Наталья Гализина Серые туманники

Айра — помощница Глади, та, о которой вчера с уважением говорили другие амазонки.

Вторая — моложе, с русой косой, перекинутой через плечо, и веснушками на носу. Небритых висков нет — значит, не элита. Но взгляд такой же хозяйский, презрительный.

Каждая держала в руке плоский деревянный поднос с едой. Айра подошла к Алишеру.

— Раб, — сказала она, и голос её звучал как приказ. — Это тебе. Она поставила поднос перед ним.

— Наша Гладь решила кормить тебя лучше, чем его, — она кивнула в сторону Вельда. — Чтобы не ослаб до случки.

Она рассмеялась — негромко, с издевкой. Алишер посмотрел на поднос.

Мясо тушёное — крупные куски, плавающие в густом подливе, пахнущем чесноком и диким луком. Свежая лепёшка — румяная, с хрустящей корочкой, ещё тёплая. И вино в глиняной кружке — терпкое, тёмно-вишнёвое, с лёгким дымным ароматом.

Такая еда не для рабов. Такая еда для тех, кого собираются использовать.

Вторая девушка поставила перед Вельдом его поднос — глиняную миску с жидкой похлёбкой, в которой плавало несколько кусочков овощей и совсем нет мяса. Лепёшка — чёрствая, видно, что вчерашняя.

— Это как обычно, тебе, — бросила она коротко.

— Жрите, — выпалила Айра.

Они развернулись и вышли, так же быстро, как вошли.

Алишер смотрел на еду, но не притрагивался.

Он задумался. Амазонки, возможно, знали, что он может обладать магией

— они видели туман, который он пытался вызвать на перевале. Может быть, они не понимали, кто он и на что способен, но подозревали неладное.

Иначе, зачем такая изысканная еда? Мясо, свежая лепёшка, вино. Это не щедрость. Это расчёт.

«Хотят ослабить меня, — понял он. — Наверняка подмешивают в еду что-то, что подавляет магию. Или делает послушным. И для этого — вкусная еда, мясо, свежая лепёшка, вино. Чтобы наверняка не отказался. Чтобы сам с удовольствием съел и запил».

Он вспомнил вчерашнего Хорса. Как он жадно ел. Как пил вино. Как потом его глаза стали стеклянными, пустыми, и он покорно пошёл на алтарь.

Ему надо было вернуть свою силу. Свою магию. Он хочет сбежать отсюда, захватив с собой Эйлис. А ещё, если он сможет достать листочки Кормящего дерева, спрятанные с помощью магии, то достаточно одного

такого листочка, чтобы не есть несколько дней и не пить. Чтобы его не накормили никаким зельем, не напоили отравой.

Но без магии достать их было невозможно. Замкнутый круг.

Алишер посмотрел на похлёбку Вельда. Жидкая, безвкусная, но, скорее всего, без примесей. Ему вряд ли что-то подмешивали.

Он решил.

— Вельд, — сказал Алишер тихо, почти шёпотом. — Вчера было полнолуние. Хорса принесли в жертву.

Вельд поднял глаза. В них мелькнул ужас — такой глубокий, что, казалось, заглянул туда, куда боялся смотреть всё это время.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он.

— Похоже, они делают это каждый месяц, — Алишер усмехнулся — криво, мрачно. — С такими, как мы. С непокорными.

Вельд долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на мясо, на румяную лепёшку, на кружку с вином. Сглотнул.

— А тебя сейчас для чего так кормят? — спросил он тихо.

— Меня их Гладь хочет использовать для зачатия. Вельд, я — вождь клана Бурого медведя.

Вельд отшатнулся, будто его ударили. Он знал этот клан. Слышал о нём от других рабов, от старых пленников, от редких торговцев, что заходили в крепость. Воины, покрытые татуировками. Колдуны, владеющие серым туманом. Люди, которые не берут пленных — они приходят и исчезают, оставляя после себя только пепел.

Вот почему этот пленник был таким могучим. Вот почему он смотрел без страха, даже когда его били.

— Вы же колдуны, — прошептал Вельд. — Почему ты не используешь магию? Не убежишь отсюда?

— Они заблокировали мою магию, — ответил Алишер. — Отравленной стрелой. Но я знаю — сила вернётся через несколько дней.

Он помолчал, глядя в темноту угла, где прятались тени.

— Они тоже, скорее всего, знают об этом. Поэтому и кормят меня так вкусно — чтобы я не отказывался от еды, ел с аппетитом, и зелье делало своё дело.

Алишер посмотрел на Вельда прямо.

— Я отдам тебе свою еду. А сам буду есть твою. Уж тебе-то они точно ничего не подсыпают.

Вельд смотрел на него вопросительно, не веря своим ушам.

— Как только ко мне вернётся магия, — продолжил Алишер, — я заберу тебя с собой. Ты согласен?

— Согласен, — выпалил Вельд, не раздумывая ни секунды. — Ещё бы я был против!

Они обменялись подносами.

Вельд набросился на еду с жадностью голодного зверя — мясо исчезало кусок за куском, лепёшка хрустела, вино он пил большими глотками, не отрываясь.

Алишер ел медленно. Овсяную похлёбку Вельда — жидкую, пресную, почти без соли. Только чтобы поддержать силы, которых сейчас и так было в обрез.

Он пока не стал говорить Вельду, что в его планах забрать не только его, но и Эйлис.

Он скажет потом. Когда силы вернутся.

Так прошло несколько дней.

Однообразная, пресная похлёбка, деревянная кружка воды на завтрак и ужин, жёсткие нары, щель между брёвнами, в которую можно было видеть кусочек чужой жизни. Дни тянулись медленно, как застывшая смола, и давили морально. Но Алишер терпел. Он привык к лишениям. Он знал — это ненадолго.

Алишер чувствовал, что становится сильнее. Яд понемногу выходил из крови, тело оживало, мышцы наливались привычной тяжестью. Магия ещё не вернулась — только тлела где-то глубоко внутри, как уголёк в пепле, готовая разгореться в любой момент. Но уже скоро. Совсем скоро.

Их не выпускали. Целыми днями и ночами — взаперти. Ни прогулок, ни свежего воздуха, ни возможности размять затёкшие ноги. Вельд давно привык, Алишер — нет. Он мерил шагами хижину из угла в угол, глядя в щель, запоминая каждый звук, каждую смену караула, каждую тень за окном.

Его продолжали кормить хорошо — мясом, свежими лепёшками, даже вином. Всё, чтобы он не отказался от еды, чтобы зелье делало своё дело и он оставался слабым и послушным.

Но Алишер отдавал всё Вельду. Каждый кусок, каждый глоток.

Вельд ел с удовольствием, иногда украдкой поглядывая на Алишера с благоговением.

И вот однажды утром дверь распахнулась.

На пороге стояла Лара — смуглая, с чёрными волосами до плеч и глазами, в которых всегда горел огонь. Она окинула Алишера быстрым взглядом и приказала:

— Выходи.

Алишер покорно поднялся. Он притворялся слабым — опустил плечи, чуть ссутулился, сделал вид, что еле волочит ноги. Вельд провожал его испуганным взглядом, но промолчал.

— Иди за мной, — бросила Лара и развернулась. Она привела его на Площадь Волка.

Утреннее солнце только начинало подниматься над стенами крепости, заливая серый камень розоватым светом. На площади, у погасшего костра, стояли Эйлис и Айра. Гладь была в своём обычном облачении — короткая кожаная юбка, топ-бандо, сандалии с ремнями до колен. Волосы заплетены в две косы, на шее — ожерелье из волчьих клыков.

Она смотрела на него спокойно, холодно, как на вещь.

— Ты согласен вступить со мной в соитие для зачатия? — спросила Эйлис без предисловий.

— Нет, — грубо ответил Алишер.

Он усмехнулся про себя: «Подожди. Пусть только магия вернётся».

Эйлис не изменилась в лице. Только глаза стали ещё холоднее.

— Принеси кнут, — сказала она, повернувшись к Айре.

Алишера поставили на колени у края площади, в тени одной из башен. Ошейник приковали цепью к железному кольцу, вбитому в стену. Он не сопротивлялся. Замер, глядя перед собой, с тем же спокойным, почти скучающим выражением лица — будто его это не касалось.

Айра принесла хлыст.

Кожаный, сплетённый в тугую косичку, с утяжелённым наконечником. Такие хлысты оставляли глубокие рубцы и сдирали кожу до мяса, если бить в полную силу.

Эйлис взяла хлыст, взвесила на руке, сделала пробный щелчок в воздухе

— звук получился резким, как выстрел арбалета. Она подошла к Алишеру сзади.

Лара шагнула было за ней, но Эйлис остановила её жестом:

— Я сама.

Остальные могли повредить его слишком сильно. А он был ей нужен целым — по крайней мере, до тех пор, пока она не зачнёт от него наследницу.

Эйлис размахнулась и ударила.

Первый удар пришёлся на спину — поперёк лопаток. Резкая, обжигающая боль пронзила тело Алишера, но он не шелохнулся. Только мышцы на спине напряглись, став твёрдыми, как камень.

Второй удар — ниже, по пояснице. Третий — снова по лопаткам.

Эйлис била без жалости, но с расчётом. Не слишком сильно — чтобы не сломать рёбра, не перебить позвоночник. Она не хотела калечить его. Он слишком хорошо подходил для зачатия — крупный, сильный, с правильными чертами лица. Такого самца она никогда не видела.

Ей хотелось покорить его. Сломать не тело — волю. Заставить этого гордого, наглого самца смотреть на неё снизу вверх с мольбой.

Алишер молчал.

Он не кричал. Не стонал. Не просил пощады. Он стоял на коленях, цепь тихо позвякивала при каждом ударе, но тело его оставалось прямым. Он привык к боли. Боль была его старой знакомой — ещё с детства, когда отец учил его держать удар и не отступать перед врагом.

Кожа на спине кое-где лопнула, засочилась тонкими струйками крови. Но он не издал ни звука.

Эйлис нанесла ещё несколько ударов — уже слабее. Рука устала. А ещё потому, что внутри неё закипало нечто, похожее на уважение. Или на любопытство. Или на злость. Смесь всего сразу.

Она остановилась. Опустила хлыст.

Дыхание её было сбито — не от усталости, от напряжения. Ни один мужчина в этом лагере не выдерживал больше трёх ударов молча. Этот выдержал все. И даже не вздрогнул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.