Наталья Власова Пролетая над Уздой

© Наталья Власова, 2026

ISBN 978-5-0069-9028-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

Никогда бы не подумала, что необычные повороты судьбы могут случиться в маленьком городке за 70 км от Минска. Но мистика бывает не только на углу у Патриарших: за ней не нужно ехать в Тибет, подниматься в горный монастырь или склоняться над ущельем к целебному водопаду. Всё намного прозаичнее: нужно приехать в Узду в краеведческий музей по распределению. Первые месяцы музейной работы я усиленно изучала все, что мне попадалось под руки и на глаза, у меня был фонтан идей и планов громадье. Каждую ночь я с трудом засыпала, настолько я была перевозбуждена ими. Мне снился Наркевич-Йодко и его кумысолечебница, мне представлялось, что летом мы силами нашего музейного отдела соберём школьную экскурсию в Первомайск, что я заведу блог про историю Узды и её окрестностей, наберу тысячи лайков и прославлю наш музей на всю страну. Ко мне съедется куча народа из разных областей Беларуси, от журналистов не будет отбоя. Но со временем энтузиазм утих, бытовая рутина накрыла плотно-серым одеялом из однообразных дней, скука и лень взяли свое, глаза замылились, и все пошло как у всех. И вуаля, через полгода меня нельзя было отличить от местной женщины, считающей дни до зарплаты, пытающейся найти что-нибудь интересное на акции, хорошо выглядеть при скромной зарплате молодого специалиста и как-то себя развлечь сильно не напрягаясь. В один из таких пустых дней, я вызвалась провести инвентаризацию архива музея. Во-первых, никто не хотел, во-вторых, у большинства неожиданно оказалась аллергия на пыль, да и по возрасту мне было просто напросто суждено идти туда в боевое крещение. Ну а что делать? Взяла кружку чая да пошла вниз. В принципе, в тот день болтать я не хотела и у меня действительно нет аллергии. Я немного посидела в телефоне, но так как в полуподвальном помещении интернет ловил отвратно, принялась за дело. Книги были в основном советские, какие-то подшивки журналов и газет, в основном они не представляют никакого исторического интереса, по крайней мере пока, и для меня так точно. Где-то в стопке посередине торчала большая зелёная тетрадка. Она привлекла моё внимание лишь только потому, что у моего дедушки в свое время было много таких тетрадок: в одной он вёл учёт квартплат, в другой он писал свои агрономические заметки и постоянно тряс ею перед лицом бабушки, когда они спорили в какой пропорции разводить бордосскую жидкость и надо ли сыпать куда-то доломитовую муку. Я улыбнулась этой комичной сцене, мысленно представив её перед собой, и аккуратно выдернула тетрадь из стопки. «Вот бы смешно было бы, если это оказалась та самая дедушкина тетрадь!» Но это была не она.

***

Я машинально протерла тетрадь, хоть и она не была такой пыльной, как верхние книги. На обложке трафаретом было написано: «Дневник сновидений». Первые страницы, это было очень заметно, велись очень аккуратно, почерк был разборчив и даже нарочито каллиграфичен. Первая запись относится к октябрю 1994 года. Меня тогда ещё и на свете не было! Я полистала дальше — как будто писал другой человек или тот же, но действительно как будто после сна или при плохом освещении: слова прыгали, буквы сливались. Я так писала в детстве стихи, что приходили ко мне во сне: наощупь карандашом, при свете уличных фонарей из окон. Тогда буквы выходили такие круглые, такие огромные. Где-то были написаны куски текста обычным карандашом, а где- то красным. Наверное, что было под рукой. Я села читать.

11 октября 1994г

Я завела этот дневник для осознанных сновидений. Мои друзья используют этот поистине прекрасный инструмент расширения сознания в каких-то узколобых целях. «Побег от реальности!» — говорят они. Миша был один прав. «Вернуться в прошлое, вернуть прошлое, отмотать назад, ещё раз побыть с ней» — вот что вчера он мне говорил. Он, конечно, был вдрызг пьян, постоянно курил на подоконнике, не выпуская из рук гитары. В тот вечер Миша никому не давал играть на ней, хоть и сам не умел. Умела Лера. Она вообще была душой факультета. Тёмной, таинственной и очень манящей душой. Я её почти не знала, она была уже на пятом курсе, когда я пришла. И буквально через пару месяцев её не стало. Миша был на третьем, когда они только начали встречаться, казалось, все шло к тому, чтобы съехаться, снять комнату вместе и тут такое. Выпала из окна общежития. Ни записки, ничего. Миша был в оцепенении, постоянно твердил, что, как такое возможно, ведь она боялась высоты, что её кто-то столкнул, она не могла сама. Лера оставила его с большим количеством вопросов, ушла, как часто за ней водилось, молча и без объяснений. Но человеку нужны объяснения, и Миша нашёл Учителя и Инструмент. Он рассказал мне тогда, что реальная жизнь его не интересует: он ждёт ночи, чтобы побыть с Лерой во сне. Мне это показалось дикостью, «уходя уходи». Вернуть прошлое невозможно. И несмотря на то, что Миша стал потихоньку превращаться в сомнамбулу, меня заинтересовала эта техника. Я попросила его рассказать о ней подробнее и после нескольких раз у меня стало получаться. Я веду дневник и хочу использовать это в чисто научном ключе. Мне нужно написать работу, которая ляжет в основу моей диссертации, тема незаезженная и мало изученная, поэтому нужно попробовать все возможности.

12 октября 1994 (дописано): мой первый опыт

Я вижу костёл, он весь внутри обшит деревом, вместо фресок, евангельских сцен и деревянных распятий и херувимов тут васильки, ромашки, белорусские орнаменты, рожь, колоски. Это не совсем то, что я планировала увидеть. Похоже на недавно сгоревший костёл в Копыле. Я читала о нём, но никогда не была и уже не смогу быть — там одно пепелище. Благодаря сну можно переместиться туда, куда вход человеку из плоти и крови в настоящем закрыт. Вот это да! Нужно еще поработать над техникой.

14 октября 1994

Вижу немолодую женщину. Начало века, рубеж веков. Она пишет по-белорусски латиницей письмо. Меня не видит, словно я дух. И меня это ещё и удивляет и радует: я еще не очень разбираюсь в таких снах. По тому, как она одета, как обставлена её комната, я понимаю, что она очень богата, но старается вести аскетичный (в понимании людей того класса) образ жизни. На столе стоит фотография в рамке: на ней красивый молодой мужчина в военной форме. Она дописывает письмо, потом складывает его в конверт и кладёт в бюро, в котором уже много таких писем. Не просит слугу их отправить. Вот она повернулась ко мне: миловидное лицо, усталое и постаревшее раньше времени, прядь седых волос. Если бы не морщины и эта прядка, женщина бы выглядела моложе своих лет. Видно, что у неё какое-то горе, глаза заплаканы, фигура ссутулилась. Мне представляется, что эта та самая Мария Магдалена Радзивилл, в девичестве Завиша. Сложно найти достоверные фотографии в архиве, но похоже, что она. Я много о ней читала последнее время, собирая материал о роде Завишей. Наверное, это не начало 1900х, а как раз время Первой мировой войны, когда её супруг Николай погиб в боях на землях Пруссии. Интересно, знает ли она уже об этом? Если ещё пишет письма, может быть, ещё теплится надежда в её сердце найти мужа? Или она пишет недосказанное при жизни? Сколько они прожили вместе? 10 лет? Как это мало для настоящей взаимной любви, так мало это и для отрезка мирной жизни!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.