Натали М. Живая

"Первая встреча"

«Ты все также думаешь, что я не умею любить?» — спросила она, глядя на волны. Солнце светило ярко, и лучи падали прямо на её локоны, которые развивались на ветру. В руках был любимый капучино, и она теребила стакан от волнения, будто пытаясь удержать в пальцах хоть каплю уверенности

....Десять лет назад, окончив школу, я шагнула в огромный и неизвестный мне мир с большими мечтами — и с полным непониманием, куда идти. Рада представиться: я — Натали. Обычная девочка из посёлка неподалёку от города N. Моя жизнь казалась непримечательной для всех, а моё будущее, казалось, было предопределено заранее теми, кто обо мне «заботился».

«Опять гуляла всю ночь со своими друзьями? Посмотри, Лена готовится к поступлению, а ты о чём думаешь? Ты думаешь становиться человеком в этой жизни или так и будешь жить в своих мечтах?» — так говорила мама, искренне веря, что эти слова меня замотивируют. Она ждала, что я встрепенусь и побегу готовиться к поступлению. Но я даже не знала, кем хочу стать.К окончанию школы мне было шестнадцать. Я немного играла на гитаре, любила русский язык и петь, а с математикой так и не сложилось — разве что научилась считать деньги, которых у нас никогда не было. И всё же чудом я поступила на экономический факультет: мне предстояло стать бухгалтером. Ох, как же это звучит… Но на деле это оказалась профессия, от которой меня тошнит по сей день. Вечная волокита с бумагами, бесконечные подсчёты — «прелесть», которую ценили все, кроме меня.

Отмахавшись тем, что главное — я поступила, я всё равно продолжала мечтать о самом важном: встретить свою любовь. Все дни лета я жила у бабушки. Мы почти не виделись: она работала, а я помогала с делами по дому — и тут же убегала гулять, будто боялась, что тишина и размеренность заберут у меня последние искры мечты. Будто если хоть на минуту задержусь среди кастрюль и выглаженных полотенец, эти искры тихо погаснут, и я стану такой же ровной, как линии на клеёнке кухонного стола.

В самое обычное летнее утро я проснулась, включила телек — там беззвучно мелькали какие-то ток-шоу, будто кто-то забыл выключить звук ещё в прошлом веке, — и запустила вентилятор. Он натужно загудел, разгоняя густой, нагретый ещё с вечера воздух. Потом взялась за телефон, чтобы полистать ленту ВК. Хотелось просто залипнуть в чужие жизни: кто куда съездил, кто что приготовил, у кого кот сел в коробку и стал звездой дня. Это было как глоток чего-то живого.

На дворе июль 2017 года. Стоит жара, такая, что асфальт в посёлке кажется чуть ли не липким, а тени от деревьев — слишком маленькими, чтобы в них спрятаться. Мы с подругой Аней строим планы на вечер.

— Звонил Тема, предлагают сегодня пойти в поход с ночёвкой недалеко от дома, ты как? — писала Аня, зная, что я, конечно же, буду «за»!

— Ань, что за глупые вопросы? Конечно же да. Ты знаешь, я люблю такие вещи.

— Окей, будут я, ты, Вика и наши пацаны. А Дашка приехала?

— Нет, она будет только к следующим выходным.

— Ладно, можно было бы и её позвать, было бы веселее. Кстати, бери гитару с собой, споём наши песни.

— Договорились, тогда до встречи.

— Созвонимся.

Я улыбнулась, представляя, как вечером мы будем сидеть у костра, и Вика будет рассказывать свои бесконечные истории, в которых правда и вымысел уже давно переплелись так крепко, что и не разобрать. А я возьму гитару, и мы споём что-нибудь из старого, из того, что знаем наизусть, но всё равно каждый раз поём так, будто это в первый раз.Только я хотела убрать телефон и взяться за дела — надо было ещё картошку почистить, да и пол протереть, пока бабушка не вернулась, — как вдруг экран вспыхнул коротким уведомлением: «Привет, может быть, всё-таки познакомимся?»

Владимир… Кто это ещё такой?Не открывая сообщение, я в голове начала перебирать всех Владимиров, которых знала: Вова из старшего класса, который вечно списывал у отличников; дядя Вова, папин друг, который каждый Новый год приносил банку домашних солёных огурцов; ещё какой-то Вова, кажется, сын маминой подруги… Но ни один из них не стал бы писать мне в ВК. Да и стиль сообщения был совсем не их.Пальцы замерли над экраном. Внутри шевельнулось что-то вроде лёгкого раздражения пополам с любопытством: ну вот, опять какой-то парень, которому показалось, что по фоткам можно понять всю твою жизнь. Я уже хотела смахнуть уведомление, как вдруг вспомнила: апрель. Тогда мне пришло похожее сообщение. Короткое, неловкое, с какой-то попыткой пошутить. Я тогда ответила сухо: «Спасибо, не хочу знакомиться». И забыла.А теперь он снова здесь.Сердце ёкнуло не от волнения, а скорее от внезапного осознания: он не сдался. Или, может, просто не понял моего отказа. Или понял, но решил попробовать ещё раз. В моменте от этого стало одновременно и неловко, и как-то приятно — будто кто-то увидел в моих фотографиях что-то, что мне самой иногда казалось незаметным.Я открыла диалог.

- Привет, может быть, всё-таки познакомимся? Я в апреле писал, ты тогда сказала, что не хочешь. Прости, если навязываюсь. Просто твои фотки… они такие настоящие. В них столько жизни, будто ты каждую секунду ждёшь какого-то приключения. Я тогда не смог забыть. И вот думаю: может, сейчас ты уже не против? Можем просто поболтать. Или если нет — я всё пойму, честно.

Я перечитала сообщение три раза. На четвёртый — улыбнулась. В его словах не было той самоуверенности, которая всегда заставляла меня закрывать диалоги через минуту. Наоборот, он будто сам немного стеснялся, признавался в своей неловкости, и от этого становилось легче.

- А, теперь вспомнила… Ты в апреле писал. Прости, что тогда так резко. Просто день был какой-то тяжёлый, всё раздражало. А сейчас… сейчас как раз собираюсь в поход с ночёвкой. Смотрю на рюкзак и думаю, что важнее: гитара или второй батон хлеба.

Ответ пришёл почти сразу, будто он сидел и смотрел на телефон, боясь пропустить ответ.

-Однозначно гитара. Хлеб можно купить в любом магазине, а вот когда ты поёшь у костра — это уже магия. Можно даже одну песню для меня записать, если не лень. Или просто расскажи потом, как всё было.

Я закусила губу, стараясь сдержать улыбку, которая становилась всё шире.

- Ладно, уговорил. Гитара едет со мной. Но песню только если костёр будет хороший и звёзды будут яркие. Такие условия.

- Договорились. Тогда я буду ждать рассказа про костёр и звёзды. И если вдруг захочешь просто поболтать между делом — я тут.

Я отложила телефон и посмотрела в окно. За стеклом раскалялся воздух, листья на деревьях висели неподвижно, будто устали шевелиться. Но внутри всё вдруг стало двигаться: мысли, чувства, какие-то маленькие надежды, которые я прятала даже от себя.

Лето больше не казалось просто чередой одинаковых дней. Оно вдруг стало пространством, где может случиться что-то новое. Даже если это просто переписка с парнем, который заметил тебя по фотографиям.

После того похода наша переписка с Вовой стала ежедневной. Я просыпалась — и первое, что делала, тянулась к телефону. В те дни нам не удавалось увидеться, так как он нес службу в нашем городе. Вова часто писал про армию: про подъёмы в шесть утра, про то, как сержант гонял их на плацу, про капусту в столовой, которую он ненавидел с детства. Я отвечала про бабушку, про баню, в которой мы парились каждую пятницу, а после сидели возле нее и любовались звездами, про то, как жара не спадает даже к ночи. Мы болтали обо всём и ни о чём, и это «ни о чём» было почему-то важнее всего.

Как всегда, не успев открыть глаза я потянулась к телефону.

- Снова меня не пускают в увал. Вообще. Уже третий раз отказ.

- Совсем никак?

- Совсем. Но… может быть ты приедешь сюда, мы можем увидеться у КПП. Хотя бы на полчаса. Я понимаю, это далеко, и ты не обязана. Просто говорю, что есть такой вариант.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё сжимается. Через весь город. Одна. В военную часть. Я ни разу там не была. Но отказать ему — или, что хуже, сказать «давай потом» — я не могла. Он и так писал это сообщение, наверное, минут пять набирал и стирал.

- Хорошо. Приеду. Только мне нужен адрес. Хочешь я привезу тебе что-нибудь вкусненькое?

- Серьёзно? Приедешь?

- Серьёзно. Когда?

- В субботу. Я всё узнаю, как тебя пропустят. Напишу. И, да, по поводу вкусненького... Помню ты рассказывала как вы с бабушкой печёте пиццу по пятницам и кушаете ее после бани. Может быть мне достанется пару кусочков?

Суббота была через три дня. Три дня я ходила по дому, делала вид, что всё как обычно — мыла полы, чистила картошку, бегала в магазин, — а сама прокручивала в голове, как это будет. Что надеть. Что сказать. А вдруг он окажется совсем не таким, как по переписке? А вдруг я ему не понравлюсь вживую? А вдруг мне — он?

В субботу утром я встала раньше будильника. Бабушка ещё спала. Я тихо открыла шкаф и стала перебирать вещи. Джинсы? Слишком просто. Майка? Жарко будет. И тут глаза упали на него — красное платье. Алое, лёгкое, чуть выше колена. Я купила его весной на рынке, надевала всего пару раз. Оно лежало на полке, будто ждало.

Я вытащила его, прижала к себе, посмотрела в зеркало. Ну, нормально. Даже хорошо. Волосы соберу в хвост — так проще, жара всё равно. Кеды — на каблуках я в жизни нормально не ходила, а тут ещё через весь город ехать.

Бабушка проснулась, когда я уже собиралась.

— Ого, — она остановилась в дверях, вытирая руки полотенцем. — Это ты куда в платье-то?

— К подруге, — соврала я, не глядя ей в глаза.

— К подруге, — повторила бабушка с такой интонацией, что я поняла: она не поверила ни на секунду. Но спрашивать не стала. Только качнула головой и ушла на кухню.

Дорога заняла почти два часа. Автобус, потом пешком через кварталы, которые я никогда раньше не видела. Я шла и повторяла про себя его подсказки: «Прямо до остановки, потом направо, увидишь забор с колючкой — это и есть часть». Солнце жарило в спину, платье прилипало между лопаток, в руке — пакет с бутылкой воды и парой кусочков пиццы, которую я обещала привезти. Когда я наконец увидела тот забор — серый, высокий, с колючкой поверху, — сердце застучало так, что я его слышала. У КПП стоял часовой. А чуть поодаль, за оградой, — он.

Вова.Х

уденький, в военной форме, которая сидела на нём чуть мешковато, будто сшита для кого-то крупнее. Но улыбался — широко, открыто, и на щеках проступили ямочки. До этого я их только на одной фотке видела. А тут — живые. Он махнул мне рукой, и я поймала себя на том, что улыбаюсь так, что щёки болят.

Меня пропустили на КПП. Выдали какой-то пропуск, часовой кивнул. И вот мы стояли друг напротив друга — впервые не через экран, а по-настоящему.

— Ты в красном, — сказал он. Не как комплимент, а как факт. Будто проверял, что я настоящая.

— А ты в форме, — ответила я и тут же подумала: какая же я идиотка, что могла сказать что-то нормальное?Он засмеялся. Тихо, коротко. И я увидела эти ямочки снова — и всё, внутри что-то перевернулось.

Мы сели на скамейку у КПП. Он рассказывал про часть, про ребят, с которыми служит, про то, как утром уронил фляжку на плацу и весь взвод ржал. Я слушала и думала: вот он, тот парень из ВК, который писал мне про пирог и боялся показаться навязчивым. Тот, кого я отшила в апреле. И он оказался настоящим. Не лучше и не хуже, чем по переписке — просто настоящим. Живым. С ямочками и худыми руками в рукавах формы.

Время летело. Он посмотрел на часы, потом на меня.

— Мне скоро обратно, — сказал он. И добавил тихо: — Я не хочу.

Я тоже не хотела. Но время же не остановишь.Он встал, протянул руку. Я встала тоже. И он вдруг шагнул ближе, обнял — осторожно, будто боялся помять — и поцеловал. Быстро, неловко, губы сухие от жары. Но мне было всё равно. Это был мой первый поцелуй. У КПП военной части, в красном платье, с парнем, которого я почти не знала и уже знала лучше, чем кого бы то ни было.

Когда он отстранился, я увидела, что он покраснел. Вот так — весь, до ушей. И ямочки пропали, потому что он перестал улыбаться — просто смотрел на меня серьёзно, будто пытался запомнить.

— Приезжай ещё, — сказал он.

— Приеду, — ответила я.

Он ушел в часть, а я отправилась на остановку. Дорога до нее была быстрой, будто 1000 бабочек поселились у меня в животе, а за спиной выросли крылья. Обратно я ехала в автобусе и смотрела в окно. Город мелькал за стеклом — серые дома, вывески, люди на остановках. А я сидела с пакетом, в котором осталось два нетронутых кусочка пиццы, и чувствовала на губах его поцелуй. Тёплый, неловкий, настоящий.

Дома бабушка сидела в зале возле телевизора, пила чай.

— Ну как там подруга? — спросила она, не оборачиваясь и с ухмылкой.

— Нормально, — сказала я.

Бабушка промолчала. Но когда я прошла мимо неё к комнате, она тихо сказала мне в спину:

— Платье красивое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.