Полная версия:
Натали Кокс Не только на Рождество
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Утром должен прийти ветеринар. Он может тебя осмотреть, – говорит Джез.
– Класс! Мне выпишут лекарства для собак.
– Вообще-то он специалист по крупному рогатому скоту.
– Крупному рогатому скоту? Например…
– Коровы.
– Замечательно.
– Сильнейшие обезболивающие на рынке, – усмехается Джез. – Поверь моему опыту.
Когда мы выруливаем на автостраду, Джез включает радио, и я закрываю глаза. Ночь выдалась долгая. Не считая воинственного пьяницы в боксе напротив меня, где-то слева хныкал ребенок, а рядом со мной заполошная старушка все время отодвигала занавеску и просила пить.
– Простите, я похожа на медсестру? – не выдержала я, приподнимая забинтованную руку.
Старушка заморгала, а потом кивнула.
– Вообще-то я работаю с компьютерами, – продолжила я. Несчастная не сводила с меня умоляющего взгляда. – Эта профессия никак не связана с уходом за больными, – пробормотала я, вытягивая шею и оглядываясь по сторонам в поисках медсестры. Но персонал мистическим образом исчез, и в палате царила странная тишина. Наконец я скатилась с кровати и захромала к умывальнику в дальнем углу, где наполнила пластиковый стакан, который отыскала в шкафу. Я вернулась и осторожно подала воду старушке, разжимая ее скрюченные артритом пальцы, пока она рассматривала стакан, словно понятия не имела, для чего он предназначен. – Это вода, – объяснила я. – Вы просили. – Старушка опять уставилась на стакан, затем вернула его мне, и на миг мной овладело желание выплеснуть содержимое прямо на нее. Но я все-таки сдержалась, поставила стакан на тумбочку и заползла обратно на свою кровать, плотно задергивая занавеску.
И вот теперь я дремлю под убаюкивающие звуки передачи «Время садоводов» на Радио 4, и мне снятся больничные койки, рычащие пьяницы и старческие слезящиеся глаза вперемешку с гигантскими слизняками и загубленными всходами картофеля. Через некоторое время я просыпаюсь и вижу, что «Лендровер» тащится по подъездной аллее «Собачьего уюта». Я медленно выпрямляюсь на сиденье, потирая лицо, и Джез улыбается, глядя на меня.
– Я уже начала беспокоиться, не потеряла ли ты сознание.
– Спасибо за заботу.
– Как себя чувствуешь?
Честно? Думаю, мне следовало бы остаться в больнице. Но сострадание – не из тех качеств, которые присущи Джез.
– Бывало и лучше, – отвечаю я.
– Да ладно, – говорит она, подъезжая к дому и глуша мотор. – Что тебе нужно, так это завтрак. Я приготовлю тебе наш фирменный.
Фирменным завтраком оказывается яичница из двух яиц поверх остатков вчерашнего ужина – в данном случае, чили кон карне[11]. Пока Джез разогревает чили и жарит яичницу, я слоняюсь по кухне ее фермерского дома. Все здесь служит воплощением правильного беспорядка – продавленный темно-синий диван, тяжелый деревянный стол, окруженный разномастными стульями, полки со старыми потрепанными поваренными книгами, массивная пробковая доска, увешанная фотографиями, старыми записками, сертификатами с выставок собак, рождественскими открытками и невостребованными приглашениями на вечеринки. Древняя темно-зеленая чугунная печь Rayburn топится углем, который Джез загружает из потускневшего медного ведра, и в считаные минуты в кухне становится удивительно уютно. Пока жарится яичница, Джез подогревает молоко и готовит смертельно крепкий кофе во френч-прессе. Утопая в подушках дивана с обжигающе горячей кружкой в руках, я ловлю себя на мысли, что, возможно, мама права. Несколько дней деревенской жизни – пожалуй, то, что мне сейчас действительно нужно.
И тут я слышу стук когтей по линолеуму.Ага. Как раз когда все стало налаживаться, думаю я с тоской. Толстый, кофейно-коричневый бигль входит в кухню и останавливается у плиты, чтобы поприветствовать Джез.
– Привет. А я гадала, где ты. – Джез наклоняется, нежно поглаживая собаку по голове. – Куда подевалось твое гостеприимство? – Бигль неторопливо подходит к дивану, обнюхивает мои туфли и поднимает на меня взгляд. Я, конечно, не эксперт, но могу поклясться, что пес хмурится.
– Это Пегги. Боюсь, ты заняла ее место, – объясняет Джез.
– Извини, Пегги. – Из вежливости я тянусь к собаке, чтобы небрежно потрепать ее по голове – жест, который она, кажется, терпит с трудом. На самом деле собака как будто отшатывается от моего прикосновения. – Только вот яне очень сожалею, да? – громко шепчу я. – Потому что диваны предназначены для людей.
Джез смеется.
– Не переживай. Пегги – единственная собака в доме. И в любом случае она теперь слишком толстая, чтобы запрыгивать на диван.
– Похоже, ты не веришь в собачьи диеты.
– Она на сносях, – объясняет Джез. – В январе должна ощениться.
– О! Прости, Пегги, я не догадалась. Полагаю, поздравления принимаются?
– Вообще-то это вышло случайно. Я даже не знаю, с кем она повязалась.
Я смотрю на биглиху, которая тяжело завалилась на бок и теперь вылизывает отвисшие соски.
– Значит ты распутница, Пег?
– Ветеринар прогнозирует многочисленный помет. Мне повезет, если удастся пристроить всех в хорошие руки, – говорит Джез. – Учитывая, что щенки без родословной, и мне придетсяраздавать их даром. Не хочешь взять дворняжку? Или троих?
– Нет, спасибо. Хотя, в принципе, я – за смешанные браки.
– Кто говорит о браке? – усмехается Джез. – Это был быстрый секс за дровяным сараем. – Она ставит на стол две полные тарелки еды, и я, с трудом отрываясь от дивана, сажусь за стол, оглядывая замысловатое ассорти. Джез сдобрила яичницу и чили сальсой, тертым сыром, сметаной и чем-то похожим на паприку, так что блюдо смахивает на картину Джексона Поллока.
– Хм… как это называется? – осторожно спрашиваю я, беря вилку.
–Нuevos[12]«Собачья мечта», – говорит Джез, уже копаясь в тарелке. – Если не справишься, тебе поможет Пегги.
Глава 3
Остаток дня я посвящаю сну, прерывая его лишь на короткое время вечером, чтобы съесть тарелку морковного супа и принять горячую ванну, после чего возвращаюсь на мягкую перину огромной кровати в гостевой комнате Джез. Окончательно просыпаясь следующим утром, я чувствую себя так, словно мое тело прогнали через цикл интенсивной стирки в стиральной машине, отмыв дочиста, но порядком отмутузив. Солнечный свет пробивается сквозь выцветшие желтые занавески, пока я лежу в постели, оценивая свою жизнеспособность. Ребра еще болят, но конечности, кажется, в рабочем состоянии, и головная боль, сопровождавшая меня на протяжении почти всего вчерашнего дня, милостиво утихла. Возможно, мне действительно повезло.
Я встаю и осторожно натягиваю спортивные штаны и фланелевую рубашку, догадываясь, что очень скоро придется подумать о смене одежды. Интересно, где ближайшийH&M? В нескольких часах езды, если мне память не изменяет. Джез живет на окраине Кросс Боттомли, маленькой деревушки на границе Дартмура[13]. До ближайшего города, Плимута, ехать минут сорок, и я знаю, что Джез старается как можно реже туда наведываться, предпочитая обходиться тем, что предлагает местный рынок. Кросс Боттомли – та еще глухомань; единственный газетный киоск служит и почтой, и прачечной самообслуживания, и парикмахерской. Правда, деревня может похвастаться церковью, пабом, небольшим, но достаточно хорошо укомплектованным гастрономом и хозяйственным магазином. Помимо этих заведений порекомендовать особо нечего. Кроме пейзажа. Который зачастую описывается в брошюрах как «суровый», но в плохую погоду это всего лишь синоним уныния.
Спустившись вниз, я застаю Пегги на кухонном диване. Ее набухшие соски висят над полом.Ну и жиртрест, думаю я, делая мысленную заметку вставать пораньше, чтобы первой занимать диван. Кроме бигля, в кухне никого нет, хотя в кофейнике – свежесваренный кофе, и со двора доносятся голоса. Я наливаю себе кружку кофе, съедаю ломтик тоста с маслом, после чего звоню Шан сообщить, что все еще жива. Она тотчас берет трубку.
– Где тебя черти носят? – вопит она. – Я звонила тебе раз пятьдесят прошлой ночью! Оуэн буквальноотказался какать просто назло мне. Все кончилось тем, что пришлось делать ему клизму. – Я заглядываю в список пропущенных звонков и вижу, что несколько десятков действительно от нее. Шан – мать-одиночка, воспитывающая прелестного трехлетнего сына по имени Оуэн. Мальчуган – само очарование, но при желании легко превращается в дьявольское отродье. Она любит его до беспамятства, хотя иногда эти двое напоминают странную парочку. Моя роль, как крестной, заключается в том, чтобы усмирять мамашу в моменты драмы.
– Извини. – Когда я рассказываю ей о взрыве газа, она не в силах поверить.
– Боже мой. Я думала, взрывы газа – это миф.
– Хм… определенно – нет. Мои синяки тому доказательство.
– Ты уверена, что это не теракт? В Лондоне вот уже сколько лет держится четвертый уровень террористической опасности. – У Шан слишком богатое воображение, возможно, подогреваемое бесконечной видеоигрой «Король Лев», давно перешедшей в ту стадию, на которой ползание по полу в роли Симбы лично мне кажется невыносимо скучным.
– Это был не теракт. Да и зачем кому-то атаковать Нанхед? Про него никто и слыхом не слыхивал, – возражаю я.
– Справедливое замечание. Полагаю, даже ИГИЛ[14] не интересуют монахини, – признает она. – И все же жаль. Мы могли бы запустить твою кампанию в социальных сетях на фоне этих событий.
– Но мне не нужна кампания в социальных сетях.
– Она могла бы привлечь к тебе богатого бойфренда. Может, даже модель от Кельвина Кляйна.
– Мне не нужен богатый бойфренд. Как и модель от Кельвина Кляйна.
– Ты с ума сошла? Почему нет? – Шан отказалась от поисков партнера для себя, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Честно говоря, хотя она и жалуется на то, что приходится воспитывать Оуэна в одиночку, я не думаю, что она готова разделить с кем-то его детство. Но она все еще возлагает большие надежды на устройство моей личной жизни. Когда прошлым летом мы обе подсели на «Остров любви»[15], она сразу подала заявку на следующий сезон, отправив мои анкетные данные, но занизив возраст на пять лет. Заявку отклонили со скоростью света. По-видимому, даже гораздо более молодая версия меня недостаточно привлекательна, худа и глупа, чтобы праздно шататься вокруг бассейна в окружении мускулистых парикмахеров из Эссекса.
– Ладно, может, богатый бойфренд меня бы и устроил, – сдаюсь я. – Но только не в том случае, если для этого нужно делиться подробностями своей жизни с сотнями тысяч подписчиков в Instagram.
– Ладно. Ты бы все равно выглядела дерьмово. А накладные ресницы смотрелись бы на тебе, как паучьи лапки, – соглашается она.
– Спасибо. Я запомню.
– И как долго ты собираешься там торчать?
– Надеюсь, всего несколько дней. Пока моя квартира не станет пригодной для жилья. Уверена, квартирная хозяйка как раз ведет тяжбу со страховой компанией, пока мы разговариваем.
– Значит, это растянется… на несколько лет.
– Боже, нет. Надеюсь, что нет.
– А твоя кузина знает, что ты терпеть не можешь собак?
– Хм… я еще не говорила ей об этом.
– Держу пари, собаки уже это знают. Животные обладают особой интуицией.
– Ну, они, кажется, тоже не в восторге от меня.
– Неудивительно. Хотя, может, за это время твое отношение к ним изменится.
Я бросаю взгляд на Пегги, которая зарывается носом в свои самые интимные места с энтузиазмом охотника за трюфелями.
– Вряд ли.
Это правда. Я терпеть не могу собак. Хотя не часто признаюсь в этом на публике. Среди британцев это все равно что сказать, что ты не любишь шоколад. Или солнечный свет. Или мир во всем мире. Так или иначе, я виню в этом свою мать. Когда мне было шесть лет, на какой-то недолгий период вскоре после того, как она бросила моего отца, ее новым мужем стал лысеющий коротышка из Мидлендс[16] по имени Рассел, которого она подцепила и захомутала так быстро, что за это время не вырастить даже кресс-салат. Гамлет пришел бы в ужас. Я так уж точно была ошарашена, хотя мать делала вид, будто этого не замечает.
Рассел владел компанией по поставке арматуры для ванных комнат, и это означало, что он был знатным сантехником, хотя мама настаивала на том, чтобы на людях называть егопредпринимателем. Помимо этого он был хозяином двух сексуально озабоченных мопсов – Пикла и Пеппера, – которые трахали все, что оставалось неподвижным более трех секунд, включая меня.
До этого у меня не было опыта общения с собаками, и в шестилетнем возрасте я относилась к ним совершенно равнодушно. Конечно, я читала о них в книгах, видела их по телевизору, даже владела несколькими приятными на ощупь игрушечными версиями, но мой шестилетний разум воспринимал их скорее как мифических существ вроде драконов или единорогов. Никто из наших соседей, как и из моих школьных друзей или многочисленных родственников собак не держал. Когда на улице нам встречались собачники, выгуливающие своих питомцев, мама не выказывала умиления, а резко притягивала меня к себе, дожидаясь, пока они пройдут мимо. И любое предложение завести какое-нибудь домашнее животное отметалось быстро и безоговорочно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Томас Стернз Элиот (более известный под сокращенным именем Т. С. Элиот, 1888–1965) – американо-британский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1948 года. Ему принадлежит цитата: «Апрель – самый жестокий из всех месяцев».Здесь и далее примечания переводчика.
2
Северная линия – линия Лондонского метрополитена, пролегающая с севера на юг.
3
Юбилейная линия или Джубили – десятая по счету линия Лондонского метрополитена, связывающая северо-запад Лондона с его восточной частью.
4
Рождественский календарь – традиционный в Европе календарь для отслеживания времени до наступления Рождества; по традиции это открытка или картонный домик с открывающимися окошками, где в каждой ячейке лежит конфета, записка с пожеланиями или подарки.
5
«Просто скажи “нет” – социальная кампания, часть американской программы «Война с наркотиками», получившая широкое распространение в 1980-х и в начале 1990-х годов. Слоган был придуман и использован первой леди Нэнси Рейган в годы президентства ее мужа.
6
Capital Radio – лондонская круглосуточная коммерческая радиостанция; передает преимущественно популярную музыку и развлекательные программы.
7
Район Лондона; точка соединения внутригородского Риджентс-канала с каналом Гранд-Юнион, тянущимся до самого Бирмингема.
8
National Health Service – Национальная служба здравоохранения; государственное учреждение в Великобритании, созданное в 1948 году, с целью обеспечить всем жителям страны возможность получать бесплатную медицинскую помощь.
9
Набирающая популярность офисная практика, когда в помещении ставится некоторое количество свободных столов, за которыми по очереди сидят присутствующие в офисе сотрудники. Каждый волен выбирать себе место, которое ему нравится.
10
Британская транснациональная корпорация, крупнейшая розничная сеть в Великобритании.
11
Блюдо мексиканской и техасской кухонь. Название взято из испанского языка и означает буквально «чили с мясом».
12
Яичница (исп.).
13
Дартмур – холмистая болотистая местность площадью около 954 км² в графстве Девон в Юго-Западной Англии.
14
Международная террористическая организация.
15
Популярное британское реалити-шоу.
16
Территория Англии, охватывающая ее центральную часть вокруг города Бирмингем.