Натали Крамм Погибшие земли

Глава 1. Месть вольного народа

Боевой клич разорвал тишину леса. «Заал-даан!» Древний зов эльфа, вышедшего на охоту, вспорол холодный воздух. Иней мгновенно сковал молодую траву — такой лютый холод источала магия первородных.

Еще вчера горстка хижин у реки казалась безопасным местом. Сегодня сюда пришел мститель, не знавший пощады. Эльфы ненавидели людей за изгнание и поражение. Они таились за гранью мира, уходили в чащобы, окружая себя стеной яростного пламени и мстительного холода. Их мало кто видел, а увидевшие уже ничего не могли рассказать.

Девушки, полоскавшие белье, с визгом бросили тряпки и кинулись к заборам. Дерево могло остановить зверя или редкого разбойника, но было бессильно против гнева обманутого народа.

Из леса медленно вышел он. Древний дух шагал через поле, распугивая кур и коров. Маска из дерева, раскрашенная кровью, скрывала лицо. Красные круги обрамляли прорези для глаз, а перья и волосы всех цветов делали образ еще более жутким. Два круто свернутых бараньих рога венчали эту страшную голову. Снова из-под маски вырвалось «Заал-даан!». Животные в ужасе шарахались с пути существа, от шагов которого стыла земля, покрываясь коркой льда, словно весна повернула вспять.

В правой руке покачивался меч со сложным узором на стали. Левая сжимала дубовый посох, покрытый рунами, из которого время от времени сыпались синие искры. Он шел открыто, презирая жалкие луки и ножи землепашцев. Что они могли противопоставить магии и военному искусству, взращенному веками ненависти?

Первые стрелы вылетели из-за забора. Одним взмахом посоха эльф развернул их обратно. За спиной раздались вопли ужаса и предсмертные хрипы. Заклятия замораживали кровь изнутри.

Он прошел по всем домам, методично убивая обитателей. Клинок окрасился багрянцем. Чудовище удовлетворенно ворчало на своем языке, с усилием высвобождая меч из тел. Стрелы и ножи возвращались к хозяевам. Заговоренная бледная кожа отражала любое оружие. Эльф настолько презирал людей, что на нем были лишь льняные штаны и маска.

Последним, что видели его жертвы, был взгляд. Волчий, пурпурно-фиолетовый взгляд с огромным зрачком, который высасывал силы и волю к жизни. Он пришел не просто так. Это был сын шамана, испивший зелья неуязвимости. Одурманенный травами, он не чувствовал ни жалости, ни боли. Его вела лишь одна цель — возмездие.

Весенним утром, в день, когда намечалась большая свадьба, в маленьком селе не осталось ни одной живой души.

Эльф вернулся на первый двор. Его внимание привлёк белый щенок на привязи. Он понял, что перед ним не пёс, а молодой волк, которому не место у человеческого порога. Позже сюда придут другие — они заберут скот, зерно, жалкое оружие и одежду, а затем предадут дома огню, чтобы ничто больше в округе не напоминало о мерзких людишках.

Убийцу пошатывало — действие зелий слабело, возвращая ясность рассудку. Защитная магия увядала. Он наклонился и аккуратно перерезал острым клинком ошейник из толстой верёвки. Щенок не скулил. Он робко лизнул руку своего спасителя, покрытую чужой кровью, и сел у ворот, глядя на эльфа запоминающим взглядом.

Из дома вышла девушка в красном платье, чей белый подол был расшит узором из птиц. Традиционный свадебный венок из шнуров и лент сполз набок, укрывая чёрные волосы. Бледное лицо напоминало посмертную маску — настолько силён был страх. Даже губы потеряли цвет. Только глаза ещё жили — два осколка изумрудного льда. Они неотрывно смотрели на убийцу. А тот замер от неожиданности.

Сын шамана немного знал язык людей. Из-под маски раздалось глухое ворчание:

– Убежать? Нет? Ты умереть сейчас. Все умереть. Заал-даан!

Девушка медленно спускалась по ступенькам, дрожащей рукой держась за скользкие от крови перила. Переступая через тела убитых братьев и спотыкаясь о размотанные внутренности младшей сестры, она вскинула голову. Сдержав крик, она лишь жадно хватала ртом воздух, вдыхая густой, сладковатый запах смерти.

Встретившись с эльфом взглядом, она внезапно произнесла на чистейшем эльфийском:

– Заал-даан! Долминэ амил-саал.

(«За свободный народ! Приветствую господина и спасителя»).

Эльф опустил посох. Его глаза из пурпурных становились обычными, теряя магический блеск.

– Полукровка! Я вижу, что ты родилась от нечистого союза. Где же твоя мать, предательница нашего народа?

– Я плохо понимаю – девица немного порозовела. – Мать умерла десять лет назад. Она немного учила меня языку... Говорила, что любила отца, а он — её. Мать называла таких, как мы с ней... Я забыла слово.

– Вхарда, – выплюнул он с отвращением. – Предательница рода. А ты...

– Да, я недостойна быть с вами, – её голос зазвучал уверенно.

Незнакомка сложила руки на груди крестом и поклонилась.

– Я готова умереть. Я немного знаю обычаи.

– Зачем вышла?

Она подошла чуть ближе и встала на колени, склонив голову:

– Ты амил-саал! Спасибо Я ненавидела семью Отца. Это он увёл мать из леса! Я должна была стать дочерью вольного народа, а не презренной равви Никто не любит полукровок! – девушка подняла голову, пытаясь поймать его взгляд в прорезях маски.

– Почему ты тогда сама их не убила?

– Я думала об этом, но не успела. Сегодня меня хотели выдать замуж За человека! Я хотела отравиться сама, но пришёл ты! Спасибо! Мне спокойнее от того, что мертвы все, кого я ненавидела всю жизнь.

– Мать тебя обманула.

– В чём?

– Мы уже давно не убиваем равви, особенно если они сохранили достоинство вольного народа. Пошли отсюда. Я верну тебя домой.

Предложение было настолько неожиданным, что на мгновение лишило её дара речи. Девица нервно засмеялась и тут же закашлялась. Она резко сдернула венок с волос и откинула его как можно дальше.– Я согласна!

Глава 2. Обман и посвящение

Затихшая деревня осталась позади. Озадаченно мычали коровы, недоуменно прокукарекал петух. Спасённая полукровка легко поспевала за своим провожатым. Девушка с детства умела ходить по лесу и знала каждый корешок, так и норовивший поставить подножку невнимательному путнику.

Эльф искал особое место на излучине реки, где течение было быстрым, а лучи солнца падали так, как требовал ритуал. Он вывел спутницу на берег, откуда было видно разорённое поселение.

— Что они делают? — спросила Лили.

— Заберут всё ценное и съедобное, а потом сожгут дома и тела.

— А почему мы не остались?

— Надо очиститься. Сиди на берегу, я тебя позову.

Эльф медленно вошёл в воду. Над рекой полилась песня без слов. Она обволакивала сознание ласковой кошкой. Течение подхватило кровь и унесло за поворот. Он отмывался от смерти — нельзя возвращаться в племя, запятнав себя кровью людей! Холодная река уносила остатки зелий, возвращая зрачкам нормальный вид; наведённая магия покидала тело.

Девушка сидела на берегу и зачарованно смотрела на ритуал. Она никогда такого не видела — мать, дочь воина, не знала шаманских обрядов. Да, эльфийские корни сегодня спасли ей жизнь, но Лили потеряла жениха, семью, родных... Весь её мир рухнул из-за убийцы в маске чудовища. Она отомстит. Ещё не знает как, но отомстит.

Незнание сыграло с ней злую шутку. Это был идеальный момент для убийства: вошедший в воду эльф был слабее котёнка, но спасённая девица этого не знала и в страхе сидела на берегу. Только белели её руки, сложенные на красном свадебном платье.

Очистившись от крови, эльф медленно вышел на берег, отложил оружие и с лёгким вздохом снял маску. Он был страшно юн и безупречно красив.

— Как тебя зовут?

— Лили... Так звали люди. Мать назвала Лалиэль.

— Пошли, Лалиэль. Тебя тоже надо очистить.

Он завёл её в воду, напевая иную мелодию. Призывая духов предков и благословение лесных богов, эльф возвращал полукровку родному племени. Без этого ритуала её и на порог не пустят. Так Лили впервые соприкоснулась с миром эльфов — миром первородной магии льда. Девушка всем телом ощущала этот холод, словно он хотел навсегда сковать её, превратив в безжизненную глыбу льда. Что ж, она не против. Для мести это пригодится.

Глава 3. Новая жизнь

Эльфийская деревня пряталась на деревьях. Легенды не врали. Вольный народ покинул древние замки, забыл про каменные дома и воцарился в лесу. Деревья благодарно приняли поселенцев, приютив в раскидистых кронах. Вековая дубовая роща стала последним пристанищем эльфов. Дальше – только горы и заснеженные перевалы. Никто из людей не заходил так далеко, поэтому считалось, что там находится край света.

Детишки ничем не отличались от сверстников в человеческих поселениях. Они также валялись в грязи, играли в воинов, гонялись друг за дружкой с палкой и любили пошалить. Деревня встретила Лалиэль разноголосицей и веселым гомоном. Эльфы радостно приветствовали Дор-Каана, так успешно очистившего одну из границ их небольшого царства. Племя давно беспокоили человеческие дома, вставшие в опасной близости от их земель.

Периметр строго охраняли незаметные воины в пестрых плащах, удачно маскирующих их под лесные кусты. В деревне было безопасно, и здесь царил мир. Сегодня в честь героя собирали пир. Добыча была богатой: кони, коровы, козы, овцы, десятки мешков зерна и других съестных припасов. Эльфы перевозили добро на тележках, запряженных лошадьми. С одной повозки прямо под ноги Лалиэль упал плохо связанный тюк. Из него выпала синяя мужская рубашка, заботливо расшитая птицами – родовыми оберегами. Девушка вздрогнула, но сохранила каменное лицо.

Она вышивала рубашку для будущего мужа, любимого и ненаглядного Питера. Шить надо было вдали от чужих глаз, поэтому невеста затаивалась ночами на чердаке при свете лучины. В полумраке иголка истыкала все пальцы, но это только придавало нехитрым женским чарам дополнительную силу. Теперь рубашка валялась на траве. Питер никогда не оценит трудов.

Дор-Каан шёл рядом с девушкой и поднял одежду, крикнув:

– Эй, Маль! И сколько ты так добра по дороге растерял?

С последней повозки свесился набок мальчишка и поморщился:

– Это всё Кариа, она вещи собирать не умеет.

Ему тут же прилетел подзатыльник от старшей сестры. Разразилась семейная перепалка.

Дор-Каан погладил пальцами вышивку и нахмурился:

– Плохо, что они вещи тащат. Надо сжечь.

– Почему? – губы плохо слушались. Она сглотнула, собираясь с силами для следующего вопроса.

– Люди вышивают свои обереги. Вот тут – явная магия. Слабенькая, правда. Женские чары на приворот, – Дор-Каан усмехнулся.

– Разве вольный народ боится людских чар?

– Дело не в страхе. Иногда они срабатывают. Я сын шамана, я знаю, о чём говорю. Никогда не отрицал, что среди людей есть воины и маги. Иначе бы они нас не победили, верно?

– Да. Верно, – эхом отозвалась Лалиэль и отвернулась, оглядывая деревья с хижинами в кронах. – Как же вы зимой живёте? Разве не холодно?

– Мы не боимся холода. Возможно, тебе, как полукровке, придётся сложно, но мы что-нибудь придумаем.

Дор-Каан и Лалиэль замыкали шествие эльфов с добычей. Появление девицы с чёрными волосами и зелёными эльфийскими глазами вызвало много вопросов, но пока они висели в воздухе невысказанными словами или шелестели по толпе лёгким шепотком.

Девушка ловила настороженные взгляды и ежилась. Боясь осуждения, она упрямо держала спину ровно и задирала подбородок. Мать учила, что вольный народ — это гордый народ. Нельзя показывать слабость.

Умирать ей ещё рано. Пока жив Дор-Каан. В голове роились мысли: отравить, зарезать. Но как подобраться? Женская интуиция подсказывала один верный способ, но от одной этой мысли её передёрнуло. Взгляд перебегал на других эльфов. Поджечь селенье? А что, хорошая идея. Лесные пожары — страшная сила. Она усмехнулась. Мысленно спалив дотла эльфов, на душе стало немного легче. В уголках губ зародилась улыбка.

Спутник истолковал это по-своему и прошептал:

— Рад, что тебе тут нравится. Ничего не бойся. Ты на родине. Посох предков мне сказал, кто твой дед. Уверен, он тебя признает. Я помогу, если понадобится!

— Дед?!

— Да, старый воин. Он участвовал в легендарных битвах при Шертале, отстаивал замок Дорсалиэтель и был в числе последних, кто покинул Последний Чертог.

Эльф перечислил великие события времён войны, когда люди из мирных поселенцев превратились в беспринципных захватчиков. После разрушения Шерталя казалось, что эльфы победили, но их ряды сильно убавились из-за странной лихорадки. Говорят, люди отравили землю и воду, чтобы досадить врагам.

Дорсалиэтель — королевский замок, который отстаивали до тех пор, пока пушки не разрушили все стены. Говорят, спаслось не больше десятка эльфов. Королевская семья тогда решилась на последний шаг, принеся себя в жертву богам Но было уже поздно.Вызванные демоны уничтожили армию врага и превратили плодородную долину в пустошь с болотами, источающими смертельный газ. Но даже эта мощь не смогла до конца остановить их шествие. Мобилизованные полки людей гнали эльфов до Последнего Чертога и остановились только у древних лесов, где война для них наконец закончилась.

Люди боялись древнего леса. Здесь жили злые духи, из земли восставали мертвецы, а в ручьях таились существа, способные принимать любой облик и заманивать жертв пением. Так эльфы получили во владение лес, за которым высились заснеженные загадочные горы. Мачеха иногда рассказывала сказки про гномов, но их никто не видел, поэтому никто не верил байкам про чудесные мечи, которые умеют сами возвращаться в руку хозяина, колдовские рубины и стрелы, сами находящие цель.

— Матери было запрещено обсуждать семью, — смущённо ответила девушка. — Она учила родному наречию только тогда, когда никто не видел. Я очень плохо говорю, да?..

— Нуууу, плохо, да. Но это поправимо, — эльф заулыбался.

— Тебе совсем не жаль тех, кого ты сегодня убил?

Вопрос вырвался сам. Внезапно. Под риском быть убитой тут же на лесной тропе.

— Для этого и существует обряд очищения, — спокойно ответил Дор-Каан. — Воды и наговор смывают кровь и сожаления, даруя ясность ума. Ты тоже скоро перестанешь их жалеть.

— Ч-что? — заикнулась Лалиэль.

Эльф остановился. Они встали друг напротив друга.

— Я не поверил ни единому твоему слову. Ты решила, что так легко меня обманешь? Я шаман, со мной говорят предки и духи. Ты ждала свадьбу, а пришла смерть. Убили всех. Ты спряталась, но понимала, что я тебя найду — это был вопрос времени. В страхе ты вспомнила про свои корни и разыграла благодарность за смерть ненавистной семьи.

Радостно галдящие соплеменники собирались на площади — естественной полянке. Эльфы делили добычу, никто не обратил внимания на отставшую пару.

Девушка вспылила и резко ответила:

– Если ты всё понял, то почему не убил?

– Духи сказали, что ты внучка Милдора. Он великий воин. Его последняя дочь добровольно ушла к людям и была проклята шаманом, моим отцом. Ты потомок некогда великого рода. Я хочу вернуть внучку. Мы правда давно не убиваем полукровок Нас слишком мало. Уйди сегодня твоя мать с человеком, её бы даже не прокляли.

Дор-Каан замолчал.

– Времена изменились, но ты всё равно пришёл убивать.

– Люди поселились слишком близко.

– Но...

– Послушай! Познакомься с дедом, поживи с нами. Ты хоть и полукровка, но всё-таки эльф. Только помни: я слежу за тобой. Одно твоё неверное движение — и я лично тебя убью. Поняла?

– Да.

– Кстати, если ты всё-таки примешь правильное решение, то мой отец возьмёт тебя в ученицы. Ты слабый маг, но способный.

– Как ты понял?

– По рубашке.

Гордость уступила место слабости. Девица всхлипнула и закрыла лицо руками. Холодный взгляд эльфа немного оттаял:

– Прости. Но у меня есть долг перед моим народом.

– А если я скажу тебе то же самое?.. Я любила Питера и сестрёнку Мари Она так мало пожила и была светлым ребёнком.

– Наших детей сжигали заживо на глазах у пленных родителей. Они тоже мало пожили, – Дор-Каан оглянулся на других эльфов. Их ждали. – Значит так, сейчас я сильно жалею, что оставил тебя в живых. Прошу, поговори с дедом. Он тоже твоя семья!

Мать совсем ничего не рассказывала про эльфийскую родню. Лалиэль хотела жить, поэтому покорно кивнула, позволяя обиде затаиться, словно змее перед броском.

Глава 4. Пир

Эльфы нехотя приняли полукровку. Они косились на её тёмные волосы, шёпотом обсуждали платье и странные обстоятельства спасения. За длинным пиршественным столом с вкусными яствами рядом с ней сидели чем-то встревоженная эльфийка Тиша и хмурящий седые брови Милдор.

Дед оказался могучим стариком с длинной седой бородой. Годы, которых было так много, оставили на его лице морщины и посеребрили волосы. Он помнил приход людей и был обречён увидеть гибель своего мира. Милдор пока не знал, радоваться внучке или нет. Он присматривался к ней и сердился на весь мир за своё замешательство.

Лалиэль понемногу отщипывала кусочки от пирога с зайцем и старалась разговорить соседку. Та сначала пожимала плечами, но постепенно втянулась в разговор.

— Тиша, а кто там вдали во главе сидит?

— Тот, который с золотой короной на голове, это вождь, Саэльвилль Лесной. Королей у нас больше нет По бокам — это жена вождя Лалли и шаман Маннидидар. Сына шамана ты уже знаешь, он, кстати, сейчас танцует с дочкой вождя Это наша местная красавица Рэниалле. Сыновей у вождя нет, только три дочки. Пока никто из них замуж не вышел, вот и мы сидим Эх.

Тиша опять загрустила. Фиалковые глаза тоскливо обводили стол и танцующие пары.

— Если тебе скучно, то иди танцуй, веселись, — предложила Лалиэль. Почему-то юная эльфийка вызывала острое сочувствие. Она напоминала Мари, когда сестрёнка не решалась поделиться страаашным секретом.

— С кем я бы пошла танцевать, тот на меня даже не смотрит, — вздохнула Тиша и снова занялась разглядыванием деревянной тарелки.

— А ты назло с другим танцуй, покажи, что тебе весело и плевать ты хотела на весь мир, — посоветовала Лалиэль.

— Скажи, — Тиша вдруг схватилась ледяными ладошками за руку девушки-полукровки. — Ты сегодня на площади сказала, что тебя спасли от замужества за нелюбимым. Меня мучает вопрос, а как ты с ним жить-то собиралась? Меня вот позвал один, да я не хочу за него. Он мой кузен Обычаи давно уже не запрещают. Но я не люблю его и боюсь.

— И правильно, — прогудел вдруг Милдор, подслушавший девичий разговор. Сам он ни с кем не говорил, бдительно следя за внучкой. — Инцесты до добра не доводят. Вон, Маннидидар сестру в жёны взял. За сто лет родили четверых детей, а выжил только один. И тот... Не от мира сего! Тьфу!

Тиша вдруг покраснела под насмешливым взглядом деда.

— У нас раньше даже короли не допускали родственных связей. И смотрели тогда не на знатность происхождения, а на благородство и силу духа. Ты знаешь, дорогая моя внучка, что одна из королев была дочерью повара? Вот! Никто не был против, ибо это была достойная дева.

К ним подошёл коренастый эльф. В свете факелов виднелись его шальные голубые глаза и сверкнули ровные белые зубы в весёлой улыбке. Он смачно рыгнул в бороду, отодвинул внучку от деда и кое-как уместил толстый зад на деревянной скамье. Их хозяин повернулся к внучке, оценил девицу, потом повернулся к недовольному Милдору:

— Поздравляю! Её рождение мы не отмечали. Требую пира.

— Ты и так напился, Данри, — поморщился старик. — Не позорься, а? Не прикрывай ты меня на стенах Дорсалиэтеля, я б тебя вышвырнул со скамьи!

— Не, я с хорошими намерениями! Я давно хотел с тобой породниться...

— Данри, — предупреждающим тоном Милдор давал понять неуместность разговора. — Завтра поговорим. Понял?!

— Хм, понял, извиняюсь...

Толстый эльф с натугой вытянул живот из-под стола и на заплетающихся ногах пошёл танцевать. По дороге он уронил несколько танцующих пар, но те только посмеялись. Всем было радостно в эту весеннюю ночь, освещённую огнями от факелов. Только Лалиэль, Тиша и Милдор грустили. Каждый печалился о своём.

Глава 5. Погибшие земли

Дорсалиэтель источал опасность. От руин эльфийского дворца шли испарения ядовитого газа без цвета и запаха. Неосторожного путника начинало рвать остатками еды, во рту появлялся привкус металла, начинала болеть голова. Если он успевал вовремя уйти, то через некоторое время всё проходило, если нет — человек умирал.

Сэм давно ошивался в округе и знал, как опасно это место, но единственным источником заработка для большой семьи стал сбор местного жидкого серебра. Металл вытекал из камней замка мелкими ручейками и растекался по долине, давно отравленной до самых недр. За него хорошо платили алхимики и ювелиры, поэтому Сэм и рисковал, время от времени возвращаясь в Погибшие земли.

Город и две деревни находились в опасной близости от вымершей долины под сенью давно уснувшего вулкана. Плодородная почва рожала хороший хлеб и картофель. На склонах раскинулись виноградники, чьи хозяева наперебой хвастались, что сорта восходят к эльфийскому винограду. Никто уже не мог проверить. Настоящее эльфийское вино стоило баснословно много — Сэм даже цифр таких не знал.

Он был старшим сыном в крестьянской семье. В деревне второй год шёл неурожай, словно кто-то проклял их земли. Одна безумная старуха говорила, что пора уходить, так как к ним пришло проклятие из долины. Крестьяне отмахивались от её бредней и продолжали молиться богам земледелия. Те же словно оглохли: картошку поели неведомо откуда взявшиеся оранжевые жуки, шустрые воробьи внезапно куда-то пропали, капусту атаковали жадные гусеницы, а на полях с пшеницей завёлся какой-то дух, который вытоптал половину урожая.

Из города присылали помощь: глава понимал, что нет крестьян — нет налога, поэтому подкармливал чем мог. Зима прошла особенно тяжко, половина деревни погибла от лихорадки. Не помогли даже обряды священников с изображениями бога плодородия Адахеса. Потом пришли друиды с призывами лесных духов. Люди продолжали гибнуть. В деревне переставали верить в чудеса и богов.

Лето в этот год пришло с засухой. Ростки гибли под палящими лучами солнца. Вода в реке убыла, скоро она совсем обмелеет. На деньги от продажи жидкого серебра Сэм рассчитывал оплатить налоги и купить еды в городе.

Он закутался в плащ, надел перчатки и натянул старые сапоги, доходившие до паха. Лицо закрыл платком, оставив открытыми только глаза.

Подросток редко ходил далеко. Ему рассказывали опытные искатели, что чем ближе руины королевского замка, тем сильнее проклятие. Один раз парень из детского любопытства прокрался к камням. Под чёрной слизью белел мрамор. Сэм очистил один из камней и увидел кусочек прекрасной мозаики: белая лошадь стояла на зелёном поле с незнакомыми высокими цветами. От картины веяло теплом. Она казалась чужеродным осколком лета на выжженной и отравленной земле.

Сэм непроизвольно оглянулся. Легенды сохранили сказания об эльфийском городе в долине. Говорят, что самый древний народ всего Аленара умел говорить с животными и деревьями. Почему же эльфы озлобились на мирных поселенцев? Только сила армии и мудрость Двух королей смогли победить зло, но оно осталось жить здесь, на руинах некогда прекрасного замка Дорсалиэтель.

Пока подросток любовался мозаикой и размышлял об истории, слизь разъела перчатку. Сэма отрезвила едкая боль. Он в панике скинул остатки ткани и начал смывать отраву водой из бурдюка, но жгло так, словно ему тавро ставили на ладонь.

В тот день Сэм бежал очень быстро, но даже мудрая бабушка и все её секретные мази не смогли полностью спасти руку. На память о беспечности остались рубцы от ожогов и негнувшиеся пальцы на правой руке. Не быть ему теперь ловким подмастерьем, не пойти в ученики кузнеца или воина. Оставался только опасный промысел ядовитого, но такого дорогого жидкого серебра.

Глава 6. Вулкан просыпается

Утром обе младшие сестрёнки долго плакали. Они не хотели опять есть вареную картошку, но другой еды в доме не было. Мать, исхудавшая так, что пришлось ушить все юбки, сначала долго ругалась, а потом заплакала.

Отец разозлился на бабий вой:

– А ну цыц! Шоб вас порвало, ешьте, что дают! Не княжьи дочки. И ты, Маринка, чего ревёшь?! Там корова мычит, доить пора, а не сопли размазывать.

Горластый седой мужик подёргал бороду и обернулся на старшего сына. Он думал, что растёт помощник по дому да в поле, а оказалось — однорукому сложно пахать землю.

– Сэм, а ты чего расселся?! Бери свои склянки и беги в долину. Деньги кончились

Семнадцатилетний пацан хмуро разглядывал одну вареную картошку и луковицу. Вот и весь завтрак. На душе погано. У него были братья, но по достижении 14 лет их обоих забрали на военную службу отроками. Скоро им выдадут настоящие мечи и отправят охранять тракты от лихих разбойников. Сэму досталась незавидная роль бродяги. Хотя его работа хорошо оплачивалась, но никогда не считалась той, о которой хоть кто-то мечтает. Но кто-то же должен её выполнять!