Наталья Глушаева Хранитель Баланса

Воздух ревел, горы рушились, земля раскалывалась подногами. Каждый удар был как взрыв звезды. Каждый выпад высвобождал энергию,способную стереть города с лица планеты. Драконы гибли один за другим, но каждый оставлял нанём след – ожог, шрам, трещину в душе, рану, которая не заживёт никогда.

Первый дракон упал, и его крик разорвал небо надвое. Второй – и земля раскололась, породив пропастьглубиной в мили. Третий – и звёзды на небе померкли, погасли, словнозадутые свечи. Четвёртый. Пятый. Шестой.

Седьмой. Восьмой.

Девятый – последний, самый древний, самый могущественный– зарычал, и голос его был громом:

– Ты думаешь, ты победил? Ты – чудовище, Омен! Худшее из всех! Ты убиваешь во имя равновесия, но сам – его величайшеенарушение!

Омен не ответил. Просто шагнул вперёд – и ударил. Меч прошёл сквозь сердце дракона – и мир взорвался всепоглощающимсветом.

Когда последний пал, мир содрогнулся от корней донебес. Равновесие потребовало расплаты. Где-то в другом измерении погасла звезда. Цена. Всегда есть цена. Но планета была спасена.

Он стоял среди пепла драконов и чувствовал, как что-товнутри навсегда затвердело. Превратилось в камень.

Я спас мир. Но потерял себя.

Без жалости. Без сомнения. Без права на слабость. Безправа на жизнь.

Настоящее.

И теперь – стоя в этом офисе, чувствуя её присутствиеза спиной, ощущая тепло её жизни, бьющееся в такт сердцу – он ощущал тот жестрах.

Только этот страх был не от битвы. Этот страх был от мысли, что может коснуться её – иразрушить всё. Что его тьма погасит её свет.

Я не могу. Она не должна быть рядом сомной.

Он медленно развернулся. Нэтали смотрела с беспокойством, и в глазах её былаискренняя тревога.

– Вы… в порядке?

Он хотел солгать, прикрыться привычной маскойневозмутимости. Но ответил честно:

– Нет.

Она встала, сделав шаг к нему, преодолевая невидимуюграницу.

– Что случилось?

– Вам… – он осёкся. – Вам когда-нибудь бывало страшноот себя? От того, что вы можете разрушить то, что любите, просто потому что…такова ваша природа?

Нэтали остановилась. Это был не вопрос интервью. Этобыл крик души.

– Да, – сказала она тихо. – Когда мне было двадцать, ябыла в отношениях. Хороших. Но я… саботировала их. Намеренно. Потому чтобоялась разочаровать. Что лучше уйти первой, чем быть брошенной.

Она сделала ещё шаг, сокращая расстояние.

– Потребовались годы, чтобы понять: страх причинитьболь часто причиняет больше боли, чем сама ошибка.

Омен смотрел на неё, и в его глазах было что-то…сломленное.

– А если ошибка стоит жизней?

– Чьих жизней?

– Тех, кто… важен.

Она подошла совсем близко.

– Тогда, может, стоит дать им самим решить, готовы лиони рискнуть?

Наступило молчание — плотное, почти осязаемое, как вода в глубине океана. Солнечный свет, пробиваясь сквозь окно, мягко ложился на её волосы, зажигая в прядях золотистые и медные искры. Со стороны всё выглядело до странности обыденно. Но это была лишь иллюзия покоя. Под этой тонкой коркой повседневности, прямо здесь, в пространстве между ними, дрожала вечность.

Она спрашивает. Я отвечаю. Почему каждоееё слово звучит как молитва?

Он молчит. Но в его молчании я слышуисторию всех потерь мира.

Нэтали опустила взгляд.

Омен позволил себе вдох.

– Я не должен был соглашаться на это.

– И всё же я здесь.

Интервью продолжилось ещё полчаса – вопросы, ответы,профессиональные, сдержанные, почти обычные.

Но что-то изменилось. Каждый раз, когда она поднимала глаза, он смотрел нанеё — по-настоящему. И она ощущала, как между ними медленно рушитсяпреграда, которой, возможно, никогда не должно было быть.

Когда она вышла из офиса, небо уже темнело,окрашиваясь в глубокий индиго. Ветер трепал края её пиджака, прохладный и резкий,возвращающий к реальности.

Она всё ещё не знала, что напишет, потому что впервыев жизни – история не помещалась в слова.

А он стоял у окна, наблюдая, как она садится в такси иуезжает, как огни машины растворяются в потоке города. И улыбнулся. Настоящей, живой улыбкой – той, что забыл затысячелетия, той, что думал, потерял навсегда.

Если равновесие решит наказать меня – пусть попробует.

Но я больше не могу притворяться, что её несуществует.

Где-то далеко, в другом мире, за пределамичеловеческого восприятия, звезда вспыхнула ярче.

Равновесие дрогнуло.

И никто не знал, к чему это приведёт.