© Наталья Андрейченко, текст, фото, 2024
© Оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024
Сегодня 7 января 2024 года. У нас огромный праздник – русское Рождество. И вот я сижу утром, смотрю на спокойно-неугомонную воду Карибского моря, слышу тихий прибой, шелест удивительных пальмовых ветвей, которые создают уникальный и успокаивающий звук вечности. Ко мне на крылечко в моей палапе-пирамиде пришла маленькая ящерица. Я ей улыбнулась и поняла, что ей было бы тоже очень интересно познакомиться с моей историей.
В этот удивительный день я благодарю Бога за все-все-все, что было в моей жизни. Я счастлива и осознаю, что я Благословенный Человек. Я благодарю Бога, что родилась в 1956 году, что я майская, трудоголик, пахарь, что я родилась в той стране, где я родилась, получила то образование, которое именно мне, Наташе, именно моему сердцу, уму было нужно и необходимо. Ведь когда проходит время, ты смотришь на разные ситуации из точки «наблюдателя». Вот если все-таки отстраниться, выскочить из быта и забот и посмотреть на всю ситуацию сверху, то мы все можем воскликнуть: «Боже мой, как же все хорошо!».
Как же я благодарна моей бабушке, этой великой русской женщине, которая подарила мне столько любви, столько заботы. Через нее я познала эту великую русскую душу, через ее милосердие, через ее самоотдачу, просто отдавать, отдавать, отдавать и отдавать.
И как я сердилась на свою маму за то, что у меня ее не было, что я никогда не знала ее рук, ее теплоты, ее внимания, ее нежности. Девочке не дано было понять, как стать женщиной и воспитывать детей, у нее не было примера матери.
С другой стороны, если бы меня воспитывала мама… Какой ужас… Что бы тогда случилось? К счастью, меня воспитывала не умнейшая, номенклатурная, жесткая, великая, своеобразная женщина с тремя образованиями, а бабушка – добрейшей души человек. И ручки-то я ее помню, и лежала я у нее всегда на груди, и всегда она была рядом, мне было тепло, нежно и прекрасно. Так что же получается? Значит, все хорошо?
И как же я сейчас благодарю свою маму, ведь без нее – Натальи Андрейченко – никогда, никогда бы не было. Мне не надо было бы тогда драться кулаками, зубами, неизвестно чем, вырываясь из ада, из плена команд и зомбирования моей мамы. Но я это сделала. А теперь совсем не имеет значения, что она никогда не сказала мне: «Какая же ты молодец, а ведь ты хорошая актриса, я тобой горжусь». О чем вы говорите? Это были только мои мечты… И детство, и юность я пахала как лошадь (и даже когда я сбежала из дома в 18 лет), я думала: «Ну когда-нибудь ведь она признается, ну когда-нибудь, возможно, скажет, что я вроде и ничего, не совсем говно паршивое?» Нет, этого не случилось. Меня так же жестко зажимали и воспитывали… Но какое же это счастье… И понимаешь это только потом.
Зато какой у меня был папа: дружочек, красавец-мужчина! Наверное, благодаря этому впоследствии мне нравились мужчины старше. Мой папа умный, интеллигентный, элегантный, добрый, потрясающий, готовил пятизвездочные ужины и обеды, накрывал на стол так, как только во дворцах это было принято. Инженер огромного секретного машиностроительного завода, он все время подстраивал свой график так, чтобы быть всегда рядом со мной: отвезти и забрать из школы, успеть в музыкальную школу, на фигурное катание, в бассейн, на балет… И еще не забыть покататься на лыжах, потому что мы жили в городе Долгопрудном, там были великолепные леса и холмы на канале Москвы-реки. Но в 8 часов приходила командная мама. И начиналось ой-ей-ей.
Но одно маленькое событие, нравится тебе или не нравится, формирует другое. Мы все болтаем о том, что «все, что ни делается, – к лучшему», но мы не прослеживаем и не верим, что это именно так и есть. Вчера я перечитывала материал, который создаю для книги, и меня очень заинтересовала одна фраза: «Так все-таки что было сначала: яйцо или курица?» Так что нужно было сначала сделать? Сначала спиться до чертей собачьих? Затем идти и просить помощи у врачей и в результате, получая эту помощь, выйти из физического тела и испытать первую клиническую смерть? Так что это? Благословение Господне? Так, значит, надо было пройти через тернии к звездам именно таким путем? Так, значит, моей душе необходим был именно этот опыт именно в этой конкретной жизни? Так, значит, все правильно? Понимаете, я не по книгам, а на собственном опыте убедилась в том, что «я не есть физическое тело», что смерти нет – есть просто переход в другую реальность. Поэтому и страхов никаких быть не может.
И, значит, второй раз, когда я лежала под колесами машины и уже ничего не боялась, потому как страха выхода из физического тела у меня не было и я знала, что живу вечно, но успела бросить во Вселенную последнюю просьбу: «Сына, сына Митеньку Максимилиан не успел усыновить». И именно эта мысль с просьбой о помощи другому человеку оставила меня жить на земле. Значит, что-то было не доделано, значит, миссия моя не была до конца выполнена.
Боже, я за все, за все Тебе благодарна, за мой очень сложный, непростой опыт. Я благодарна Тебе и за ту ситуацию, когда на меня в 18 лет напали бандиты, Сначала таксист, а потом два подростка по 14 лет, когда я до последней капли крови стояла за свое целомудрие, когда в меня стреляли, отрезали полруки, избили таким образом, что мой бедный отец, получивший на руки этот полутруп с синим раздутым шаром вместо головы, услышал от врачей: «Мы не можем ответить на вопрос, есть ли глаза у вашей дочери,» – и этот труп он привез домой.
Мамы, как всегда, не было – значит, именно так и должно было случиться, значит, мне необходим был этот опыт. Я дралась за всех женщин. И я выжила. И не просто выжила, а стала смелой. И после этого у меня появилось огромное количество мужчин… Я почему-то считала, что теперь могу позволить себе все… Как сорвалась.
А встречи с моими учителями… Господи боже мой, как это все удивительно, как все правильно! Когда нам говорят, то мы не слушаем и не слышим, а истина проста: «Когда ученик готов, к нему приходит учитель». Я очень благодарна всем моим учителям различных вероисповеданий. И вот сегодня, в такой замечательный праздничный день, я благодарю всех: бабушку, прабабушку, род Андрейченко, род Соколовых, страну мою Великую, историю ее загадочную, очень красивую и жесткую, образование мое в Институте кинематографии, образование мое в Московском университете имени Ломоносова, образование в музыкальной школе, в балетной школе, мое фигурное катание – как все пригодилось в жизни!
И если бы у меня не было такой мамы, как бы я могла выдавать любимому зрителю эту эмоцию в своих образах? С глазами, полными слез, с трясущимися руками, Это же был не просто технический момент. Это память, память обид, память унижений, это моя эмоциональная память. И как из волшебной шкатулочки, в которой лежало все, и, когда приходило время, она чудесным образом открывалась, я доставала одно, другое, третье, и создавались образы, уникальные образы, которые были основаны на моем личном опыте. Так как же можно было прожить такую тяжело-интересную жизнь и еще остаться при этом счастливым человеком и женщиной?
Два таких супруга, один круче другого. Максим Дунаевский со всеми его историями, Как можно было пережить, что в ту ночь, когда я рожала человеку первого в его жизни ребенка, он в это время наслаждался и зачинал другого?
Потом, как могло случиться так, что я, настолько русская патриотка, должна была пройти через такую трагедию? Я обожаю свою страну, я стою перед ней на коленях, я знаю, что за Россией будущее и она поведет мир к спасению. Это происходит уже сейчас. Об этом написано в книгах всех мудрецов и даже в каббале. Но дело сейчас не в этом. Как могло так случиться, что именно в мою жизнь приходит мужчина, в которого я влюбляюсь, и мне, именно мне необходимо сделать выбор между любовью к Родине и безумной любовью к мужчине, который оказался, блин, из другой страны? Как и почему миссией нашей с ним дальнейшей жизни стало объединиться и доказать всему миру, что союз между Востоком и Западом возможен?
Господи боже мой, как могло случиться так, что именно в этот день, 20 декабря 2007 года, когда упали границы во многих европейских странах, через 21 год нашей совместной жизни, произошел наш развод? Я очень хорошо помню, как в ночь с 20 на 21 декабря я наблюдала салют в малюсеньком городе Словении, Мариборе. Я рыдала навзрыд. Как знаково! Мы поженились по любви и для исполнения миссии. В тот день, когда миссия была исполнена, мы развелись.
Когда проводишь подобные параллели, когда ты видишь, понимаешь, чувствуешь и вспоминаешь опыт жизни с очень нездоровым человеком, становится бесконечно грустно. Как справляться с его чудовищными психическими отклонениями, про которые я знала, но, к сожалению, не понимала, как к ним относиться и как на них реагировать, ведь никто меня не научил… Был бы тогда психоаналитик в моей жизни, все сложилось бы по-другому. Но я думала, что психоаналитики существуют только для работы с сумасшедшими. А я – что? Я – нормальный человек, пахарь.
Как могло случиться, что именно меня удостоили возможности работать в разных странах мира и на разных языках: русском, английском, немецком? Как могло случиться, что именно меня удостоили чести сыграть роль Мэри Поппинс и именно меня помнят поколения людей? И главное, поколения людей моей любимой страны. Какое количество доброты и любви эти поколения получили, несут в себе и благодарны по сегодняшний день. Люди исполнены ко мне не просто восхищением, как к знаменитости, а настоящей любовью, идущей от сердца к сердцу. И эта любовь меня энергетически заряжает. Сначала я любила и отдавала все, что у меня есть, а теперь благодаря этому я базируюсь на золотом облаке любви людей, которым буду всегда предана.
Как так случилось, что я сейчас нахожусь в Мексике? Почему мое сердце привело меня именно в это место? Память из прошлых жизней? Какое огромное количество вопросительных знаков.
Как и для чего произошло то, что Максимилиан Шелл со своей безумной ревностью сманипулировал все так, что я не смогла сняться в самых больших фильмах Голливуда? Я еще не успела прилететь – а меня уже ждали на главные роли: режиссер Фред Скеписи в фильме Russian house («Русский отдел») с Шоном Коннери и режиссер Клинт Иствуд с картиной The Rookie («Новичок»). Как мог Макс изуродовать мою профессиональную жизнь и почему? Но ведь если бы этого не произошло, я бы не взбунтовалась тогда, в далеком 1998 году, когда я поняла, что потеряла себя, свою маленькую девочку Наташу. Я осознала, что надо что-то менять, встала и ушла от всего в поисках истины, оставив всю эту мишуру вокруг меня. Да, естественно, потеряв мужа – по-другому и быть не могло, ведь мужчины не переносят, если что-то оказывается важнее их.
Как все это могло случиться? Как? При всей моей любви, возможно, я и могла уделять больше времени моим детям… Да, я согласна… Но я же не валялась где-то пьяная, с разорванными чулками, по помойкам, я же пахала как лошадь, вы понимаете? Я постоянно, постоянно работала, и так случилось в моей жизни, что вместо своих детей я отдавала время всем детям моей любимой страны, любимым зрителям, публике. И за это я сейчас изгой, и дети меня покинули.
Как так случилось, что появился весь этот опыт, опыт двух клинических смертей и двух предсмертных состояний, которые со мной случились в Голливуде и сделали мое имя легендарным? В госпитале врач, просмотрев рентгеновские снимки после того, как по мне проехала машина, сделал заключение: «Да, русскую женщину убить невозможно!» Как так случилось? Как?
Как могло случиться, что именно мне нужно было пережить предательство и ограбление сына в то время, когда он был самым большим другом, самым любимым человеком на земле, еще и моим бизнес-партнером? Как остаться после этого человеком? Как пережить наитяжелейшее заболевание дочери, которое она унаследовала от своего отца? Оно бежит по наследственной линии семьи Максимилиана. Его прапрадед, крупнейший психолог Австрии и Германии, женился на своей больной пациентке, у них появились дети, и конце жизни он лично отвез любимую супругу в сумасшедший дом для проживания и никогда не смог себе этого простить, никогда. Прогноз врачей для моей любимой дочери оставляет желать лучшего.
Семья. Дедушка, бабушка и моя мама
Мой дедушка
Моя бабушка, моя мама и дядя Юра
Я и мама
Я и папа
Одно из первых выступлений на сцене
Подготовка к походу в балетную школу
Какой же силы должна быть душа, которая выбирает именно этот опыт, выбирает именно этих родителей и приходит именно в это физическое тело для того, чтобы все это пройти и испытать через боль? Какое же богатство – именно эти испытания. И это еще не конец… И для чего-то это все происходило… Я всегда говорю: «Жизнь справедлива – будь благодарен!»
И поэтому я начинаю свое повествование 7 января 2024 года с безумной благодарности к Богу, Вселенной, мирозданию.
Если Вы действительно хотите узнать обо всем этом, продолжайте читать мою книгу. Я приглашаю Вас в сказку, в мою сказку: как можно это все вынести, остаться человеком достойным, красивым, добрым, благодарным, любящим людей, не капризным, не вонючим, а достойной женщиной с эпическим и общепланетным сознанием.
Благодарю Вас, благодарю всех за внимание и желаю хорошего путешествия.
Да, я – русская, я этим горжусь, и этот титул у меня никто отнять не сможет.
С любовью. Наташа.
З мая 1956 года родилась маленькая девочка. Это было большое чудо, потому что еще в утробе от нее пытались избавиться три раза, но она выстояла, от Господа ей был дан такой характер и удивительная выживаемость. Когда эта девочка появилась на свет, доктор сказал такую фразу: «Родилась девочка с очень красивой кожей оливкового цвета. Мы такую еще никогда не видели». Это то единственное теплое, что мама впоследствии ей сказала.
Девочка была такая чистая, открытая, свободолюбивая, щедрая – она готова была делиться, делиться, делиться и делиться. У нее была удивительная связь со всем живым миром: к ней шли божьи коровки, ее обожали птички, и они летали и даже садились на очень близком расстоянии, ее никогда не боялись животные, она обожала кошек и собак, а также все живое, она всегда стремилась оказаться в лесу, как настоящий Маугли.
Все взрослые хотели изменить эту девочку. Надо было ее отесать, как Буратино. Она должна была ходить специальным шагом, говорить в другой манере, которая была ей совершенно не свойственна, она должна была делать то, то, то, то… И ее начали приручать и изменять под себя, как диких счастливых лошадей, бегущих по пустыне, с переливающейся на солнце гривой на лету, загоняют и начинают оседлывать. Так происходит с каждым маленьким родившимся ребенком.
Девочка помнила прошлые жизни. Она не понимала, что это такое, но ей от рождения было дано знание, она получала информацию, что и как происходит. Но она, конечно, об этом никому не говорила – и не могла сказать, потому что за ней очень серьезно следили. Маленькая девочка мало понимала о своей судьбе: как она складывалась и какие у нее были корни, из какой она семьи – все скрывалось, потому как люди в то время очень боялись об этом говорить.
У девочки никогда не было мамы. Так случилось. Мама была большим начальником, работала в министерстве просвещения РСФСР, даже занимала пост замминистра образования. Такая была непростая семья. Девочка бесконечно боялась мамы, за всю жизнь не узнала, какие руки у ее мамы, потому что та ее никогда не обнимала, не прижимала к себе, не хвалила и ни разу не сказала: «Какая ты молодец!». И на протяжении всего детства и юности девочка выстраивала жизнь свою так, чтобы мама хотя бы один раз ее похвалила, но надежды не оправдались, этого не случилось никогда.
Зато у нее был божественной красоты папа, его называли Жаном Маре, ее самый близкий и дорогой дружочек, самый родной человек. Он любил девочку до беспамятства. Папа был главным инженером долгопрудненского машиностроительного завода. Впоследствии и папа, и страна восхищались девочкой, называли звездой и легендой, но от мамы слов поддержки и любви она так и не услышала. Всю жизнь девочка безумно-безумно боялась мамы и дрожала при ее появлении. Именно из детства тянулись многие проблемы этой маленькой-маленькой девочки: страхи, стеснения, невозможность иногда выговорить слово. Но она всегда себя вела так, чтобы люди этого не поняли. Впоследствии девочка поняла, что без ее мамы – Натальи Андрейченко никогда бы не было. Девочка должна была вырваться из ада и только через это – состояться.
Как потом девочка узнала, в трехмесячном возрасте мама принесла ее к бабушке, отдала той в руки и сказала: «Или ты ее сейчас возьмешь, или я ее отдам в детский дом, мне некогда. Я должна работать». Бабушка испугалась и сказала: «Что ты, что ты, дай мне девочку, я заберу ее, иди себе с Богом, работай».
Итак, эта седая красивая женщина, бабушка, заменила девочке ее мать. В это время семья жила в городе Долгопрудном, в красивом старинном сталинском доме, в двухкомнатной коммунальной квартире они занимали всего лишь одну комнату. Но девочка помнит, что комната была очень красивая, в ней было все так элегантно обставлено, что ее не хотелось покидать. Бабуля всегда радовала девочку. В ней было столько доброты, столько ласки, столько тепла, столько сострадания и милосердия. Бабушка была человеком верующим. С бабушкой жизнь девочки была как сладкая конфетка. Они великолепно жили в ее покосившемся кривом деревянном домике. У бабушки там была всего одна, но большая комната. Они ели пирожки, котлетки, конфетки. Девочка с бабушкой жили счастливо в любви и покое. Но мама всегда врывалась в их жизнь и начинала жестоко командовать. В эти моменты бабушка всегда уводила девочку в сторонку, своим добрым взглядом намекая: «Да ладно тебе, буря рано или поздно утихнет, а нам-то с тобой хорошо, мы понимаем друг друга и смысл жизни».
Впоследствии девочка узнала, что ее мама была аристократкой по отцовской линии, и оттуда шли, судя по всему, ее властность и тон, ведь темперамент наследуется, и ничего с этим поделать нельзя.
Еще девочка помнила, что мама была человеком изысканного вкуса. Иногда она брала ее на примерки платьев. И девочка никогда этого не забыла, потому что у ее мамы были лучшие портнихи, ей не жалко было тратить деньги на наряды. Девочка помнила ее белые туфельки лодочкой, с черной окантовкой, просто мечта… Да, мама одевалась как с картинки, и деньги на это всегда были. Судя по всему, семья не бедствовала.
Когда девочка была маленькой, бабушка часто доставала альбом, где было огромное количество старинных фотографий на фоне красивых пейзажей и особняков, стояли люди необыкновенной красоты, по лицам которых сразу было все понятно. На одной фотографии были дедушка девочки, статный аристократ, и бабушка в красивом платье. Как впоследствии выяснилось, прадед девочки был дворянином, фабрикантом, говорил на семи языках. После революции его оставили руководить огромными Соколовскими заводами (это фамилия семьи по материнской линии). Однако после казни царской семьи прадед повесился на первом этаже огромного трехэтажного особняка с колоннами. Этот особняк всегда напоминал девочке Шереметевский дворец, ей казалось, что она бывала в нем уже много-много раз.
Девочкин дед Василий занял место отца и управлял Соколовскими заводами. В то время они с бабушкой продолжали жить в этом большом красивом доме, где после всеобщего уплотнения у них осталась небольшая, но очень красивая комната с высокими потолками. Но дворянского происхождения ему не простили, придя за ним в 1939 году. Дедушку объявили врагом народа, отняли все имущество и отправили в лагерь, где он и двух лет не прожил, а бабушку переселили в убогий деревянный дом через дорогу, выделив одну комнату с печкой, которая топилась дровами.
Девочка очень любила проводить время в этом домике, в бабушкиной комнате. Как же там все было уютно! Она спала на старинном бабушкином диване. Посередине комнаты стоял красивый стол, а над ним находился роскошный оранжевый абажур из шелка, цвет которого всегда привлекал ее внимание. Именно с этого абажура началось увлечение девочки дизайном интерьеров. Впоследствии, когда девочка выросла, она все дома всегда оформляла сама. Первый муж всегда восхищался этим талантом и говорил: «Не представляю, кто бы еще мог это сделать, у тебя всегда такой теплый свет». Именно этот свет любимого абажура из детства девочка пронесла через всю свою жизнь.
Через дорогу от старого и убогого дома девочкиной бабушки располагался загадочный заброшенный старинный трехэтажный дворец с колоннами. Девочку всегда в него тянуло. Господь ее приводил или интуиция, это неважно, но она всегда чувствовала и знала, что это ее дом, что она должна там жить, ей это было дано как знание. Войти в его основные залы было невозможно, но в боковых пристройках располагались отвратительные грязные офисы, а с левой стороны, в крайней комнате нижнего этажа, находилась керосиновая лавка. Именно в нее постоянно приходила маленькая девочка в возрасте 4–5 лет, которая знала и была уверена, что это то самое место, где она должна была жить. Увести ее оттуда можно было только силой, но всеми правдами и неправдами девочка стремилась обратно. Как только бабушка уходила работать в огород, девочка перебегала шоссе, проскальзывала между машинами и скрывалась в керосиновой лавке…
Когда об этом узнала ее мама, она заявила, что у девочки керосиновая зависимость, и ее в 4,5 года стали лечить от наркомании. Это было мучительно, больно и унизительно. Лишь спустя годы, когда девочка уже стала женщиной и ей исполнилось 40 лет, когда девочку Наташу уже стали знать Натальей Андрейченко, бабушка призналась менеджеру своей внучки Сергею Гагарину, что керосиновая лавка из детства Наташи располагалась в той самой комнате, где в революцию повесился ее прадед!..
Но вернемся в деревянный дом бабушки. В этом доме, в другой комнате, жила любимая няня девочки – Наталья Владимировна, очень добрая женщина, страдавшая алкоголизмом. Она курила «Беломор» в лицо девочке, а на столе ее всегда стояла бутылка водки с граненым стаканом. Но девочку это не заботило, и она часто прибегала к няне в комнату. Ведь у Натальи Владимировны жили кошки, а животных девочка любила с детства.
У маленькой Наташи всегда была уникальная связь с животными, и даже дикие звери подходили к ней сами, оставляя в полном недоумении других людей, которые становились этому свидетелями. Язык животных девочка понимала с детства, и до сих пор на улице к ней подбегают собаки, которые отрываются от своих хозяев и молят о том, чтобы она перевела их владельцу, как облегчить страдания животного (но хозяева, конечно, никогда не слушают советов). Уже позже, во взрослом возрасте, у Натальи Андрейченко в Беверли-Хиллз жили рысь, семь енотов и множество других зверей.
Здесь невольно хочется вспомнить фильм «Мэри Поппинс», когда дети спрашивают героиню: «А почему вы не такая, как все? Почему вы можете понимать язык зверей и птиц?» Она им отвечала: «Да, я не такая, как все, я – редкое исключение, я – Леди Совершенство».
Конечно, близким девочки было очень с ней нелегко. Каково управиться с ребенком с таким характером? Девочка помнит, как однажды мама спросила: «И как ты собираешься жить свою жизнь, если ты даже готовить не умеешь?» Девочка ей ответила: «А зачем? У меня всегда будут люди, которые будут для меня готовить». Мама посмотрела на нее как на Золушку. И на этом эта тема была закрыта.
Иногда мама организовывала экскурсии и путешествия. Ее принимали как важного чиновника. Останавливались они в какой-нибудь из школ или в гостинице. Так девочка впервые оказалась в Ленинграде, где мама заказала экскурсию в Эрмитаж. Они шли через анфиладу залов этого музея, и вдруг девочка говорит: «Подождите, давайте заглянем, там на двери есть лапа орла, на которой висит и качается огромный красный камень. Многие люди хотели его забрать, но не смогли». Девочка ведет маму вглубь комнаты, они подходят к двери, где дверная ручка в виде сжатой хищной птичьей лапы держит большой красный камень, похожий на рубин… Она показывает маме лапу и камень, и та переводит на девочку изумленные глаза в абсолютном недоумении. «Мама, потрогай». Она трогает. Все, как девочка описала. В глазах у матери читается вопрос: «Господи, откуда ты это все знаешь? Ты же здесь никогда не была, что за бред?» Мать хватает девочку за руку и молча уводит подальше от этого зала. Про себя она, конечно, решила, что девочка или сумасшедшая, или очень-очень опасная девочка (потом ей сильно влетело за эти знания). Именно таким неверием и равнодушием взрослые перекрывают детям их моменты яснознания, и это очень грустно.
Мама отдала четырехлетнюю девочку в недельный детский сад-интернат. И, как ни странно, это было роскошное время, потому что мама там не командовала. Девочка приобрела много полезных навыков. В детском саду девочка просыпалась счастливой, потому что она понимала, что она не дома и не услышит маминого командно-приказного тона. (Впоследствии девочка была очень благодарна маме за этот командный тон и за все, чему мама ее научила: чистоте, аккуратности, организации. Поэтому во всех домах Натальи были идеальные чистота и красота, все было разложено по полочкам.) А в детстве хотелось просто жить, слушать птичек и любить вокруг все на свете, вплоть до воздуха.
Именно в детском саду девочка влюбилась в первый раз в жизни. Мальчика звали Димитрий, ему было пять лет. Ночью они перебирались в одну кроватку и, как им казалось, спали по-настоящему: они обнимали друг друга, чмокались, и никто не мог их разлучить.
Как-то любимая бабушка должна была приехать и забрать девочку на выходные. И для того чтобы впечатлить Димитрия, чтобы он не разлюбил девочку в разлуке, она сказала ему, что у нее есть огненная лошадь, которая летает (уже тогда девочка была знатной путешественницей и летала в своих мечтах). Мальчик усомнился. Тогда девочка ему сказала: «Ты что, мне не веришь? Ну, хотя бы спроси у моей бабушки». Бабушка сказала: «Да что ты глупости говоришь? Про какую лошадь ты говоришь? Это про нашего Савраску, что ли?» Девочка вздохнула. Так было всю ее жизнь. Савраска – это лошадь, которая когда-то была у бабушки. Впоследствии бабушка всегда сравнивала девочку с этой лошадью, видя, как сильно пахала ее внучка, не имея времени поспать и поесть. Когда Наталья приходила домой, практически падая, бабушка говорила: «Ну что ты все бегаешь, как Савраска без узды?»
В тот период девочку упорно заставляли учиться играть на аккордеоне. Для нее это стало чудовищным наказанием, но она играла, играла, играла… А в один прекрасный день сорвалась, ударила по инструменту кулачком и заявила: «Я – девочка и ни на каком аккордеоне играть больше не собираюсь, покупайте фортепиано, я буду играть только на фортепиано!» Удивительно, но тон девочки уже тогда очень напоминал Мэри Поппинс. Это заявление было для родителей и педагогов шоком. Через полгода все же появилось фортепиано, и девочка стала учиться в музыкальной школе города Долгопрудного у любимых учителей Фриды Семеновны Сунтуп, Бернарда Исааковича Грановского и господина Лямина.
К сожалению, девочке не очень удавалось играть технические произведения, не всегда получался Гершвин, за этюды педагоги ей ставили всегда тройку. Но когда она начинала играть академические классические произведения – Баха, Гайдна, Вивальди, – то она парила, ее дух как будто возвращался домой, в огромные залы с высокими потолками, и тогда она взлетала от счастья. Вот за такое исполнение все педагоги ставили высшие оценки. Да, она удивительно чувствовала классическую музыку, как никто другой.
Господин Лямин (именно господин), преподаватель по истории музыки, был уникальнейшим персонажем, девочка его просто обожала. На верхней крышке его фортепиано всегда стояли открытая бутылка водки и маленький граненый стаканчик. Он никогда не снимал свою кепку и был чем-то похож на Владимира Ильича Ленина. Между пальцами у него всегда была зажата папироса «Беломорканал». Он курил папиросы, не выпуская их изо рта, одну за другой, поэтому войти в комнату было абсолютно невозможно. Но как красиво он исполнял джазовые произведения! Именно тогда девочка полюбила Гершвина, который ей не очень удавался. Она приходила и стояла под дверью, приоткрывала маленькую щелочку, когда господин Лямин был один и играл, а затем слушала, слушала, слушала. А потом они стали друзьями. Господин Лямин разрешал ей заходить в класс, и она сидела, наслаждаясь джазом. Ей было всего 10 лет, и это было первое впечатление от настоящего джаза, в который она была влюблена, и это чувство сопровождало ее всю жизнь.
Все свое детство девочка провела в Большом театре благодаря маме (со стороны мамы был не только террор). Она знала почти все балетные партии и арии из опер наизусть, не понимая, о чем в них поется. Конечно, надо понимать, что, когда шестилетний ребенок сидит и слушает Мусоргского: «Нет, нельзя, нельзя, Борис, молиться за царя Ирода…» – это невозможно понять маленькому ребенку.
В семь лет девочку отдали учиться в школу-интернат. Там она стала лидером, вождем революции, локомотивом, за которым охотно и безропотно тянулись вагончиками (как ее называли впоследствии, «наша путеводная звезда»). Ночью девчонки играли и бросались подушками, а также под ее руководством ставили незабываемые спектакли. Как «воспитанница» Большого театра, девочка ставила «Лебединое озеро», наряжая всех в импровизированные пачки. Но педагоги не ценили творческой инициативы девочки.
В это самое время ее мать, Лидия Васильевна Соколова, будучи инспектором министерства просвещения, берет в Главке[1] направление и становится директором интерната (того, где училась и жила девочка) лишь для того, чтобы все контролировать. Плакала свобода девочки, все страхи опять вернулись, потому что ее мать всех держала в ежовых рукавицах, все ее боялись… Многие захотели отомстить девочке. На Новый год педагоги писали пожелания детям, и они написали Наташе: «Уважать интересы своих подруг и считаться с ними», – вот такое пожелание маленькому ребенку. Какую же взбучку потом она получила от мамы!
Девочку причесывали, отесывали, укатывали уже теперь в интернате, старались сделать все, чтобы она не выделялась и стала как все. Но не сломали, не добили! Праздники закончились, дети вернулись в интернат. И наступила первая ночь в интернате, а девочки не знают, чем заняться: «Наташа, а что мы будем делать? Во что мы сегодня будем играть?» Она отвечала: «Леночка, а во что ты хочешь играть? А ты во что, Светочка?» Но они ничего придумать не могли. Понимаете, как грустно? Несчастные дети со стертой фантазией и абсолютно вытравленной инициативой… Но и девочка перестала играть, получив в очередной раз по макушке. Таким образом затух огонь творчества в интернате.