Наталия Горошенко Эликсир Памяти. Книга вторая

Глава 1. Инициация

Мама присела на край кровати, зажгла восковую свечу в резном, деревянном фонарике, погладила её по пшеничным волосам и запела колыбельную:

«Спи, дитятко, засыпай,

Пусть приснится Белый край.

Беловежа там живёт,

И полотно мира ткёт.

Весь свой страх ты отпусти,

В душе радость ощути.

Дни и ночи напролёт,

Спи спокойно, Свет грядёт…»

– А Беловежа это кто?

В комнате вдруг отчего-то запахло мятой, таволгой и мёдом. А ещё изумрудами и мамиными льняными волосами.

Тара улыбнулась. Поправила простыню и нежно поцеловала дочку в лоб.

– Беловежа… сотворила наш прекрасный мир и вдохнула в него жизнь. Она помнит каждого из нас, откуда мы пришли и какие деяния совершали. Обратись к ней своим сердцем, и она, как звезда на ночном небе, услышит и укажет тебе путь.

– А она… одна такая? – почти спавши спросила кроха. Глаза уже давно слиплись, но детский пытливый ум не унимался и желал всё знать.

– Не одна. У всякого мира свой круг Зодчих.

– А они все хорошие, мам? – спросила малышка сквозь сон.

– Хорошие, плохие... – задумалась Тара над тем, как бы донести простым языком до дочки глубину устройства их мира. – Благодаря одним наступает утро, поют ручьи, приходит весна и рождается жизнь. Другие клонят ко сну и закату, уводят в тишину, накрывают студёным дыханием... Они приходят туда, где застой и требуется обновление. И это не зло, дочка, а необходимость.

Девочка хотела задать ещё вопрос. Ей было не очень понятно, зачем же нужны те, кто всё портит и разрушает, ведь это приносит зверушкам и людям беды, делает больно. Но сновидения окутали и унесли её в сладкие грёзы.

– Спи спокойно, дорогая, эта история завтрашнего дня.

Свеча на столике догорела и вверх потянулась тоненькая струйка дыма.

Внутри Священной Рощи, несмотря на осеннюю прохладу и хмурость, было тепло и солнечно, природа здесь жила совершенно по-другому расписанию.

– Смотрите, божья коровка! – изумился кто-то из детей, и все наперебой ринулись к нему.

– Ой, и правда… Какая она милая! – восхитился мальчик и подставил пальчик, приглашая божью коровку, и та забралась на руку.

Одна из воспитательниц, ведущая группу вглубь Рощи, улыбнулась и окликнула ребят, чтобы те вернулись на тропу.

Вскоре перед детьми открылась сказочная картина – небывалой величины Древо с раскинувшимися во все стороны зелёными ветвями и золотыми плодами. Символ величия их народа был столь велик и необъятен, что казалось вот-вот упрётся в синее небо Тенгри́.

Зеленоглазая девочка внимательно посмотрела на воспитательницу и поняла без слов, почему здесь иная погода и для чего их привели в самое сердце Фраксинус. «Чтение» всегда давалось детям легко, они были чисты и невинны, от них ничего невозможно было утаить. Им достаточно было лишь взглянуть, чтобы тоненькие, живые нити о́бразов потянулись и поведали им о человеке или предмете всё.

– Ребята, давайте соберёмся вокруг Древа!

Все взялись за руки, не переставая глазеть по сторонам.

Недавно Перу́не исполнилось пять лет, и это была её первая прогулка в Священную Рощу. Ей казалось, что каждая травинка, каждый листик и клочок земли шепчет ей нечто важное, давно забытое и родное. Но различить слова не удавалось, они были сложны, непонятны и ложились на маленькое сердце какой-то необъяснимой печалью.

– Перуна, ты меня слушаешь? – мягко вернула её внимание к уроку многомудрая Вея, увидев, что воспитанница витает в облаках.

Она молча кивнула, не переставая чувствовать странное беспокойство и нарастающую тревогу, исходящие со всех сторон, и одновременно из ниоткуда.

– Наша Фра́ксинус подобна фениксу. Вначале она выглядела как бело-серый шар. Пепел продолжал сыпаться с неба, а ветер перегонял его с одного места на другое, образуя впадины, овраги, холмы и горные хребты и равнины, каменные пустыни. Два Архитектора вдохнули в планету жизнь, и зола наполнилась влагой, сформировались высокие, густые леса, тянущиеся за горизонт, моря, реки и озера. Эти места стали домом для прекрасных стихийных созданий, рассекающих пламя, волнующих воду, рыхлящих землю, танцующих с ветром. Со временем они дали жизнь нашим с вами рода́м, каждый из них связан друг с другом, но обладает своим даром и уделом.

Все, кроме зеленоглазой Перуны, как заворожённые вслушивались в рассказ наставницы и всматривались в получаемые красочные образы, которые раскрывались матрёшкой и доносили до детского сознания сложные понятия.

– Первый род черпает силы от Матери-земли, знает тонкое устройство мира и человека. Он вобрал в себя отличных лекарей, знахарей, травников, повитух и шептунов, но и земледельцев, сердечно любящих своё дело.

Белявая девчушка хотела сказать о своих переживаниях, но слово взяла Заряна, молодая наставница:

– Второй род хранит мудрость, передает из поколения в поколение сказы и предания, исследует и собирает знания, проводит таинства, торжества, ритуалы и обряды. Они черпают информацию из текущих повсеместно потоков, указывают путь, помогают советом и добрым словом. Это отличные сказители, жрецы, ученые, наставники и хранители.

– Госпожа Вея! – робко позвала малышка и с досадой поджала губы. Никто её не услышал.

– Следующий род помогает человеку стать целостным. Лечит серьезные раны и хвори, чувствует, очищает и выравнивает энергопотоки, будто русло реки от упавших деревьев, листьев и грязи. Они могут говорить с телом и запускать процесс регенерации, который нет-нет, а может нарушиться от страха, удара или иной причины…

– Что с тобой, Перуна? – старшая наставница заметила покрасневшую ученицу с глазами на мокром месте.

– Мне кажется, что… – она запнулась, словно ей не хватало воздуха.

– Снова ей что-то кажется!

Противный мальчишка повернулся и скорчил ей рожицу, и все в круге загалдели.

– Тихо, дети, не паясничайте! Что ты хотела сказать? Говори.

– Происходит что-то плохое! Я слышу беспокойный шёпот Хранителей! – пролепетала она.

Двое женщин прислушались к окружающим потокам и не заметили ничего странного или необычного. Старшая воспитательница покачала головой:

– Нет, Перуна, всё в порядке. Нет повода для тревоги.

Краем сознания малышка почувствовала проскользнувшую мысль Веи и опустила глаза. Наставница была испугана и взволнована здоровьем Перуны, после прогулки она посоветует родителям показать её целителям или жрецам.

Женщина улыбнулась и продолжила занятие.

– Последний род состоит из стихийников, боевых магов и воинов, чей удел сопряжён с риском, отвагой, преодолением своих слабостей и страхов, воспитанием воли и силы духа. Их энергопотоки резки, сильны и метки и без должной чуткости и выдержки могут причинить окружающим и себе много бед.

– Интересный факт, что в давние времена увлечением некоторых воинов становилось ремесло. – подхватила Заряна. – Так появились мастера, ремесленники, творцы и изобретатели. На первый взгляд понятное дело кузнеца, портного и ювелира таит много искусных хитростей. Они умеют создавать артефакты. Зачаровывать, заговаривать и придавать вещам необходимые свойства.

– А как же Архитекторы? Они сейчас есть среди нас? – огорошила Перуна взрослых.

Наставницы изумлённо переглянулись, будто ученица сказала что-то из ряда вон выходящее.

– Дорогая... – Заряна подбирала слова для ответа. – У них совсем другая суть...

Молодая воспитательница запнулась – за пределами Священной Рощи сильно громыхнуло. От ударной волны многие дети не смогли удержаться на ногах и попадали на землю. Со стороны Бекета, передового сторожевого поста, по небу поползли струйки чёрного дыма.

Перуна зажала уши руками. Нестерпимо громко ей слышался лязг металла, тяжёлое дыхание и выкрики воев. От каждого звука внутри всё сжималось, ладошки вспотели, бросило в холодную дрожь.

Наставницы помогли детям встать и собрали всех в кучу, велев держаться ближе к земле. Они выставили защитное поле, хотя в том не было нужды. Все Россы с малых лет знали – Рощу ничто не может тронуть, так было всегда.

Пока взрослые связывались с Белградом, столицей Фраксинус, и воинами Белого Ордена, Перуна поняла, что находится не здесь. Она там, где идёт бой. Она ощущает это кожей – липкий, холодный ужас и паника ползут со всех сторон. Воздух густой, как кисель. Трудно дышать.

«– Это снова они, Белозар! В Рубеже брешь, прорываются дальше...», – донёсся обрывок разговора с поля битвы.

«– Не отступать и не сдаваться!».

Она сжалась в комок и не обращала внимания, как наставницы странно переглядываются и перешёптываются. И в этот миг внутри у Перуны стало тихо.

«– Никогда ничего не бойся. Всё будет хорошо».

Она не знала, кто это сказал, но на душе стало спокойно и ей овладела уверенность – да, так и будет.

Из Переходов в Рощу высыпались вои Белого Ордена, заняв позиции. Следом из Коридора выбежали родители.

Мама подхватила её и крепко прижала к тёплой груди.

– Сейчас, родная, сейчас... – бормотала Тара и, пригибаясь к земле, бежала вместе с ней в охапку туда, где серебрился поток Перехода.

Услышав тихий треск, Перуна в последнюю секунду успела обернуться и разглядеть. Из маленькой трещины могучего ствола не сочился сок, оттуда веяло холодом. Древо сохнет изнутри.

Она поняла это сразу. Взрослые не замечают, что происходит у них под носом. Ей никто не поверит. Разве что мама. Детство кончилось, начался новый цикл, на котором ей предстоит взрастить свой дух.

Глава 2. Ярун

– Сынок, ты когда за своей яблонькой начнёшь ухаживать?

Сетовала молодая женщина в синей, как василёк, расписной рубахе с поясом и очаровательном головном уборе, украшенном самоцветами Снежных гор Никс. Она прикоснулась к деревцу и представила вкус будущих плодов. Её рот тут же свела оскомина.

– Уж двадцать одно лето тебе, женихаться пора, а яблоки-то какие кислющие... Как любавушке своей заботку показывать будешь?

– Да зачем мне это? – отмахнулся юноша, надевая мягкие кожаные сапоги. – И так прохода от этих девок нет, постоянно липнут!

Сияна подошла к сыну, потрепала за белокурые волосы и приобняла, поцеловав в затылок.

– Эх ты, Северный ветер... Твоего отца в молодости дед гонял, отчего деревце своё не поливает, а всё без толку, сторонкой обходил, пока меня не встретил... Гляди не опоздай, сегодня важный день. Кто знает, может ты встретишь ту самую сегодня?

– Ну мам!

Лицо юноши вспыхнуло румянцем от смущения и досады, он схватил рюкзак и направился к калитке. Златовласая женщина по-доброму хихикнула и, заслышав плач крохи, поспешила в дом.

На подготовленном поле Северина уже ждали друзья, боевые братья и командиры Синего Ордена – он нашёл среди них своего отца и махнул рукой, приветствуя. Статный мужчина ответил тем же и мысленно передал напутствие на предстоящую бузу[1]:

«– Ярь держи».

Подтягивалась публика: подруги, жёны и весты бойцов, молодые и любопытные девицы, высматривающие себе доброго молодца, а также с десяток побратимов из числа Атлассов и ведьмаков разных кланов.

Горан, строгий мужчина средних лет, сидел за кухонным столом, наслаждаясь топлёным молоком и медовым кексом с орехами, приготовленными любимой Тарой. Он всё ещё прислушивался к разговорам своих воинов, помогая с выбором последних элементов предстоящего выступления на дне Яруна. В программу этого весеннего праздника традиционно входили такие молодецкие забавы, как кулачные бои, поединки и работа с оружием, чтобы мужчины могли пробудить и увеличить свою воинскую силу, храбрость и ярь, а также покрасоваться, показав свою удаль и достигнутое за год мастерство.

– Куда это ты собралась в таком виде? – Горан заметил краем глаза крадущуюся дочь.

– На Ярун.

Он оторвался от десерта и подозрительно на неё глянул, сразу заметив праздничный наряд. Поверх туникообразной рубахи красовались распашное платье с откидными длинными рукавами до кисти, украшенными, как и подол, серебряной вышивкой растительного мотива, и широкий пояс с небольшим кинжалом, выкованным лично им.

Он глубоко вздохнул от очередной причуды юной дочери и отставил кружку с недопитым молоком в сторону.

– А по виду будто на собственную свадьбу... Ты же никогда не ходила на Ярун! Только вчера говорила, что «там собираются одни глупые мальчишки».

– Мне сказали сегодня туда пойти. – невозмутимо объяснялась она.

– Не понял. Как это «сказали»? Кто?

Дочь покосилась на него, словно ответ был настолько очевидным, что произносить его вслух пустая трата времени.

– Хранители.

«– Она как старая ведунья, всегда их слышит, этих Хранителей... У меня такое редко, только в сечу когда иду», – подумал про себя Горан, бывший человеком более приземлённым и предпочитающим полагаться на меч и боевой опыт, нежели на «глас свыше».

Он вздохнул и развёл руками.

– Хорошо. Но пойдём вместе. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось...

С тех пор, как десять лет назад случился прорыв Рубежа, его дочь сильно переменилась и стала вести себя странно. Порой её высказывания и поведение пугали своей проницательностью и зрелостью, словно она была связана невидимой нитью с глубинами времени и пращурами.

Он быстро накинул парадный распашной кафтан без воротника, закрепил кинжал на поясе и шашку на портупее[2] после чего проложил Коридор до нужного места, и они совершили Переход.

Группа Синих выступала следующей. Они настроились на нужное состояние, вышли на поле и принялись ломать бузу.

Движения, которые все видели – разнообразные удары руками и ногами, захваты и броски – как отдельные элементы нанизывались на базовые движения боевого пляса. Одна и та же техника могла быть безоружной, а могла быть использована с ножом, палкой, топором, ремнём или каким-либо подручным предметом, становящимся в руках опытного воя оружием.

Боевой пляс учил непрерывности движений в поединке. На тренировках изучались принципы, каждая схватка – это импровизация.

– Гляди, как он ритм ломает! – раздался восхищённый возглас из толпы.

Северин провалился в плын – и время потекло иначе. Ломая рамки привычного восприятия, он вошёл в особое бузовское состояние, когда пляшущий находится в «здесь и сейчас», но ему всё видится иначе, как бы со стороны. Эта часть пляса учила чувствовать противника на расстоянии и выигрывать поединок ещё до физического контакта.

Краем сознания он отметил, что отец довольно кивнул. А потом – этот взгляд. Цепкий, чужой, проникающий в самую глубь его души, но не враждебный. Напротив, ему казалось, что благодаря ему отступило волнение, и он смог выполнить все движения естественно, на одном дыхании. Кто же это?

Народ восторженно рукоплескал, кто-то из побратимов даже засвистел, выражая одобрение за яркую и умелую бузу.

Переводя дыхание, Северин пробегал взором по толпе. Его внимание приковали стальные глаза, которые выражали куда больше, чем он мог понять.

Это была она.

– Что с тобой, друже? Пошли, мы своё отплясали, очередь Красных. – один из товарищей взял его за плечо и оттащил к шатру. Представление продолжилось.

Дружинник Белых нырнул в тень. Заметив, куда смотрит Северин, разинув рот, будто очарованный, хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Влюбился, как сажа в рожу влепился? Это дочь Горана, командира земель Бекет, передового сторожевого поста Белого Ордена.

– Не знал, что у него есть дочь...

– Она у нас немного диковатая, понимаешь ли. Редко в люд выходит. Всё время пропадает то в Роще, то с наставниками за науками...

Крепкий вой с интересом наблюдал как его сестра тихо удаляется с праздника, по обыкновению, с поднятой головой и серьёзным видом.

– Ну, удачи тебе и терпения... На кривой козе к ней не подъедешь! – он хлопнул юношу на прощение по спине и направился к Переходу, где уже ждали свои.

– А, что? Стой! А как звать-то её?

– Сам и спроси. Я тебе все секреты нашей семьи что ли должен выложить? – огорошил дружинник и растворился в серебряном потоке Коридора, оставив Северина в замешательстве от осознания, с кем он только что говорил.

Юноша взялся за камушек кремня, висящем на груди, что носили все мужчины его рода как символ твёрдости духа и стойкости характера. Не было ни капли сомнения – это она, и он непременно встретиться с ней вновь.

– Мам! А как ты говорила за яблоней ухаживать надо? – спросил Северин, едва ступив на порог дома.

– Ты погляди... Неужто влюбился? – она перекинула через плечо полотенце и сощурилась от улыбки. – Поди к отцу, дорогой, он тебе всё расскажет.

Как ухаживать за яблоней Северин разобрался тем же вечером за душевным разговором с отцом. Это оказалось легче, чем он думал. Но вот что делать дальше – он совершенно не представлял.

Ночью перед сном он вспомнил её взгляд, те самые «стальные глаза», которые не давали ему покоя минувшие несколько дней после Яруна. Его вдруг охватила какая-то беспомощность, растерянность, чего он прежде никогда не испытывал при общении с девочками.

– Прийти в гарнизон Белого Ордена к Горану и сказать, что мне нужно встретиться с его дочерью? Нет, слишком прямо. Зная его нрав... живым оттуда уже не уйду. – размышлял Северин, лёжа на кровати. – Попросить отца с ним поговорить? Они, считай, одного круга. – он почесал подбородок. – Не по-мужски как-то...

Он перевернулся на живот и, обхватив подушку, застонал.

– Думай, Северин, думай!

Он вспомнил слова Тана, того самого Белого дружинника у шатра.

– «Всё время пропадает или в Роще, или с наставниками за науками»... А это идея!

План тонкими нитями стал формироваться. Следующие дни он провёл в засаде. Ходил вокруг Рощи, по её лепесткам, дежурил у Древа. Он даже пропустил несколько тренировок в надежде, что встретит её в этот промежуток времени. Но это не принесло желаемых результатов. Девушка как сквозь землю провалилась, даже энергоследа не находилось. Отчаиваться он не собирался, терпения у него было с лихвой, но всё же ему хотелось поскорее с ней встретиться.

Он поднялся из тени могучего Древа, отряхнулся от земли и мелких, зацепившихся за штаны семянок, и тут услышал характерный свист клинка, рассекающего воздух.

– Кто может заниматься в таком месте? С ума что ли сошёл?! Это же Священная роща! – опешил Северин и пошёл на звук, намереваясь сделать нарушителю устоев замечание.

Приближаясь всё ближе, он вдруг заметил, как в этой части Рощи ощущает себя иначе – появилась заземлённость, приятная прохлада, как от горного ручья в знойный день, и нежный, сладковатый аромат таволги.

Он замер.

На поляне в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву раскинувшихся деревьев, кружилась девушка в белой рубахе и двумя шашками, выполняя горизонтальные и вертикальные «восьмёрки», «девятки» с прокрутом и другие рубящие удары на разной высоте. Её движения были изящны, но точны и полны решимости.

Он хотел незаметно подойти чуть ближе, но под ногой предательски хрустнула ветка. Северин замаскировался, сжав своё поле до горошины, но девушка всё равно его заметила, и ему не оставалось ничего, кроме как выйти к ней.

– Привет? – неловко сказал он.

– Ты слишком громко думаешь. Я слышала тебя ещё у Древа. – спокойно произнесла она, убирая оружие в ножны.

«– Ну вот, опять я как открытая книга...», – он внутренне поморщился, сохраняя внешнюю невозмутимость. – Почему ты тренируешься здесь? Ты оскверняешь священное место!

– А где ещё мне это делать, как не здесь?

Северин вздёрнул брови, удивившись такому ответу. С малых лет их учили, что к Роще нужно относиться с особым почтением и уважением, каждое деревце в ней садили их дальние предки, и здесь недопустимо какое-либо празднество, ребячьи игры, и тем более тренировки.

– Именно поэтому я и здесь. У истоков, где хранится сила и родовая память моих предков. – считав его мысли, объяснила она. Её пристальные глаза, которые сегодня почему-то отливали зелёным, выворачивал и оголял душу, от них невозможно было что-либо утаить.

– Я Северин, сын Сияны и Яровита, командира Синего Ордена земель Арконтана. Как зовут тебя?

– Приятно познакомиться. Я – дочь Тары и Горана. Перуна.

Глава 3. Вечёрка

Вечерки посещать Перуна не любила. Но в этот раз её терзали сомнения и думы. С одной стороны, идти не хотелось, по понятной причине – как и на любых гуляниях там было людно и шумно, а она старалась держаться подальше от таких мест. С другой стороны – её пригласил Северин.

Она сидела за столиком в своей комнате и смотрела на горы, подперев лицо кулачками. У подножья горного хребта Аттарис, где живёт её небольшая семья, раскинулось душистое поле с красными маками, колокольчиками и васильками. Чуть дальше колосились пшеница, рожь и лён, а за ними – хвойный лес и скалы. Там с уступа открывается обзор на все земли Фраксинус и столицу Белоград. И кажется, что стоит протянуть руку и окажешься в любом месте, где пожелаешь.

Девушка вздохнула. В детстве она часто играла здесь с братом. Когда в пятнадцать лет он стал дружинником, то почти перестал появляться дома, и ей стало его не хватать, потому что других братьев и сестёр у неё не было.

В дверь постучались. Перуна обернулась и увидела в проёме маму.

– И чего это ты вздыхаешь? Все зайцы в округе, небось, разбежались от твоих тяжких дум... Ну-ка рассказывай, чего у тебя там? Отец с утра что-то лихое сказал?

– Если бы... – отмахнулась Перуна. Она стеснялась делиться своими переживаниями, но, зная маму и её характер, лучше было рассказать сразу. – Меня пригласили на вечёрку. – дрожащим голосом выпалила она.

– Кто?

– Сын Сияны и Яровита, командира Арконтана.

Тара перекинула через плечо мокрое полотенце и оглядела дочь с ног до головы.

– И ты собралась идти так, моя дорогая?

Перуна внутренне сжалась, предвидя, что ей предстоит пройти дальше.

– Быстро в баню и голову мыть! Хоть бы заплести тебя успела... Ишь какая, молчит сидит, а до вечёрки считанные часы!

Надев выходное платье, Перуна сдержанно сидела на кухне, перебирая ногами, пока мама красиво укладывала ей волосы.

– Всё! – восхитилась Тара и попросила дочь покрутиться. – Красавишна моя... Сейчас Горана позову, пусть тебя проводит.

– Что я, маленькая что ли и сама не дойду? – обиженно прогудела Перуна и поджала губы.

На кухню спустился Тан, дружинник вернулся домой всего на несколько дней по случаю сборов и обучения молодых воинскому уделу. Увидев сестру, он не смог сдержаться и расплылся в широкой улыбке.

– Чего смеешься?!

Перуна ещё больше разозлилась и хлопнула себя по ноге.

– Да представил, как друже твой снова рот разинет. Вот потеха будет... – покачал головой Тан, продолжая улыбаться и смотреть на неё с теплотой. – Эх, как быстро время идёт. Уже девушка...

– Вы знакомы? Прекрасно! Вот и проводи её! – сказала мама.

– Я?! Давайте это дело как-то без меня... – смутился Тан и попытался незаметно удалиться, но Тара взяла его под локоть и направила к выходу.

– Ничего не знаю. Идите! Может и ты там себе любаву присмотришь!

И вытолкала обоих за порог.

– Дошутился. – сочувственно пожала плечами Перуна.

– И не говори...

На гулянке к их приходу уже собрались и старшие, и молодые – кто с парой, кто один.

Увидев Тана, к ним подошло несколько матёрых воев в белом облачении с характерной воинской вязью. Поняв друга с полуслова, они мельком глянули на Перуну, кивнули и вернулись к своим любимым.

– Не задерживайся тут, а то отец будет недоволен, с меня спросит.

Брат похлопал её на прощание по спине и ушёл. Ей сразу же сделалось неловко и неуютно.

Северин пришёл на встречу ещё пять минут назад и всё это время стоял поодаль, любуясь девушкой.

Кто-то случайно задел его за плечо, и он опомнился.

– Здравствуй!

Перуна обернулась.

– Здравствуй, – выдавила она из себя, мысленно приходя в панику и не зная, что делать дальше.

Её бросило в озноб, кожа покрылась гусиными пупырышками, сердце ухнуло вниз и пересохло в горле. Непривычная обстановка давила со всех сторон и выбивала почву из-под ног.

– Надо было остаться дома... – подумала она.

– Всё в порядке, я тоже волнуюсь. – произнёс вслух Северин и протянул ей ладонь, приглашая присоединиться к начавшимся танцам.

С приходом сумерек похолодало, но рядом с костром в потоке движений этого совсем не замечалось.