Наталья Журавлёва Плетельщица снов

Глава 2

Я бежала, ничего не видя перед собой. Больше можно было не сдерживаться, и я дала себе волю — слезы катились по щекам, из горла вырывались рыдания. В опустившейся на деревню темноте я несколько раз спотыкалась, но удерживалась на ногах, и бежала дальше так быстро, как только могла. Лишь бы подальше от дома, где собственные родители готовы отдать меня чужим людям, словно ненужную паршивую овцу.

Оказавшись на другом конце деревни, я забарабанила кулаками в дверь домика Вуны.

— Мия, девочка моя, что случилось? — лицо ведьмы выражало смесь страха и беспокойства. — Ты вся дрожишь! Заходи же!

Вуна усадила меня в кресло-качалку перед очагом, укутала в свою шаль и сунула в руки кружку с горячим травяным отваром.

— Пей, — скомандовала она.

Я принюхалась к ароматному напитку. Судя по запаху, мелиса, мята и пустырник — отвар для успокоения нервов. Обжигаясь, я выпила все до дна, а потом залезла в кресло с ногами и уставилась в пустоту невидящим взглядом.

— Я так понимаю, сватовство прошло неудачно? — спросила ведьма, все это время внимательно за мной наблюдавшая.

Я не поверила своим ушам.

— Ты знала? — я уставилась на Вуну. — Ты знала об этом и ничего мне не сказала?

Я чувствовала, как снова начинаю дрожать, только на этот раз уже не от гнева, а от бессилия и разочарования.

— А что я должна была тебе сказать? — ведьма пододвинула к очагу маленькую низкую скамеечку и тоже села поближе к огню. — Твоя мать рассказала мне о договоре между твоими родителями и этими Гатри еще весной.

Я слушала и никак не могла уложить происходящее в своей голове. Неужели я была настолько слепа, что не замечала вещей, происходящих у себя под носом?

— Дела в кузнице у твоего отца идут совсем не так хорошо, как ты думаешь, Мия, — осторожно начала Вуна. — Союзом с зажиточным семейством он хотел спасти собственную семью от нищеты.

— Продав им меня? — воскликнула я.

Вуна вздохнула и протянула руки к огню. Живые отблески пламени отражались в ее глазах.

— Твоя мать не была уверена в правильности этого решения. Она захотела узнать мое мнение по поводу твоего раннего замужества, — снова заговорила ведьма.

Я почувствовала, как к горлу снова подкатил ком.

— И что ты ей сказала?

Вуна нагнулась, подняла с пола одно из поленьев и, осторожно держа его за самый край, положила в очаг. Ее белая коса, перекинутая через плечо, казалась покрытой серебром.

— Правду, — разглядывая огненные всполохи, набросившиеся на новое угощение, ответила ведьма. — Я сказала, что ты сочтешь это предательством и всю свою жизнь будешь ненавидеть родителей за то, как они поступили с тобой. — И совсем тихо Вуна добавила: — Как я ненавидела свою судьбу, выйдя замуж за деревенского гончара, который внешне и внутренне был похож на один из своих пустых горшков.

Я знала, что Вуна родилась в Бергтауне, и даже получила там образование. Но как она стала простой деревенской ведьмой, наставница никогда не рассказывала. И вот теперь кое-что прояснялось.

Ведьма, обладающая от природы большой силой и научившая меня всему, что я знала, сейчас казалась лишь маленькой беззащитной старушкой, согнувшейся у огня. Хотя вряд ли она была намного старше моей матери.

— Ты никогда не рассказывала, что была замужем, — осторожно проговорила я.

— Потому что я практически и не была замужем, — грустно усмехнулась Вуна. — Муженек привез меня в Большие Котлы, а через год сбежал с ярмарочной актрисой. Больше я его никогда не видела.

Ведьма смотрела на огонь, но ее мысли были где-то очень далеко.

— Я его не виню — кому понравится жить с женщиной, которую больше интересует магия, чем собственный муж?

— Но почему ты не вернулась в Бергтаун?

Вуна долго молчала.

— Я не могла туда вернуться, — наконец ответила она, и в ее голосе было столько грусти и тоски, что внутри у меня все сжалось.

— Но почему?

Ведьма медленно встала и взяла из моих рук кружку.

— Хочешь еще?

Я покачала головой.

Вуна сполоснула опустевшую посуду холодной водой и вернула на полку, где стояла всего одна точно такая же глиняная кружка. Наставница стояла в пол-оборота ко мне, и я видела, что глаза ее закрыты, а веки подрагивают.

— Вуна, — тихо позвала я.

Она вздрогнула. Потом медленно перевела на меня взгляд и улыбнулась.

— Все это уже не важно, Мия. С тех пор прошло два десятка лет.

Я вдруг подумала о том, какой стану сама через двадцать лет, если соглашусь на подобное замужество. Будущее, которое вырисовывалось, совсем меня не радовало.

— Вуна, если я вернусь домой, отец запрет меня и уже не выпустит даже к тебе. А мать будет уговаривать выйти замуж за Шона Гатри, пока я не сдамся, — быстро заговорила я, больше не питая иллюзий по поводу собственного права выбора. — Так или иначе, но они добьются своего — я хорошо знаю родителей.

Сейчас в домике одинокой ведьмы моя решимость противостоять семье таяла с каждым мгновением. Я ведь всего лишь дочь кузнеца, мечтающая плести удивительные сны.

— Отец прав: я живу за его счет, — грустно продолжила я. — Но как бы я не хотела, одинокая девушка без дома и заработка не сможет прожить в деревне сама по себе. На что я вообще рассчитывала?

Быстрым движением я смахнула скатившуюся по щеке слезу.

— Неужели мне придется выйти за этого мерзкого Гатри, Вуна?

Я взглянула на наставницу и замерла. В глазах ведьмы горело пламя, и это уже были не отсветы огня в очаге — жар полыхал у нее внутри. Ее ноздри раздувались, словно у лошади после галопа, губы превратились в одну тонкую линию. И я отчетливо услышала скрип зубов.

— Я не вправе осуждать твоих родителей. Каждый спасается, как может, — медленно произнесла Вуна. — Но и молча смотреть, как калечат еще одну жизнь, я не собираюсь.

— Что же мне делать? — тихо спросила я, не сводя глаз с наставницы.

Ведьма решительно подошла к большому старому сундуку. Откинув крышку, она принялась вытаскивать на свет платья и накидки, старые башмаки и видавшие виды кожаные штаны.

— Ты права, — говорила Вуна, запыхавшись от постоянного ныряния в сундук и выныривания обратно, — возвращаться домой тебе нельзя. И ты снова права в том, что одинокой девушке нечего делать в деревне без дома и хорошего ремесла.

Я пыталась понять к чему она клонит, но не смогла. Оставалось лишь многозначительно развести руками.

— А кто сказал, что ты должна оставаться в деревне?

Я все еще не понимала, что Вуна имеет в виду, но внутри меня словно что-то потеплело, а сердце забилось быстрее. Это была надежда. Предчувствие чего-то особенного, чего-то спасительного, чего-то совершенно нового.

Я спрыгнула с кресла и подошла к наставнице:

— Но куда же мне идти? — голос прозвучал приглушенно.

Вуна выпрямилась и сунула мне в руки большую пеструю охапку, из которой с глухим стуком упал на деревянный пол высокий коричневый ботинок на шнуровке.

— Ты, кажется, мечтала посетить Бергтаун? — уткнув руки в бока, произнесла ведьма. — Похоже, твоя мечта сбудется быстрее, чем ты смела надеяться, девочка.

Мои пальцы безвольно разжались. Вся отобранная наставницей одежда рухнула к моим ногам, накрыв собой одиноко лежащий на полу ботинок.

— Я поеду в Бергтаун? — прошептала я одними губами.

Вуна наклонилась, сгребла в охапку валяющуюся на полу одежду и снова сунула ее мне в руки.

— Еще как поедешь! Главное — успеть посадить тебя в полночный почтовый дилижанс, — произнесла Вуна и метнула взгляд на стену, где висели массивные часы с маятником в виде совиной головы. — Рано или поздно твой отец сообразит, где тебя искать, и придет за тобой. И тогда я уже ничем не смогу тебе помочь.

Я стояла посреди комнаты и все еще пыталась осмыслить происходящее. Еще сегодня днем я была обычной деревенской девчонкой, гуляющей по лугам и собирающей полевые травы. Ученицей деревенской ведьмы, которая на этом самом месте отчитывала меня за дерзкий сон про драконов, подаренный мальчишке-пастуху в день его рождения. А сейчас я должна бежать под покровом ночи в большой город, в котором я никогда не была и где у меня нет ни одного знакомого. Что я буду там делать?

— Что ты будешь там делать, зависит только от тебя, — словно прочтя мои мысли, сказала Вуна.

Я стояла и лишь хлопала ресницами.

— Несчетное количество разнообразных возможностей — о чем еще можно мечтать, если не об этом? — подбодрила наставница. — Бергтаун — это не просто город, это город у подножия Магических гор. А рядом с Магическими горами какие только странные и удивительные вещи не происходят.

Впервые с того момента, как я ворвалась в дом Вуны, ведьма улыбнулась без грусти в глазах. Ее внутренний взор снова был обращен куда-то в прошлое. Только на этот раз она видела перед собой что-то очень хорошее.

— Переодевайся, — уже второй раз за вечер услышала я. — А я пока напишу тебе сопроводительное письмо.

Моя рука, уже начавшая расстегивать пуговицы на платье, замерла. Я подняла полный удивления взгляд на Вуну:

— Ты говорила, что у тебя не осталось знакомых в Бергтауне.

Вуна, усевшаяся за массивный стол у окна, облизнула кончик пера, макнула его в баночку с чернилами и принялась скрести по желтоватому листку старой бумаги, щурясь в полутьме.

— Мия, ты все еще веришь всему, что тебе говорят? — выводя неровные буквы, проговорила ведьма.

Я пожала плечами и продолжила натягивать поверх хлопковой сорочки коричневую куртку из тонкой оленьей кожи.

— У человека, прожившего много лет на одном месте, не может не остаться там никаких связей, — тихо проговорила Вуна. — Вопрос лишь в том, хочешь ли ты эти связи поддерживать.

Я переоделась в дорожный наряд, состоящий из укороченной куртки и зауженных штанов из такой же оленьей кожи. Остальные вещи сложила в большой старый саквояж, который, к моему немалому удивлению, также был извлечен на свет из недр сундука Вуны.

К этому моменту наставница как раз закончила писать письмо. Она положила его в конверт, который предпочла запечатать.

Стрелки на часах показывали без четверти двенадцать.

— Найди в Бергтауне госпожу Бульк, — велела Вуна. — Раньше она занималась сдачей комнат в аренду. Возможно, она все еще держит гостевой дом на улице Синих Птиц. Отдашь это письмо ей.

— Это твоя подруга? — я повертела в руке конверт. — А если она уже не живет в Бергтауне?

Реальность происходящего начала запоздало доходить до моего сознания, и мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Вуна протянула мне увесистый кошелек на завязках, в котором звякнули монеты.

— Тогда ты просто найдешь в городе кого-то другого, кто сдает комнаты, и снимешь жилье у него, — твердо произнесла она. — Но лучше разыщи госпожу Бульк.

Я задумалась, сколько Вуна работала, чтобы накопить то, что сейчас лежало в этом мешочке? Обычно за услуги ведьмы платили продуктами или физической помощью по дому. Я благодарно прижала кошелек к груди.

— А если родители доберутся до меня? — пролепетала я, пряча в карманы куртки письмо и кошелек. — Они ведь точно будут меня искать.

Мена начала бить нервная дрожь. Страх липкими щупальцами сковывал все тело.

Вуна окинула меня придирчивым взглядом и удовлетворенно кивнула.

— Если они будут тебя искать, — многозначительно произнесла она, сделав ударение на слове «если».

— А разве не будут? — дрожащими руками я пригладила растрепавшиеся волосы.

— Я скажу Марте и Крису, что отправила тебя на все лето к своей товарке в деревню Черствый Ломоть для обучения зельеварению. Это довольно далеко отсюда, и никто не сможет подтвердить или опровергнуть мои слова.

Я даже подпрыгнула от облегчения. Но Вуна оставалась серьезной.

— А чтобы они точно тебя не искали, — продолжила она, — я скажу, что ты согласна выйти замуж за Шона Гатри в конце лета.

— Вуна! — воскликнула я. — Только не это!

Сердце снова ухнуло куда-то вниз, живот свело судорогой.

Наставница ласково погладила меня по щеке.

— Тебе и не придется, девочка моя, — сказала она. — Отправляйся в город у подножия Магических гор. Позволь своему таланту раскрыться. Докажи, что ты способна сама о себе позаботиться. И тебе никогда и ничего не придется делать против собственной воли.

Не в силах сдержать слезы, я обняла наставницу и поблагодарила ее за все, что она для меня сделала.

В полночь на краю родной деревни в непроглядной темноте я села в почтовый дилижанс.

Старый скрипучий экипаж увозил меня туда, где я всегда мечтала оказаться. Я ехала в Бергтаун, город у подножия Магических гор, где любая магия усиливается во много раз, раскрывая истинное призвание человека. Вот только я испытывала очень смешанные чувства. На восторг и воодушевление тяжелым грузом накладывались страх и неуверенность в себе. А еще в голову лезли мерзкие сцены, в которых я становилась женой Шона Гатри.

— А если в Бергтауне у меня ничего не получится? — проговорила я беззвучно.

Я приникла головой к холодному стеклу небольшого окошка дилижанса. У меня будет только три месяца и единственный шанс прожить собственную жизнь по своему выбору. И я должна сделать все, чтобы этот шанс не упустить.

Глава 3

За целую ночь, проведенную в дороге, я так и не смогла уснуть. Слишком много мыслей и страхов роились в моей голове. Когда забрезжил рассвет, и в окно дилижанса стало попадать достаточно света, я достала из сумки катушку толстой пряжи и несколько атласных лент, согнула из ивовой ветви круг-основу и принялась плести сон о цветущем саде. В надежде хотя бы так немного отвлечься.

Солнце уже вскарабкалось высоко на небо, когда повозка наконец остановилась.

— Бергтаун! — возвестил возница, слезая с козел и потягиваясь. — Конечная.

Я подхватила свои нехитрые пожитки и вышла из кареты.

— Сколько я вам должна? — вежливо спросила, подходя к невысокому лысоватому мужчине в измятом плаще.

— Не волнуйтесь, — приветливо улыбнулся он, — матушка Вуна уже все оплатила.

— Все? — переспросила я. — Что все?

— Дорогу и небольшой провал в моей памяти, — подмигнул возница и принялся доставать мешки с почтой.

Я в очередной раз мысленно поблагодарила наставницу, отошла подальше от экипажа, чтобы не мешаться под ногами, и только теперь позволила себе оглядеться.

Почтовая карета остановилась на окраине Бергтауна. С небольшой возвышенности открывался вид на весь город. Гряда массивных серо-коричневых гор с раскинувшимися на их вершинах плато с трех сторон окружала древнее поселение с его каменными домами и извилистыми мощенными улицами. Местные жители, казавшиеся с холма совсем маленькими, спешили куда-то по своим делам. Вот они Магические горы, о которых я столько слышала от наставницы. Я мечтала увидеть их с самого детства.

Бергтаун находился далеко от столицы. По сути, он был одним из многих провинциальных городов, входящих в состав Фантории. Но у него было одно важное отличие, выделявшее среди всех остальных городов и делавшим известным каждому жителю страны — Магические горы, рядом с которыми любые чары усиливались во много раз.

— Добро пожаловать в Бергтаун, Мия, — сказала я сама себе и направилась вниз по крутой и узкой тропинке.

Едва я ступила на мощенную разноцветными камнями улицу, на меня обрушилась какофония звуков: стук колес, шум открываемых ставен, голоса детей. Бергтаунцы спешили по своим делам, перебрасываясь на ходу приветствиями и пожеланиями хорошего дня. В Больших Котлах такое количество людей собиралось в одном месте разве только по праздникам.

В нос ударили знакомые и незнакомые запахи, самым отчетливым из которых был аромат свежеиспеченного хлеба. Я ощутила, как сильно проголодалась и сжала в руке кошелек, который Вуна дала мне в дорогу. До сих пор я так и не посмотрела его содержимое, но судя по весу, сумма в нем лежала небольшая. И все-таки я решила, что, прежде чем отправляться на поиски гостевого дома, стоит хорошенько позавтракать. Тем более, что я даже не знала, с чего начинать эти самые поиски.

Еще со стоянки я заприметила маленькое уютное кафе, утопленное прямо в горе, и подумала, что будет довольно символично в свой первый день в Бергтауне позавтракать именно там. Я переложила саквояж в левую руку, потому что правая уже изрядно затекла от такой ноши, и решительно направилась к подножию.

Вот только я немного ошиблась в определении расстояния до места назначения. Мне пришлось тащиться до кафе добрый час, если не больше, таща на себе саквояж и дорожную сумку.

Солнце здесь пригревало сильнее, чем дома, а кожаный дорожный костюм, который достался мне от наставницы, только усиливал этот жар. Но не могла же я просто взять и начать переодеваться посреди улицы во что-то полегче. Я, конечно, слышала, что городские жители придерживаются более широких взглядов на наряды, но все же вряд ли настолько. Выбора не было — пришлось терпеть.

Когда я добралась до заведения под крошечной вывеской «Ресторан «ПЕЩЕРА», в который еще пришлось забираться по крутым узким ступеням, я была не только голодная, но еще мокрая, уставшая и злая.

Оказалось, что время завтрака уже прошло, а обеденное еще не наступило. Возможно, именно поэтому я оказалась единственной посетительницей небольшого, но довольно уютного ресторана, часть которого действительно была утоплена прямо в горе.

Я плюхнулась за первый попавшийся столик на веранде, не в силах пройти больше ни шагу и радуясь уже тому, что оказалась под навесом, защищающим от палящих солнечных лучей.

Сквозь прозрачные занавески веранды, разделявшие внутренний и внешний залы, виднелись кованые столы и стулья, потертый мозаичный пол, факелы, закрепленные в нишах каменных стен — все это создавало ощущение, словно ресторан существует уже очень-очень давно. Впрочем, возможно, так оно и было на самом деле. Но несмотря на красоту внутреннего убранства, мне совсем не хотелось уходить с небольшой деревянной веранды, ведь прямо подо мной расстилался весь Бергтаун.

Любуясь видами города, я и не заметила, как ко мне подошел всклокоченный молодой человек и протянул плотный лист бумаги с какими-то надписями. Парень был высокий и худощавый, спутанные черные волосы падали на лоб тяжелыми прядями. Я взглянула в лицо незнакомца и застыла, не в силах оторвать взгляда от его глаз — золотисто-карих, цвета позднего меда. У Вуны были янтарные бусы, которые она надевала очень редко, и цвет глаз парня был в точности такой же, как те бусины.

Видя мое замешательство, молодой человек провел рукой по своим чернильным волосам и вопросительно произнес:

— Меню?

Я посмотрела на протягиваемый мне листок и только сейчас поняла, что на нем аккуратно выведены названия блюд и напитков. Парень переминался с ноги на ногу, словно пружиня на одном месте.

— Благодарю, — пролепетала я.

— Меня зовут Курт Корн, — вежливо представился молодой человек. — Я хозяин «Пещеры» и по совместительству официант.

Внешне Курт выглядел как мой ровесник, возможно, чуть старше. И я невольно отметила про себя, что такой молодой человек уже имел собственный ресторан. Как бы мне хотелось, чтобы этот город и ко мне был столь же благосклонен. Хотя, возможно, этот Курт просто выдает желаемое за действительное, и на самом деле является просто наемным работником, который в отсутствие хозяина дурачит наивных доверчивых девиц, вроде меня.

Я быстро пробежала взглядом по меню — чего здесь только не было: омлеты, каши, тарталетки, салаты, супы, жаркое, пироги и пирожные.

— Вы подаете все эти блюда? — удивилась я.

— Все, — в голосе парня звучала гордость.

— Тогда, может быть, вы посоветуете мне что-нибудь, — устало попросила я. — Я еще не завтракала.

— Если я не ошибаюсь, вы только что прибыли в наш город, — он бросил взгляд на саквояж и сумку, которые я оставила под столом.

Я кивнула.

— Тогда вам требуется завтрак не только вкусный, но и питательный, — со знанием дела заговорил Курт. — Возьмите сырный пирог, салат с говядиной и фасолью, омлет со сладкими томатами и зеленью, блины с джемом из высокогорной смородины и свежесваренный кофе.

Пока хозяин «Пещеры», или кем бы он ни был, перечислял блюда, которые я не способна съесть за раз даже будучи очень-очень голодной, я подумала, что манера держаться и внешний вид парня делают его похожим на какого-то дикого зверя. Несмотря на теплую погоду, на нем была черная кожаная куртка, застегнутая до самого верха, и плотные кожаные штаны. Я что случайно угадала с местной модой? Конечно, я слышала, что в горах всегда холоднее, чем в городе, но неужели настолько, что даже днем приходится ходить в наглухо застегнутой одежде? Лично мне ужасно хотелось снять с себя всю эту кожаную броню.

Молодой человек закончил перечисление всевозможных блюд для моего питательного завтрака и замер в ожидании ответа.

— Я буду только салат, блины с джемом из смородины и кофе, — вежливо проговорила я.

— Через минуту все будет готово, госпожа …?

— Мия, — улыбнулась я, — просто Мия, и можно на «ты».

— Скоро все будет готово, Мия, — молодой человек широко улыбнулся, обнажая два ряда белоснежных, чуть заостренных зубов, сверкнул янтарными глазами и скрылся в глубине заведения.

И действительно очень скоро на столе появились блюда, аромат которых заставил жалобно заурчать мой желудок в нетерпеливом предвкушении. Может я действительно была очень голодна, а может в «Пещере» трудился самый талантливый повар на свете, но мне показалось, что ничего вкуснее этого теплого салата с говядиной и фасолью и этих блинов с джемом я в жизни не ела. Запив свой невероятный завтрак слегка горьковатым бодрящим кофе, я откинулась на спинку стула, закрыла глаза и позволила себе улыбнуться.

Ночью, пока я ехала в дилижансе, побег в Бергтаун стал казаться мне обреченным на неудачу, а будущее пугало. Теперь же, плотно позавтракав и сидя в прохладе уютной веранды, я почувствовала себя гораздо увереннее. Я вдруг по-настоящему осознала, что моя судьба действительно в моих собственных руках, и это уже не пугало так сильно, как ночью. Внезапно возникло предвкушение скорых удивительных перемен.

Я ощутила какое-то движение рядом и открыла глаза. Рядом стоял Курт. Он очень внимательно на меня смотрел и, кажется, даже слегка принюхивался. По крайней мере парень склонил голову набок и ритмично втягивал ноздрями воздух.

Я вздрогнула и поежилась, почувствовав себя неуютно. Неужели от меня так сильно пахнет?

— Прости, не хотел быть бестактным, — заметив мое смущение быстро проговорил он. — Просто от тебя пахнет полевыми цветами и травами, которые здесь не растут.

— У тебя хорошее обоняние, — с облегчением выдохнула я, радуясь, что Курт уловил всего лишь запах цветов.

Мне понравилось, как легко он перешел на «ты». От этого появилось ощущение непринужденности, словно мы были знакомы уже давно.

— Я приехала из деревни Большие… — я запнулась, решив, что не стоит лишний раз произносить название родной деревни. — В общем я приехала издалека.