Полная версия:
Ева Яблоневская Инструктор
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Трапеза, нужно сказать, прошла не совсем гладко, поскольку недовольные претендентки, которые не прошли собеседование, довольно эмоционально выражали свое недовольство, не стесняясь в выражениях.
Фарфоровый кофейник царской эпохи улетел на свидание с полом и визгливо звякнув, разбил свое сердце, а его содержимое залило белоснежный передник одной из кухарок, как раз вносившей торт. Та застыла и, кажется, даже зажмурилась. Эльвира Вильгельмовна прикрыла обеими руками рот.
– Я так и знала, что здесь все нечестно. Уже все подыграно и продумано! Вы играете чужими жизнями и чувствами! – взвизгнула соискательница, как и кофейник, а громкий удар тяжелой двери ознаменовал последнюю ноту ее недовольства.
– Не дождалась десерта, а зря, – тихо констатировал я, провожая хамку взглядом.
– Продажные… продажные люди! И в политике, и в жизни, и в любви! – за ней последовала вторая.
Теперь пришла очередь жгучей брюнетки с яркой помадой встать, но она этого не сделала, а сказала:
– Что ж, очень жаль, очень… Как видно сердцу нашего принца не прикажешь. Я, с вашего разрешения, все же доем десерт. Слишком наслышана «Захером», вдруг не доведется больше нигде попробовать, – она улыбнулась во весь рот персонально мне.
Вместо меня взял слово Алексей Адамыч:
– Да, да, конечно! Здесь никто никого не выгоняет. Все честно. Просто девушки погорячились, я уверен. Ольга, вас в вашей комнате ждет персональное письмо от Павла Борисовича.
– Благодарю, обязательно его прочту, – ответила девушка.
Еще нескольким было также прилюдно отказано, но они повели себя максимально корректно, поблагодарив за предоставленную возможность. За дверью их ждал конверт с уведомлением, что они прошли проверку и могут остаться.
В этом бедламе я снова обратил внимание, что постоянно сканирую реакцию Василисы на происходящее, и она мне все больше нравилась. После ужина девушки ушли отдыхать, поскольку на следующий день большинство из них должны были отправиться по домам. Мы же втроём продолжили обсуждение. Было решено представить Павлу 15 человек, с которыми он должен познакомиться лично и, посвятив свиданиям месяц, оставить троих или пятерых, если будут сомнения. С этими оставшимися он сможет появляться на людях. Чтобы разнообразить досуг, дамам предлагалось послушать лекции по этикету, сервировке стола, посетить уроки танцев, приобщиться к приготовлению еды и прочим необходимым женским занятиям.
Апрель выдался жарким в плане эмоций, особенно для Судзиловского. Он не относился к категории мужчин, именуемых бабниками, и такое количество женщин натурально вызывало у него истерику. Однако он смог взять себя в руки и с честью выйти из им же созданной ситуации. Ещё пять месяцев нам позволили основательно подойти к финалу. Девушки не жаловались, им было не только интересно, но и вряд ли каждая из них могла бы похвастаться подобными условиями проживания и досуга. Даже для тех, кто не станет суженной Судзиловского, эти полгода прошли с огромной пользой в виде бонуса новых знаний, умений и расширения кругозора.
Я долго пересматривал их первое свидание, нагло любуясь своей фавориткой, и проявил себя с самой худшей стороны непрофессионализма. Мне было все равно, что она – чужая невеста, что с каждым днём я все сильнее увязаю в этом, как муха в сиропе. Я не мог и не хотел жить без этих умных глаз, без роскошных волос, которым позавидовала бы сама маркиза ангелов. Без ее голоса. Не хочу называть его волшебным или чарующим, просто я не мог без этого звука. При этом на все вопросы Павла о моем мнении, я чётко отвечал, что выбрал ему «по науке», как он любил выражаться, самых из самых, и теперь дело только в его решении.
Финальный отбор прошел весело, но я и так мог заранее предугадать его исход. Спозаранку в назначенный день я проснулся из-за невероятно неожиданного вторжения Павла в мои апартаменты:
– Я тысячу раз прошу прощения… Если бы не обстоятельства, приведшие меня в…
– Павел Борисович, вы можете говорить без предисловий, мы же договаривались, – я потирал глаза, пытаясь окончательно проснуться.
– Мда. Хорошо. Спасибо. – Судзиловский продолжал мерять мою комнату взад-вперед. – Господин Инструктор…
– Ого! Представляю, что может последовать за таким официальным обращением, – я снова попытался стряхнуть с себя остатки сна, который утром был таким крепким.
– Да, вы правы. Я озадачен. Мне нужно посоветоваться. – Судзиловский одним порывом присел со мной рядом на кровати. – По-мужски. Я в растерянности.
– Так. Павел Борисович, не нервничайте! Мы с вами со всем справимся, знайте это наверняка.
– Хорошо. Я, кажется, напартачил, – наконец, выдохнул Судзиловский.
– Я переспал с Ольгой. М-м-м, не удержался.
– Так… Значит ли это…
– Нет. Точно нет. Я не выбираю ее. В том-то и дело. Я окончательно понял, что при всем хорошем, это не мой вариант.
– Ну, а в чем, собственно, проблема? Вы ее… Точнее, мы ее отправляем домой, и все.
– Боюсь после всего она вцепится в меня зубами. А вдруг будут последствия? А вдруг она пустится во все тяжкие и пойдет на шантаж? Вдруг предъявит мне наследника?
– Это исключено.
– Исключено? Это как?
– Ну, во-первых, все девушки подписали контракт, по которому обязуются не иметь никаких претензий, что бы там не случилось. Им это было повторно разъяснено вслух и каждой персонально, а во-вторых, всем им добавляли в еду… вобщем не важно. Если короче, то считайте, что они понимали противозачаточные средства под строгим контролем. Наследники полностью исключаются.
– Ничего себе! Ещё скажите, что они не в курсе.
– Не в курсе. Мне пришлось пойти на это для чистоты эксперимента.
– Да вы страшный человек, Данил! – Судзиловский улыбался на все тридцать два. – И лучший! – Он встал напротив меня. Я ваш должник.
– Ни в коем случае! Павел Борисович, то, о чем мы договаривались, в рамках нашего сотрудничества, и есть самая лучшая благодарность. Я просто делаю своё дело.
– Тогда, спасибо! – Он пожал мне руку. – Значит, до обеда?
– До обеда! – улыбнулся в ответ я.
Именно на это время было назначено совещание с Вайнштайном.
Павел отложил все свои дела, чтобы без спеха закончить наше авантюрное мероприятие. Кое-что давалось в прессу, во избежание искажения информации, и сегодня мы, наконец, должны были предоставить народу избранницу. Новости о таком необычном «отборе» были на высоте и наш видеоканал скоро обзавелся парой миллионов зрителей.
Павел Борисович сидел за огромным монитором и пересматривал нарезку из интервью и фото кандидаток в жены. Мы с Вайнштайном стояли у него за спиной, как два верных пажа.
– Итак, что посоветуют мне советники? – наш босс развернулся в кресле к нам лицом.
– Боюсь, тут уже ничего не посоветуешь, – констатировал я.
– Я бы выбрал Аглаю. Она идеальна, – заверил босса Алексей Адамыч. – Моя супруга тоже полностью согласна с этим мнением.
– С ним и я согласен, – ответил Судзиловский, – она идеальная «первая леди». Однако, а как же хоть капля романтики? Простоватую внешность синего чулка можно не брать во внимание, она чрезвычайно интересный человек. Я провел с ней много сногшибательных встреч. Но, если говорить канцелярским языком: пресно, документально, сухо, в конце концов. Четко и точно, но без перца, соли или горчицы.
– И уж точно без сахара, – отозвался я.
– Верно. Алексей Адамыч, вы же подготовили предполагаемые должности для проигравших финалисток?
– Разумеется, Павел Борисович!
– Тогда определите ее в мою команду. Думаю, она не только обрадуется смене обстановки, но принесет нам пользу на выборах. Она отличный специалист, мне нужны такие.
– Будет сделано.
– Так, Ольга… Ольга…, – Судзиловский повернулся к экрану и снова вернулся к нам. Я кивнул. – Вызывающе красива. Едет домой. Со всем гардеробом и документами на салон красоты. – Теперь кивнул Вайнштайн. – Журналистка Софья отправляется в отдел по связям с общественностью. Весьма недурна во всех отношениях, но не ёкнуло нигде внутри. Совсем не ёкнуло…
– Хорошо, – подтвердили мы в один голос.
– Остаются Василиса и Александра… Александра и Василиса… – Судзиловский снова повернулся к экрану и стал листать фото девушек туда-сюда. Наконец на меня с экрана посмотрела своим спокойным, дающим особую надёжность взглядом, Василиса. – Это она…, – почти шепотом сказал Павел, застывая взглядом на фото. – И дело даже не в том, что красотка-психолог будет видеть меня изнутри. Просто, ЭТО она. – Судзиловский минуту помолчал, а я констатировал мысленно «Есть. Что и требовалось доказать.» – Александру тоже в мою команду.
– Будет исполнено, – подтвердил Адамыч.
– А ты, Данила, принимай свою ученицу! Кстати, нужно купить ей одежду, холодно стало уже. Пару-тройку шубок обязательно не забудьте, на осень и на зиму. Говорят, скандинавская норка нынче в моде…
Я застыл, представляя, как к лицу Василисе будет шуба из этой самой норки.
– И платья там, всякие, что надо. Передайте Эльвире Вильгельмовна эту мою личную просьбу.
– Дань, поговоришь с девушками? Дань!
– Конечно! Разумеется! Это моя работа, Павел Борисович. – Очнулся я, от своих дум.
Мы оставили Судзиловского, лежащим щекой на столе и медитирующим над фотографией своей избранницы.
Глава 3
Сказать, что я был доволен своей ученицей, не сказать ничего. Я искренне наслаждался общением не только с красивой женщиной, но и умным образованным человеком. Мне пришлось посвящать ее только в нюансы новой жизни, не рассказывая очевидных вещей. Надо сказать, что я предполагал худшие варианты, потому готовился рассказывать и о том, кто таков Толстой, и в чем загадка Джоконды. С каждым днём я жаждал увидеть эти глаза и услышать ее «Доброе утро!». Я искренне наслаждался нашим общением и помнил каждую минуту, проведенную вместе.
Василиса сдружилась с женой Вайнштайна и сам он таял, стоило ей с ним заговорить. Она не притворялась тем, кем не была. Не скрывала восхищения и озадаченности, не ломалась, если надо было пробовать нечто новое. По-детски тайком дурачилась с книгами на голове, выполняя упражнение для осанки, и сразу делала серьезное лицо, как только в классе появлялся я, едва сдерживая смех. И я тоже начинал смеяться, не в силах скрыть, что застукал ее. Потом она где-то вычитала, что тот же эффект будет, если пробовать носить на плечах светлый плащ так, чтобы он не вымазался и не упал, и продолжила тренироваться с плащом. Она до ужаса боялась ездить верхом, но собрав волю в кулак, лезла на спину лошади. Оттаптывала мне ноги вовремя вальса и фокстрота. Кривилась при виде устриц и выуживала из учебника по этикету уловки, которые позволят с честью отказаться от предложенного блюда. Мне тоже было интересно учиться у нее. Естественности, открытости и искренности.
Судзиловский был доволен моей работой, не уставая повторять, что я гений. Василису вниманием Павел не баловал, несмотря на все мои наставления. Они гуляли, ходили в кино, но это был мизер. Зачастую девушка скучала и компанию, так или иначе, ей составлял я. Следуя своей гипертрофированной честности, хотел я того или нет, но я должен был выполнить данное слово. И я планомерно склонял Павла к поездке, хотя бы на неделю, на отдых заграницу, где они бы могли остаться вдвоем. Как уж там в семейной жизни выйдет, но, чтобы отношения переросли в нечто большее, как минимум, нужно было чаще общаться. Господин олигарх мне доверял и согласился. Однако планы нарушила трагедия, произошедшая на одной из шахт Судзиловского, где работал отец Василисы.
Зная, что она будет в шоке, я постарался мигом выяснить, жив ли он и только тогда лично сообщил ей о произошедшем, начав с того, что все в порядке. Она любила отца, возможно, даже больше, чем мать. С ним она говорила каждый день, тогда как маме звонила через двое-трое суток, чтобы просто обменяться новостями.
Даже не смотря на шапошное знакомство с обстоятельствами, я мог с уверенностью сказать, что взрыв был подстроен. Василиса соглашалась со мной, ей как никому были знакомы системы безопасности, которые устанавливал в своих шахтах ее будущий супруг. Мы стали видеть Павла ещё реже, не говоря о том, чтобы пообедать или поговорить. Я высказал свои соображения Адамычу и он их принял. Судзиловский, в отличие от своего окружения, был честным, и я не понимал, как он вообще стал олигархом. Против него велась скрытая атака, противник не хотел показывать свое лицо и пока приходилось лишь догадываться, каков будет следующий удар. Тем более, что впереди предстояли выборы, в которых Судзиловский имел все шансы. Естественно, я подозревал конкурентов в политике.
Наши занятия с Василисой теперь вообще не занимали Павла. Я смог урвать у него несколько минут и попытался поговорить:
– Паш, я знаю, что ты занят, – начал я с порога. Судзиловский устало посмотрел на меня. – Я все понимаю, но какие бы проблемы не возникали, решать ты их должен теперь не один, а с будущей супругой. Пойми, твое поведение выглядит… мягко говоря, не очень…
– Дань, да понимаю я все. Просто…, – он потер лицо ладонями.
– Просто Василиса не вещь, чтобы дожидаться на полочке твоего внимания. Она должна участвовать в твоих делах, в твоей жизни и оказывать поддержку. Тем более, что ты не виноват в трагедии, а значит вполне можешь позволить себе не отменять вашу поездку.
– Дань, что скажут люди? Тут такое, а я поехал отдыхать? Меня обвинят в безответственности и равнодушном отношении к пострадавшим.
– Не обязательно ехать на курорт. Просто в тихое место. Вы живете разной жизнью, только и того, что под одной крышей. Вы не видитесь днями! Даже не обедаете вместе.
– Ты полностью прав. Обещаю, я разберусь со всем и с Василисой… Все будет хорошо.
– Знаешь, в конце концов, мы в ответе за тех, кого приручили. – Сказал я и направился к выходу.
Павел молчал.
Я открыл дверь и остановился:
– Я пока отложу занятия по флирту, – заметил я, имея ввиду такой особо важный для леди предмет, как урок любовных интриг, как мы с Павлом когда-то его назвали.
– Делай, как сам знаешь, – тихо ответил он и снова опустил голову в бумаги.
Судзиловский ещё в самом начале меня удивил, что не желает крайностей в поведении супруги, но хотел бы, чтобы ему не пришлось возиться с неопытной барышней и с развратницей тоже в обществе будет некомфортно. Потому следует ее научить поведению в том числе и в спальне. Я считал этот вопрос сугубо личным, но работа есть работа. Приказы не обсуждаются. Невольно вспомнил фильм «Брак по завещанию», где лекции и практики главной героине должен был преподавать именитый японец, ну или как вариант, ее возлюбленный к тому времени, кого она и выбрала.
Я предполагал, что смогу изложить общие положения теории, а уж подробности собирался возложить на наставницу Василисы, Эльвиру Вильгельмовну. Я подготовился теоретически и допросил ее супруга, на предмет того, каких дам любит Судзиловский. В конце концов, Василиса предположительно должна была обаять и соблазнить в планируемой мной поездке своего суженного Павла. Таким образом, картинка практически складывалась, а наше обучение шло к концу.
Теперь же старательно собранный пазл разваливался, и я не понимал Павла, поскольку его поведение не соответствовало каким бы то ни было серьезным чувствам к Василисе. Да и чувствам вообще. Чтобы что-то начать испытывать к человеку, нужно с ним общаться и проводить время. В тот момент я как раз и осознал свои личные «разумно объяснимые чувства» к своей ученице.
– Паш, я не буду отнимать больше время, просто скажи, каким образом мне продолжать, если в этой части наших занятий главный герой ты? Жизнь то не остановилась.
Нас прервал телефонный звонок, от которого Павел пошел пятнами и машинально послабил узел галстука. Он медленно положил трубку и сказал:
– Дань, ты же умный. Жениться я не передумал. Я тебе полностью доверяю. Научи ее, как сам хочешь. А у меня ещё один взрыв и пострадавшие.
С этими словами он вылетел из кабинета, практически отпихнув меня.
– Как сам хочешь? Боюсь, так, как я хочу, тебе не понравится, мой дорогой друг! – под нос себе сказал я, вздохнул и набрал Дашку, свою подругу детства, по совместительству троюродную сестру и мадам элитного салона-клуба для состоятельных клиентов обоего полу.
– Что за чушь, я прочла в программе наших уроков? Вы мне можете объяснить? – Василиса, не поздоровавшись и забывая обо всяких манерах, налетела на меня, едва я переступил порог комнаты, где мы занимались.
– Почему чушь? Богатые олигархи не привыкли иметь проблем в каких бы то ни было областях своей жизни. И если мы невесту вот так выбираем, то ничего удивительного в том, что вы там прочитали, нет.
– Урок любовных интриг! Это же… – Василиса развела руками. –ненормально просто. Может мне ещё и экзамен в постели предстоит? А сдавать вам? Павлу, похоже, до этого совсем дела нет. И он это утвердил?
Я устало потёр лицо ладонью:
– Василиса, вы умная женщина. Не усложняйте. У Павла сейчас огромные проблемы. Задачей урока для вас будет просто соблазнить меня. Я укажу на ваши ошибки и расскажу, чего не стоит делать с мужчинами. Вот и все. Когда он освободится, вы сможете все свои умения попрактиковать на нем.
– Нет, вы оба сошли с ума. Как я буду выглядеть? Скажите? Полной идиоткой?
Я молчал.
– Мой будущий супруг, часом, не извращенец? – в ее голосе прозвучало отчаяние, и я поторопился выровнять ситуацию:
– Успокойтесь, прошу. – Я подошёл к окну и сложил руки на груди. – Судзиловский нормальный мужик, просто навалилось на него всего и сразу. Мне тоже некомфортно, потому давайте просто поможем друг другу! Я не привык выполнять заказы наполовину. Я всегда делаю свою работу идеально. И в свете моего технического задания, ваш брак с Павлом должен быть раз и на всю жизнь. В мире таких денег много соперниц и много соблазнов. Вы образованная женщина, но вы человек. И как у любого нормального человека ваша реакция на разного рода неприятности может быть непредсказуема. Вы не только должны уметь держать себя в руках, но и никогда не сдаваться. А, главное, своим умом все обернуть в свою пользу. Вы должны уметь увлечь своего супруга так, чтобы даже самый сладкий сахар в чужой сахарнице ему показался если не таким сладким, то уж точно приторным. Вам нужно уметь противостоять семейным штормам, в том числе и интимного характера.
Девушка немного успокоилась:
– Прикажете приступать, господин Инструктор? – съязвила она.
Я вздохнул и ответил:
– Приступайте.
Она минуту молчала и спросила:
– Вы сегодня уже завтракали?
– Очень рано. Второй раз не успел. Торопился к вам.
– Замечательно. Я только кофе выпила. Давайте поедим! – она подошла к двери и дала распоряжение прислуге.
Через полчаса нам накрыли чудесный завтрак. Принесли также вино и огромный поднос с фруктами. Василиса жестом пригласила меня к столу.
– А для вина не рановато ли?
– Уже перевалило за полдень, так что формальности соблюдены. Будем с вами наслаждаться вкусами, не отвлекаясь ни на что. – Она встала сзади и надела мне на глаза атласную повязку.
– Ух ты!
– В момент, когда берете еду, можете ее сдвинуть. Пробуете только с повязкой, полностью отдаваясь вкусовым рецепторам и запахам и описываете мне свои ощущения. Я же пробую угадать, что вы кушаете. Потом моя очередь.
– Лихо придумано. Даже мне уже интересно.
– Тогда начнем. Вы первый.
Я довольно неуклюже описал куриное филе с сыром в сливочном соусе. Василиса, на удивление, угадала. Ее описания отличались многочисленными прилагательными и красочными эпитетами по сравнению с моим скудным запасом слов на этот случай. С фруктами дело пошло веселее, но, главное, я действительно забыл обо всем и сосредотачивался на каждом своем ощущении. Недаром психологи рекомендуют практиковать такие упражнения. Явно начинаешь себя лучше понимать. Чувства обостряются, поскольку зрение недоступно. Надо признаться, Василиса выиграла. Ее последний ход… это был шах и мат. Она начала описывать очередную пробу:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
