Белая ворона

Наталья Александрова
Белая ворона

© Н. Александрова, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Василий Макарович раздвинул кусты и выбрался на узкую тропинку, уходящую в глубину парка.

Его объект, рослый, начинающий седеть, хорошо одетый мужчина средних лет, шел вперед уверенной пружинистой походкой, не оглядываясь назад. Он явно не замечал слежку, что, конечно, было на руку Василию Макаровичу.

Тем не менее не следовало терять бдительность.

Василий Макарович сделал несколько шагов вперед и спрятался за густым кустом сирени, откуда хорошо просматривалась тропинка, по которой шел объект.

Неожиданно объект сошел с тропинки, углубился в заросли и позвал кого-то ласковым голосом:

– Клара! Кларочка!

«Ну вот, дело, считай, сделано…» – подумал Василий Макарович с каким-то странным сожалением.

Казалось, он должен был радоваться: еще немного, и он получит улики, которые сможет предъявить заказчицам… таким образом, его работа будет успешно выполнена, но в душе был какой-то неприятный, горький осадок, какой бывает во рту после употребления зубной пасты «Лесной аромат».

Не об этом он мечтал, когда организовывал свое детективное агентство…

Здесь нужно кое-что пояснить.

Еще не так давно Василий Макарович Куликов служил на скромном, но ответственном посту в районном отделении полиции. Успешно боролся с преступностью, проводил профилактическую работу и улучшал районную статистику правонарушений. Его успехи неоднократно отмечались руководством, он дослужился до звания майора. Но потом случилось неизбежное – незаметно пришла пора, и Василий Макарович вышел на пенсию.

Сослуживцы сердечно проводили Куликова на заслуженный отдых, подарили ему по этому поводу купленный вскладчину хороший плазменный телевизор. Начальник отделения произнес прочувствованную, хотя и несколько затянувшуюся речь, в которой отметил неизменный профессионализм майора Куликова, сказал, как всем в отделении будет его не хватать, и подарил хорошие дорогие часы, которые показывали не только время, но и частоту пульса, а также артериальное давление. Что Василий Макарович посчитал не совсем уместным напоминанием о своем возрасте.

В общем, проводы Василия Макаровича прошли успешно, так же успешно закончился скромный фуршет, и Куликов остался один на один с заслуженным отдыхом.

Первые дни он наслаждался неожиданно свалившейся на него свободой.

Просыпался с радостным ощущением, что его ждет что-то хорошее – и тут же понимал, что не нужно спешить на работу, и вообще никуда не нужно спешить, не нужно готовить бесконечные отчеты, не нужно думать о криминальной статистике, не нужно выслушивать нагоняи от строгого начальства.

Но очень скоро он почувствовал, что ему чего-то не хватает, что жизнь его стала пуста и бессмысленна без всего того, что наполняло ее многие годы, – без погонь и засад, без головоломных расследований и увлекательных приключений.

Жена Василия Макаровича умерла несколько лет назад, детей не было. Прежде он делал это в свободное от работы время, для разрядки и снятия стресса он собирал модели военной техники: танков, бронемашин и самоходных артиллерийских установок. Теперь же, когда работы не было, не было и никаких стрессов, и интерес к хобби резко упал.

Конечно, был еще телевизор, та самая плазменная панель, которую подарили ему сослуживцы, но Василий Макарович никогда не любил сидеть перед голубым экраном, считал это занятие пустым и бесполезным и не собирался предаваться ему на старости лет.

Так он промучился несколько недель и уже начал от безысходности смотреть телевизионные программы. Конечно, не кулинарные программы и не дурацкие ток-шоу. Он смотрел только сериалы, преимущественно детективные.

Тут-то ему и пришла гениальная идея.

В тот вечер он смотрел по телевизору какой-то сериал, герой которого был частным детективом. Василий Макарович с возмущением отмечал многочисленные ошибки персонажа, промахи и недостатки в его работе и думал, что сам бы он выполнил эту работу не в пример лучше…

И тут он внезапно подумал: «А почему бы и нет? В самом деле, почему бы не заняться такой работой? Почему бы не открыть частное детективное агентство?»

Ведь каждый человек должен делать только то, что он хорошо умеет, только то, к чему у него есть душевная склонность и способности. Прирожденный лесоруб не должен делать операции на сердце, пчеловод не должен командовать десантной бригадой, искусный повар не должен руководить симфоническим оркестром, иначе в мире воцарятся безумие и хаос. Василий Макарович Куликов умел только бороться с преступностью и разгадывать сложные криминальные загадки, в этой области у него был огромный опыт.

Сказано – сделано.

Василий Макарович переговорил кое с кем из старых знакомых и сослуживцев, получил лицензию и открыл частное детективное агентство. Лишних денег у него не было, поэтому он не стал снимать отдельный офис, а выделил под него одну из комнат в собственной квартире.

Поначалу Василий Макарович был в одном лице и генеральным директором агентства, и его единственным сотрудником, но вскоре познакомился с девушкой по имени Василиса. Он столкнулся с ней совершенно случайно, помог выпутаться из сложного и опасного положения – и предложил работу. Василиса в тот момент и правда была в очень затруднительном положении – ее бросил муж, и она осталась без средств к существованию и без крыши над головой, поэтому с благодарностью приняла предложение.

Формально Василиса числилась бухгалтером и офис-менеджером (то есть секретарем, в переводе на человеческий язык), но на самом деле обязанности ее были сложнее и разнообразнее.

Еще у них был Бонни.

Но о нем – позднее.

Итак, Василий Макарович организовал собственное агентство, дал объявления в несколько рекламных газет и интернет-ресурсов и стал ждать клиентов.

Как ни странно, клиенты со временем появились, но тут Куликову пришлось пережить очередное разочарование.

Ему не приходилось расследовать загадочные преступления, не приходилось искать похищенные шедевры Рембрандта или драгоценности Великих Моголов, не приходилось возвращать в лоно семьи похищенных детей миллионеров.

По большей части к нему приходили обманутые мужья и жены или подозревавшие неверность своих супругов, которые хотели окончательно увериться в справедливости своих подозрений.

Что делать – за неимением лучшего приходилось браться и за такие дела. Вот и сегодня Василий Макарович был занят делом такого же сорта…

А началось все это несколько дней назад…

– Дядя Вася! – крикнула я. – Звонят, откройте! Откройте, у меня руки в муке!

– Кого это принесло с утра пораньше? – Мой шеф и напарник выглянул из ванной с одной намыленной щекой. – Васенька, открой, вдруг это клиентка…

– Так вроде рано еще… – проворчала я, вытерла руки о фартук, хотя терпеть не могу этого делать, и побежала к двери.

Не подумайте ничего такого, мы с дядей Васей просто тезки. И вместе только работаем, а живем в разных квартирах. Меня зовут Василиса, и некоторое время назад (полтора года, если точнее) мы познакомились с дядей Васей при очень сложных обстоятельствах. Я тогда переживала трудный период в жизни, а если называть вещи своими именами, то просто ужасный.

Мало того что меня предал, обманул и бросил муж, с которым мы прожили ни много ни мало шесть лет, так еще он выгнал меня из дома, оставив без крыши над головой и без средств к существованию. И, как будто этого было мало, так меня еще обвинили в убийстве его любовницы.

Вот тогда в моей жизни совершенно случайно появился дядя Вася – отставной мент на пенсии. Теперь-то я точно знаю, что полицейским он был хорошим, потому что сразу понял, что меня очень качественно подставляют. То есть потом-то Василий Макарович, как он представляется малознакомым людям, признался, что просто меня пожалел. И еще… еще ему очень понравился Бонни. Бонни – это… о, Бонни – это свет моих очей.

Бонни также появился в моей жизни случайно, чуть раньше, чем дядя Вася. Бонни – огромный, очень породистый бордоский дог светло-песочного цвета, морда его размером с саквояж, который стоял когда-то у моей бабушки на антресолях. Бонни меня обожает и совершенно не слушается.

В общем, Бонни – это отдельная песня. Причем не ария, не марш и не популярный шлягер восьмидесятых годов. Нет, Бонни – это скорее романс, причем слова каждый раз другие. Если иногда, в спокойный, так сказать, период, когда я испытываю к Бонни необыкновенную нежность, в душе моей звучат слова романса: «Я вас люблю, я думаю о вас и сохраню навеки ваше имя…», – то сегодня утром, увидев свои разодранные в хлам тапочки и выломанный с мясом ящик кухонного шкафчика, я вспомнила только: «Отойди, не гляди, лучше прочь уходи!» И вообще: «Не говорите мне о нем!»

Именно поэтому Бонни остался сегодня дома, я не повела его к дяде Васе, а велела гулять в садике. Квартира у меня в двухэтажном доме на первом этаже. И дверь выходит в небольшой садик. Там есть несколько кустов и клумба с цветами. И еще маленькая полянка, где Бонни может дышать воздухом и смотреть из-за забора на улицу. Забор у меня весьма добротный, на монолитном бетонном основании, и железная решетка прочно приварена.

Пришлось потратиться, потому что этот негодяй запросто подрывал землю под обычной сеткой и выскакивал в переулок, пугая до икоты старушек и мамаш с колясками.

Я с утра пораньше побежала к дяде Васе, потому что он договорился о встрече с клиенткой на десять утра.

Забыла сказать, мы с дядей Васей работаем частными детективами. То есть он-то, конечно, считает, что это он – частный детектив, а я так, сбоку припека. Вроде секретарши и уборщицы. Ну, бухгалтерию кое-какую могу вести, у меня, кстати, образование имеется соответствующее, правда, толком по специальности не работала, замуж вышла, да и вкалывала по дому с утра до вечера. За то муженек и отблагодарил. Ну, про это неинтересно.

 

Короче, дядя Вася долго противился тому, чтобы я, по его выражению, участвовала в оперативных мероприятиях. Но потом жизнь все расставила по своим местам.

Сами посудите, кто обращается к частным детективам? Фирма у нас небольшая, сотрудников всего двое, берем за свои услуги мы недорого, клиентов ищем в Интернете. Стало быть, кто наши основные клиенты? Правильно, ревнивые мужья и жены. И я вам скажу, что мужей гораздо больше. За женой там проследить или за любовницей. А куда дамы ходят чаще всего? В салон красоты да на фитнес. И тут я выхожу на первый план, поскольку мужчину прилично за пятьдесят, в скромной китайской курточке и ботинках а-ля рюсс в дорогом салоне пустят только на порог. И то с черного хода. Чтобы тут же вытолкать взашей – дескать, ничего не покупаем и дворника уже взяли.

А меня пустят. Если, конечно, оденусь поприличней и над лицом поработаю. В общем, когда дядя Вася понял, что без меня ему не обойтись, он скрепя сердце стал меня отпускать на задания. Сегодня же сам с утра вызвал. Придет, сказал, клиентка, судя по голосу, дамочка молодящаяся, явно мужа ревнует, так что приди, тезка, определись на месте, ты лучше меня в женских штучках понимаешь.

Вот, дождалась я похвалы, наконец.

Прибежала я часов в восемь, потому что рассердилась на Бонни и не стала завтракать. При виде человеческой еды это прожорливое чудовище станет ныть, чтобы ему дали ветчины или сыру, станет бодаться своей каменной башкой и трогать меня лапой. Я попытаюсь выдержать характер, тогда Бонни начнет выть. А это, я вам скажу, такие звуки, какие издают примерно сто пожарных машин, когда одновременно спешат по срочному вызову. Было уже такое пару раз, и хоть соседи у меня люди хорошие и животных любят, однако такое не всякий выдержит, так что скандала не избежать.

В общем, я разбудила дядю Васю, и пока он занимался водными процедурами, готовила ему на завтрак сырники.

Забыла сказать, дядя Вася – мужчина балованный. Его покойная жена была женщиной домовитой, хозяйственной и готовила хорошо, так что дядя Вася привык вкусно и калорийно питаться. Потом-то пришлось, конечно, перейти на пельмени да сосиски. Поэтому он ценит мои старания его накормить.

Я плюхнула на сковородку последнюю порцию сырников, и тут раздался звонок в дверь. Ну, кого еще принесло в такую рань? Если это соседка тетя Зина, то это кстати, я попрошу у нее немного варенья к сырникам. Я люблю со сметаной, а дядя Вася – с вареньем. Сейчас июнь, у тети Зины прошлогоднего варенья небось много осталось.

Соседка дружила еще с дяди-Васиной покойной женой и теперь подкармливает его по доброте душевной.

Я распахнула дверь, не спрашивая, и остолбенела, увидев на пороге незнакомую женщину.

– К детективу Куликову, – сказала она, оглядев меня с ног до головы, – мы договаривались.

М-да-а, договаривались они на десять ноль-ноль, а сейчас еще и девяти нет, подумала я и тут же сделала все, чтобы эта мысль не отразилась на лице. Вторая мысль была: хорошо, что сняла фартук, а то меня приняли бы за домработницу.

– Вы уж извините, мы немного пораньше пришли, – затараторила женщина, прочитав тайное неодобрение в моих глазах, и взглянула вопросительно.

Интересно, почему это она о себе говорит во множественном числе?

– Проходите, пожалуйста, Василий Макарович вас примет. – Я посторонилась, и в дверь вошла такая, в общем, симпатичная женщина примерно лет сорока пяти. То есть она-то старалась казаться моложе, и это ей иногда удавалось. Но не в моем случае, у меня в этом смысле глаз – алмаз. Сразу могу угадать, сколько женщине лет на самом деле, натренировалась. Эта хоть и довольно ухожена, но полновата. Слегка, так что ее лишний вес и не портит. Но возраст выдает.

Я собиралась закрыть дверь, но тут в проем протиснулась еще одна дама. Примерно такого же возраста. И несмотря на то что первая была полноватая блондинка, а вторая – худощавая шатенка, у первой волосы были подстрижены короче, а у второй – доходили до плеч, и глаза темные, две женщины были чем-то похожи.

Сестры, что ли? Да нет, скорее подруги. Все ясно, клиентка позвала подружку, чтобы поддержала в трудную минуту. Ну, я бы на ее месте этого не сделала, потому что через день, максимум через два, о ее проблемах с мужем станет известно всем знакомым.

Но у меня, к счастью или к несчастью, нет подруг, так что я не могу судить справедливо.

Следующей моей мыслью были оставленные на плите сырники, так что я стрелой метнулась на кухню, махнув дамам рукой, чтобы проходили в комнату.

Квартира у дяди Васи двухкомнатная, офис он сделал в бывшей гостиной. То есть она только так называлась – гостиная, из приличной мебели был там лишь диван, да и то пришлось купить на него новое покрывало, поскольку старое, связанное еще покойной женой, вид имело совершенно непрезентабельный. Подозреваю, что дядя Вася валялся на нем в верхней одежде, а то и в ботинках.

Забыла сказать, после смерти жены он не то чтобы опустился, но от горя стал немного подзашибать. Или за воротник закладывать, это уж как вам больше нравится. Ну, теперь-то, когда есть работа, он такого себе не позволяет.

В общем, одна коммерческая фирма неподалеку разорилась и распродавала мебель, и я приобрела почти новый письменный стол и два не очень удобных кресла, потому что на тех стульях, что имелись у дяди Васи, сидеть было невозможно. Полку над столом дядя Вася заставил картонными канцелярскими папками, набитыми старыми газетами, для солидности. На столе находился довольно новый ноутбук, так что в целом комната производила приличное впечатление. Для этих двоих, во всяком случае, сойдет.

Пока дамы устраивались в креслах, дядя Вася причесался и надел свежую рубашку, однако клиентки, увидев его, выглядели разочарованными. Уж не знаю, кого они ожидали увидеть: мужественную мускулистую личность или же Шерлока Холмса в клетчатой кепочке, но перед ними оказался немолодой, довольно потертый и самый обычный мужичок.

– Прежде всего, – начал дядя Вася решительным голосом, – я хотел бы увидеть ваш паспорт.

– Это обязательно? – отшатнулась блондинка. – Я же не в полицию пришла, а к частному детективу.

– Вот именно, – влезла я, – полицию-то обманывать мало кто решится, это себе дороже выйдет, а у нас частная фирма, мы-то от вас ничего не скрываем.

– Помощница моя, Василиса, – дядя Вася правильно понял мой намек, – можете говорить при ней.

Блондинка поджала губы, однако ничего не сказала. Каково же было наше удивление, когда дамы одновременно протянули дяде Васе бордовые книжечки паспортов.

Блондинку звали Галина Андреевна Сырникова, я прочитала это через плечо своего шефа. И возраст – сорок шесть лет, что ж, я почти не ошиблась. А шатенка звалась Алиной Андреевной же, но не Сырниковой, а вовсе даже Варенец.

– Вы сестры? – Дядя Вася поднял брови.

– Нет, – ответили хором мы трое, и дамы посмотрели на меня с интересом.

– Тогда подруги?

– Не совсем… – протянула шатенка Алина. И добавила чуть раздраженно: – Давайте уж мы изложим наше дело!

– Слушаю вас внимательно! – сказал дядя Вася и наклонил голову, хоть я и запретила ему это делать.

Дело в том, что, когда он наклонялся вперед, становилась видна довольно большая плешь на макушке. Вообще-то она всегда видна, но в таком ракурсе выглядит смешно и несолидно, напоминает формой не круг, а треугольник, только углы не острые, смазанные. В общем, несерьезный вид.

Блондинка ничего не заметила, зато у Алины глаза блеснули, и губу она закусила. Потом толкнула блондинку Галину в бок, и та послушно начала излагать свое дело.

Она замужем скоро как пятнадцать лет. Брак удачный, муж ее, Валентин Иванович Сырников, имеет собственный бизнес, не слишком большой, но стабильный, торгует испанской сантехникой и кафельной плиткой. А плитка, как известно, всегда нужна, люди новые квартиры покупают и ремонты делают. Не говоря уже о сантехнике. Так что муж вполне состоятельный человек и способен содержать жену и удовлетворять ее желания (в пределах разумного, конечно). Она, Галина, мужа своего ценит, поэтому относится к нему с вниманием.

В общем, все было хорошо до недавнего времени. И вот заметила она, что муж изменился. Стал задерживаться на работе (то есть это он так говорил, но Галине не составило труда проверить и выяснить, что на работе его нет). То в выходной день куда-то уезжает, отговариваясь встречей с поставщиками или партнерами. То машина у него сломалась, и он полдня якобы в сервисе провел.

В общем, все его отговорки и оправдания были шиты белыми нитками и рассчитаны на полных идиоток, каковыми Галина и Алина себя вовсе не считали.

В этом месте рассказа до меня кое-что дошло, и я вопросительно взглянула на Алину. Та еле заметно кивнула. Для дяди Васи же наши переглядывания остались незамеченными. Он подумал немного и спросил, точнее, высказался утвердительно:

– Любовница…

– Исключено, – тут же вступила в разговор Алина.

– То есть?.. – Он поднял брови.

Нет, от этих мужчин никакого толку!

– Василий Макарович… – начала я.

– Да ладно, – перебила меня Алина, – я объясню. Любовница – это я. Многолетняя и единственная.

– Ну да, – подхватила Галина, – сколько уж лет? Пять или шесть?

– Семь, – поправила ее Алина, – в будущем месяце семь лет будет. Мы с Валентином познакомились, когда ты на месяц к матери ездила в Новосибирск.

– Надо же, а раньше ты говорила, что годом позже, когда я в санатории печень лечила!

– Да какая теперь разница! – отмахнулась Алина. – Главное – это выяснить, куда он ездит.

– То есть вы хотите сказать… – дядя Вася смотрел на них в полном удивлении, – что вы… подруги?

– Ну да, – рассмеялась Алина, – не сразу, конечно, познакомились. То есть я-то, конечно, знала, что Валентин женат, он не скрывал и сразу сказал, что семью не бросит. Ну а мне тоже хватало наших встреч два раза в неделю. Приходит весь чистый, аккуратный, жена за ним следит, чего еще-то надо?

– А я, – подхватила Галина, – поначалу забеспокоилась, когда поняла, что у него кто-то есть. Ну, конечно, попсиховала маленько, пыталась его выследить, да вовремя опомнилась, решила выждать, понаблюдать. Думаю, зачем раньше времени скандалить? Этак можно мужчину подтолкнуть, так он и уйдет.

– И как же вы подружились?

– Вы не поверите, из-за пуговиц все вышло! – Галина улыбалась, что ей очень шло, даже помолодела лет на десять. – Значит, собирался муж как-то на работу, и тут пуговица на рубашке у него оторвалась. А он торопится на переговоры важные, переодеваться некогда уже. Ну, я пришила пуговицу прямо на нем, хоть и примета плохая. Да еще ниток у меня голубых не нашлось, взяла белые. А потом как-то смотрю на эту рубашку – пуговица пришита не по-моему, и нитки голубые!

Интересно, думаю. Взяла другую рубашку, в полоску серую, отпорола пуговицу и пришила ее белыми нитками. И в тот же вечер смотрю – она серыми пришита!

– Долго мы так через пуговицы общались, – подхватила Алина, – потом познакомились. И договорились полюбовно. Мои два раза в неделю, остальное – Гале.

– А если мне уехать куда надо, то Аля за мужем присмотрит, у меня теперь душа спокойна. И все было хорошо, но теперь вот… короче, нам надо знать, что он задумал.

– Дети у вас есть?

– Нет. И у него нет, никаких первых браков, один только раз был женат.

– Ладно, – сказал Василий Макарович, доставая стандартный бланк договора, – на кого оформлять будем?

– На обеих, – хором сказали дамы, – и расходы пополам.

Василий Макарович отвлекся от воспоминаний – и увидел… точнее, как раз не увидел свой объект. Пока частный детектив вспоминал прошлое, Валентин Сырников исчез в зарослях на другой стороне поляны.

– Что же это такое! – пробормотал Куликов. – Теряю хватку… неужели это конец?

Но тут он услышал громкий треск сучьев и по этому звуку определил место нахождения объекта. Стараясь не шуметь, он прокрался через открытое пространство, снова прислушался и углубился в густые заросли.

Впереди снова раздался треск сломавшейся ветки, и знакомый голос проговорил с ласковой, призывной интонацией:

– Клара! Кларочка! Где ты, моя дорогая? Я здесь! Я пришел! Иди ко мне!

«Надо же, выбрать такое неудобное место для свидания! – раздраженно подумал Василий Макарович, осторожно продираясь через кусты и в то же время расчехляя фотоаппарат. – До чего, выходит, боится, что его разоблачат…»

Ему нужно было непременно сфотографировать Сырникова на месте, так сказать, преступления, а для этого необходимо подобраться как можно ближе.

Он сделал еще несколько шагов – и увидел впереди неглубокий ручеек, через который была переброшена в качестве мостика хлипкая доска.

Сырников копошился в зарослях по другую сторону ручья.

Василий Макарович тяжело вздохнул и осторожно ступил на импровизированный мостик. Доска под ним предательски заскрипела, но выдержала.

 

«Худеть надо! – грустно подумал Куликов. – Еще пару килограммов наберу – и прощай, оперативная работа!»

Он сделал еще один шаг, еще…

На другой стороне ручья снова отчетливо послышался треск ветвей.

Куликов замер.

Отсюда, с середины мостика, он смог разглядеть в узком просвете между кустами крошечную полянку, на которой стоял объект его наблюдения.

Василий Макарович вгляделся в просвет, чтобы рассмотреть пассию Сырникова, но не увидел никого, кроме большой серой вороны, которая приближалась к Валентину Ивановичу, наклонив голову набок и сверкая круглым выпуклым глазом.

– Клара, Кларочка! – ласково ворковал Сырников, двигаясь навстречу вороне.

Он наклонился, протянул руку.

Приглядевшись, Василий Макарович с удивлением увидел в руке объекта кусок сыра. Приличный кусок, граммов двести. По внешнему виду скорее всего маасдам.

– Вороне где-то Бог послал кусочек сыру… – пробормотал сыщик памятные с детства строки.

Ему внезапно вспомнился урок литературы, на котором его вызвали к доске, чтобы прочесть на память эту басню. Басню Вася не выучил и теперь шел к доске, как приговоренный к казни идет на эшафот. Казалось, ничто уже не может спасти его от заслуженной двойки…

И вот, когда он проходил мимо первой парты, отличница Таня Букина незаметно вложила в его руку шпаргалку.

Сыграло это роль или нет, но лет десять спустя он женился на Татьяне.

И прожил с ней много счастливых лет…

– Опять отвлекся! – пробормотал Василий Макарович и поднял фотоаппарат.

Впрочем, что он будет снимать?

Как Сырников кормит ворону?

Вряд ли эти фотографии удовлетворят заказчицу…

Тут совсем рядом с ним раздался громкий, хриплый, возмущенный крик – и на Василия Макаровича спикировало что-то большое и страшное. Он поднял руки, пытаясь заслонить голову и особенно глаза, и потерял равновесие. Доска под его ногами подломилась, и доблестный сыщик свалился в ручей.

Кое-как приподнявшись, он увидел, что в воздухе над ним кружат две большие вороны. Хрипло каркая, они по очереди пикировали на незадачливого детектива.

Ко всему прочему в самый неподходящий момент расстегнулся ремешок, и замечательные часы, подаренные ему начальником отделения, упали в ручей.

– Кыш, гадкие птицы! – крикнул Василий Макарович, одной рукой отбиваясь от ворон, а второй пытаясь достать из воды часы.

Ему это уже почти удалось, когда одна из ворон спикировала на него и прямо в полете выхватила подарок начальника.

– Чтоб тебя! – в сердцах воскликнул Василий Макарович.

Тут рядом с ним раздался громкий голос:

– Карл! Кайзер! Прекратите немедленно! Что вы себе позволяете? Оставьте человека в покое!

Вороны еще что-то недовольно прокаркали, но отлетели прочь и уселись на ветвях корявой низкорослой сосны, где их уже поджидала третья ворона – та самая Клара, с которой незадолго до того общался Сырников.

К Куликову подошел не кто иной, как объект его расследования – Валентин Иванович Сырников, и протянул руку:

– Поднимайтесь! Эк вы промокли! Прямо до нитки! Как вас так угораздило?

– Это все они, вороны… – обиженно проговорил Василий Макарович, неловко поднимаясь на ноги и выбираясь из ручья. – Налетели, когда я по мостику шел… надо же, какие злые птицы…

– Это они гнездо защищают, – ответил Сырников, помогая Василию Макаровичу. – У них тут гнездо рядом, скоро птенцы должны вывестись, а вообще-то они не агрессивные.

– Гнездо? – переспросил Василий Макарович. – Но тогда их должно быть двое – самец и самка, а тут, по-моему, трое… если я, конечно, не обсчитался…

– Это вы точно заметили, – усмехнулся Сырников. – Карл и Клара – это счастливые родители, а Кайзер – он просто друг дома. Он не смог создать собственную семью и теперь помогает Карлу и Кларе растить потомство…

– Надо же, как интересно! Прямо как у людей! Был у меня, давно еще, один знакомый. Тоже все в гости к друзьям ходил – друг дома, друг дома… а потом приходит как-то муж с работы, а там записка от жены. Прости, пишет, не могу больше жить во лжи, ухожу к Николаю совсем, и не ищи меня, потому что больно мне тебя видеть. Во как! Ушла и, между прочим, сберкнижку прихватила, а там все деньги на кооперативную квартиру, пять тыщ, по тем временам полжизни копить надо…

– Ну, – рассмеялся Сырников, – в данном случае вряд ли Клара от Карла уйдет – куда же она из гнезда денется. Но, конечно, у ворон очень сложное групповое поведение. Сложное и интересное.

Василий Макарович неодобрительно посмотрел на ворон и смущенно добавил:

– Кстати, этот ваш друг дома у меня утащил часы. Они мне вообще-то дороги как память. И вообще очень хорошие, давление показывают и все прочее. Их никак нельзя вернуть?

– Часы? – Сырников всплеснул руками. – Ох уж этот Кайзер! Так и норовит утащить все блестящее!

– Правда, все как у людей… – проговорил Василий Макарович. – Знал я одну такую личность, кличка у нее была Манька Сорока. Тоже – как увидит что-то блестящее, особенно по ювелирной части, так и норовит стащить. В конце концов села на два года. А ведь я ее неоднократно предупреждал… Беседы с ней проводил профилактические, уговаривал по-хорошему. Маня, говорю, брось ты это дело, не доведут тебя до добра эти цацки. Не послушалась…

– Ну, ничего, – проговорил Сырников, глядя на ворон. – Сейчас мы попробуем вернуть ваши часы… Кайзер! Кайзер! Имей совесть! Отдай часы – они же тебе все равно не нужны! У тебя давление идеальное, а время тебя не интересует!

Большая серая ворона перелетела на соседнюю ветку. Василий Макарович заметил, что в клюве у нее что-то сверкнуло.

– Не хочет отдавать, – вздохнул Сырников. – Очень уж ему нравится все блестящее. Ну, может, согласится на обмен…

Он достал кусок сыра – поменьше того, который отдал Кларе, и положил его на видное место. Ворона спикировала с ветки, приземлилась рядом с сыром, сделала пару шагов вперед и остановилась.

В глазах ее читалось колебание: ворона мучительно раздумывала, что предпочесть.

– Кайзер, ну ты только посмотри, какой вкусный сыр! – уговаривал ворону Валентин Иванович. – Алтайский, между прочим! Знаешь, какие на Алтае качественные молочные продукты? Не каждой вороне удается их попробовать!

Ворона сделала еще один маленький шажок к сыру, подозрительно покосилась на людей.

– Вы же сказали, что он самец, – с сомнением проговорил Василий Макарович.

– Ну да, конечно, Кайзер – самый настоящий самец, а что?

– Тогда он не ворона, а ворон!

– Да что вы такое говорите! – возмутился Сырников. – Ворона и ворон – это совершенно разные птицы! Ворона – серая и чуть поменьше, ворон – черный и очень крупный. В нашем регионе, кстати, ворон встречается гораздо реже, чем ворона…

– Да что вы? А я думал, что ворон… это как бы муж вороны… или там друг…

– Очень, между прочим, распространенное заблуждение! Это совершенно разные птицы! Ворон, между прочим, живет значительно дольше, чем ворона…

– Надо же! – Василий Макарович вздохнул. – А у нас все наоборот – мужики умирают гораздо раньше…

– Потому что мы ведем неправильный образ жизни… кстати, смотрите, я его все же уговорил!

Действительно, во время разговора Кайзер подобрался к сыру, бросил на землю часы и ухватил клювом кусок маасдама. Сырников протянул руку и схватил часы.

– Сыр выпал – с ним была плутовка такова! – процитировал Василий Макарович любимую басню. – То есть как раз не сыр…

– Вот ваши часы! – проговорил Сырников. – Конечно, он их перепачкал, но мы сейчас их оботрем…

Он достал из кармана кусочек замши, чтобы протереть злосчастные часы.

– Да не стоит, Валентин Иванович! – Частный детектив протянул руку за своими часами.

– А откуда вы знаете, как меня зовут? – удивленно спросил Сырников. – И что это здесь за гравировка?

Он поднес часы к глазам и прочитал:

– «Майору Куликову от руководства отделения полиции за доблестную службу». Так вы, выходит, полицейский? – Сырников подозрительно взглянул на собеседника. – И знаете мое имя-отчество… и вообще, как вы оказались в этом месте? Сюда обычно никто не ходит…

Тут он увидел фотоаппарат Василия Макаровича и строго проговорил:

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru