Полная версия:
Ната Окдер Эрфит 2: Реванш
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Создалось впечатление, будто я оказалась запертой в пустой коробке, отрезанной от всего привычного и комфортного. И за это можно поблагодарить только себя.
Телефон затрезвонил, но выключился прежде, чем я успела ответить на звонок сестры. Пока добиралась к близнецам, чего только не надумала: Мэри взорвала им всю канализацию, возможно, раскидала парней в стороны силой мысли. А если она решила им открыто продемонстрировать на что способна? Испортила всю бытовую технику? Отправила парней больницу? Одна мысль была богаче другой.
Да я и сама чуть не натворила сверхъестественных дел, когда заметила ее, нервно похаживающую из стороны в сторону недалеко от дома ребят. Она была в той же одежде, в которой ложилась вчера спать, гулька на голове растрепалась, а волосы свисали неровными прядями, будто она несколько раз запускала в них пальцы. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, глаза — широко раскрыты, словно она только что увидела что‑то пугающее.
— Мэри? — тихо позвала я, делая осторожный шаг вперёд.
Она вздрогнула, резко обернулась и на мгновение застыла, будто не узнавая меня. Потом её плечи опустились, и она выдохнула:
— Наконец‑то…
— Что случилось?
— Кажется, что близнецы теперь тоже в курсе, — промямлила она, прикусив губу. — Теперь не знаю что делать.
Я молча уставилась на нее, всем видом требуя продолжения. Рот даже открывать пока не хотела, боясь сорваться на крик. Мэри напряглась. Не исключаю того, что мои глаза покраснели.
— Короче, случилось это вот как. Просыпаюсь, потягиваюсь — обычное дело, верно? Зеваю, глаза протираю… и тут замечаю: надо мной в воздухе болтается блокнот, рядом цветочный горшок кружится, ещё какие‑то мелочи. А потом — бум! — все разом упали. Я чуть с кровати не свалилась от испуга. В этот момент кто-то из братьев постучал в дверь, и я с перепугу… её вышибла.
На какой-то миг настала тишина. Я все пыталась представить то, что только что описала сестра. Она же, временами бросала на меня трусливый взгляд.
— Кто-нибудь из парней это видел?
— Не то что бы, – замялась она, потеребив край футболки. — Скорее ощутил. За дверью был Максим в этот момент. Вроде как. Я их путаю.
— Так. А Тим где был?
— Не знаю. Я так быстро убежала, что и не заметила. Что теперь делать?
— Так и знала, что одну тебя оставлять — плохая затея.
— Не будешь же ты все время нянчиться со мной?
— А что ты предлагаешь? Мне бы, к примеру, не помешала подобная помощь в самом начале познавания себя как эрфита. А ты уже сейчас сильнее меня.
— Не хочу! — простонала сестра. — Я не могу это контролировать! А ты меня при этом жутко бесишь.
Увидев, как рядом с нами поднимается мусорное ведро, я постаралась незаметно его опустить, чтобы Мэри еще больше не расстроилась, что не контролирует свои силы.
— Так куда мне теперь идти? Туда, куда мне хочется больше всего, из-за тебя кстати, — я не могу. Близнецы наверняка боятся меня. Дома я могу навредить родным. Мне некуда податься!
— Бедная ты несчастная! — продолжила ее мысль я, слегка передразнивая. Просто не удержалась. Мэри резко и раздраженно посмотрела на меня. В какой-то момент я заметила в ней черты, которых не видела прежде никогда. Уловить, что именно изменилось, не получилось, но стало не по себе. Эти изменения выглядели, мягко говоря, недружелюбно.
Я невольно отступила на шаг, задержала дыхание, но стоило мне моргнуть, как всё исчезло. Передо мной стояла моя насупившаяся младшая сестра.
— Как думаешь, Максим жив? — трусливо поинтересовалась она, а у меня внутри все оборвалось. Что бы там не случилось, я должна была помочь другу. К счастью, на домофон он ответил и открыл дверь в подъезд, значит, по крайней мере, был жив и мог двигаться. Мэри еле заметно выдохнула.
Максим придерживал у головы холодный компресс, когда открыл нам дверь. Выяснилось, что он и сам ничего не понял. А Тимура не было в тот момент.
Решив не искушать судьбу, мы покинули и этот дом. Бродили по улице с рюкзаками за плечами, как две беспризорницы, не знающие куда податься. Город вокруг жил своей жизнью: машины шуршали по асфальту, люди спешили по делам, а мы словно застыли вне времени, попросту не вписываясь в данную обстановку.
Наступал вечер. Ванька настаивал на том, чтобы мы вернулись к нему, но, после того разгрома, которое настигло его квартиру, мне не хотелось это делать даже без сестры.
Куда бы мы не пошли, везде становилось опасно. Я пыталась научить сестру трюку, который раньше частенько использовала: всю излишнюю энергию пускать в разрушение предметов, находящихся в руках. Мне удобней было использовать камни. Мэри все никак не могла понять принцип действия: камни подлетали в воздух, дрожали, даже нагревались в ее руках, но не рассыпались.
В итоге, пришлось идти домой. Лишь стоило нам переступить порог, как на меня нахлынули те эмоции, что испытывала мама: тревога, обида, разочарование.
Выйдя нам навстречу, она лишь сложила руки у груди и выжидающе смотрела. Никаких лишних движений, никаких резких слов. Только этот взгляд, который будто сканировал нас насквозь. И я, и сестра сразу поняли, что она знает о нашей лжи.
— Ну что, — произнесла она тихо, но так, что мы обе вздрогнули, — расскажете сами или мне начать?
Мэри сглотнула и покосилась на меня. Я почувствовала, как ладони стали влажными.
— Я знаю, что не было никакой картошки, что ни одна из вас не была на учебе, — тихо сказала она. — И знаю, что вы выключили телефоны. Но я не понимаю — почему? В секту попали? Наркотики? Плохая компания?
— Ничего такого, — вздохнула я. В голове мелькнула мысль о том, чтобы рассказать ей правду, но, после ее предположения о наркотиках, я поняла, что этого лучше не делать. Лишь только я заикнусь, что умею двигать вещи силой мысли, как автоматически подтвержу ее опасения. А красные глаза при демонстрации силы могут возыметь противоположный ожидаемому результат.
— Мы просто искали… — начала тихо Мэри, — искали место, где можно быть собой.
Я толкнула ее локтем, надеясь остановить, но сама на мгновение застыла — от ее карманов исходил жар. Видимо она все-таки прислушалась к моему совету и прихватила с собой пару камней, но, вместо того, чтобы разрушить, она их раскалила. Только тогда я уловила запах, похожий на тот, который возникает от утюга, когда гладишь вещи.
— Мы не сделали ничего плохого, — продолжила я торопливо. — Просто решили пропустить школу. Погулять, подумать, отдохнуть от всего. Не хотели тебя расстраивать, поэтому и соврали. Прости.
Мама пристально посмотрела на меня, потом на Мэри, которая старательно разглядывала свои ботинки.
— Расстраивает не прогул, а ложь. И то, что вы не доверяете мне настолько, чтобы сказать правду.
Когда вошли в свою комнату, обе расслабленно выдохнули. Мэри достала из карманов камни. Они были не на столько горячие, чтобы обжечь, но достаточно тёплыми, чтобы хорошенько прогреть. Вспомнила, как в детстве мама лечила мне больное ухо: раскаляла соль на сковороде, высыпала в носок и прикладывала. Температура была примерно той же.
Все-таки, наши способности немного отличались, как оказалось. Я лишь смутно представляла, как сделать то же, что и сестра, в то время как Мэри не понимала моего способа справляться со стрессом.
Ваньку теперь и на пороге не желали видеть, ведь, это именно он присел маме на уши, выгораживая меня и Мэри. Мама, хоть и была отходчивая, могла долгое время еще делать вид, что сердится.
Еще один учебный день мы пропустили — надо было найти хотя бы учебники в куче хлама, накрытого под клеенкой. Но, что учебники, что тетради, оказались не в лучшей форме после стеклянного вихря, устроенного моей сестрой на днях. Потом наступили выходные. Каждая из нас понимала, что к повседневным заботам вернуться придется. Как бы мы не пытались отсрочить выход обновленной Мэри в общество, это было неизбежно.
Глава 8
Мэри все время разговаривала по телефону, уходя в другую комнату. Я старалась не приставать к ней с расспросами. Знала, что она сама мне все расскажет. Просто не выдержит.
Главное, чтобы это был не мой парень.
Я не видела Ваню всё это время, и, к собственному удивлению, не так уж сильно и соскучилась. Странно…
Он пару раз порывался прийти, но я твёрдо стояла на своём: надо подождать, пока мама успокоится. А она злилась и на меня, и на него. И всё же я почти не сомневалась, что он всё равно приходил. Просто держался в тени у подъезда, смотрел на мои окна, а потом уходил, чтобы не навязываться.
Зато мы почти закончили ремонт в комнате. Пришлось все-таки клеить обои с принцессами. Какая разница? В скором времени и эти могут прийти в негодность, учитывая, что в комнате живут сразу два эрфита. Очень много вещей пришлось выкинуть. В том числе и мягкие постельные принадлежности, в которых застряли осколки стекла. Что можно было — мы починили. Но все равно ночевали в комнате братьев.
Как-то раз, телефон Мэри снова завибрировал. Посмотрев на него, сестра улыбнулась.
— Чего сияешь? Кто это? – поинтересовалась я, надеясь, что это не мой парень ей написал. А еще вспомнила об Игоре. Я так и не придумала как от него избавиться.
— Масик, — улыбаясь, ответила девушка и блаженно прижала телефон к груди. — Зовет меня гулять. Даже не знаю, кто мне больше нравится: он или Тимурчик. Сможешь меня прикрыть?
— Постараюсь, – ответила я неуверенно. Хотела и об Игоре спросить, но не стала ее будоражить лишний раз. Да и то, как она назвала братьев, заставило меня содрогнуться. Меня всегда подташнивало от всех этих любовных прозвищ вроде заек или солнышек. Но еще больше раздражало: уменьшительно-ласкательное изменение имени человека.
Масик! Б-р-р!
Сестра настолько увлеклась Максимом, что мне и на следующий день пришлось её прикрывать. В субботу это было сделать не просто, поскольку мама была дома. Приходилось то душ включать, создавая видимость, что Мэри там. То разговаривать вслух сама с собой, имитируя беседу с сестрой.
— Ага! — процедила мама из прихожей. — Явился!
Выглянув из-за угла, я увидела Ваньку в дверном проеме и маму, со скалкой в руках. Меня немного разозлил тот факт, что он не предупредил меня о своем приходе, но нисколько не удивил. Его назойливость уже начинала раздражать. Неужели он не понимал, что мне не до него сейчас?
Помогать ему я не собиралась — сам напросился. Поэтому отправилась в комнату, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Краем уха слышала их разговор.
– И не стыдно тебе? – поинтересовался парень, оказавшись в проеме моей комнаты.
– А ты как прошел? – выпалила я удивленно.
– Договорился, – хитро усмехнулся он, подходя ближе.
– Так быстро?
– Тебя это удивляет? – произнес он, по-кошачьи игриво заглянув мне в глаза.
Я ждала объятий, или еще чего, но этого не последовало.
– Пойдем.
– Куда?
– Прогуляемся, – все так же загадочно произнес он. Это выбивало меня из колеи. Что он задумал?
– Я тут как бы сестру прикрываю.
– Уже все улажено, расслабься, – потеребил ухо он. – Ну, ты идешь?
Проходя мимо кухни, я встретилась взглядом с мамой, которая кивнула Ване, явно намекая на что-то. Он улыбнулся и кивнул в ответ.
– Что происходит? – не поняла я, когда мы вышли из квартиры. Парень молча нажал кнопку лифта, который на днях починили. Меня настораживала отстраненность парня, но еще больше — молчаливость. Это неспроста.
Но почти все стало ясно, как только мы зашли в лифт. Не успев моргнуть, я оказалась зажата и поцелована. Заморгал свет. Я почувствовала улыбку на лице парня.
— Мам? — послышался откуда-то детский голосочек.
Показалось?
— Кхе-кхе! — уже не детским голосом.
Я, как могла, посмотрела в сторону звука, после чего резко отодвинула парня от себя, заметив недалеко людей. Оказывается, лифт уже приехал.
— Я надеялся, что он сломается, — прошептал Ванька, после чего за руку вывел меня из лифта.
Странно, но я не почувствовала той радости, что обычно, при встрече с ним. Что-то было не так. Наверное, неожиданная встреча.
— Что ты сказал моей маме?
— Не важно, — усмехнулся он. — Главное, что ты сейчас рядом со мной.
— Почему не сказал, что придешь?
— А смысл? Ты бы снова отнекиваться начала. На самом деле, мне надо было прийти раньше, с твоей мамой очень легко договориться.
— Завтра тоже договариваться будешь?
— Завтра я уеду.
— Куда? — поинтересовалась я почему-то радостно. Ваня это заметил, даже бровь приподнял.
— По работе на несколько дней. Я бы хотел, чтобы мы поехали вместе, но, у тебя будет другая задача: походи пока в универ. Я обещал теть Наташе, что ты возьмешься за ум. Мариетта же ходит в школу?
— Не совсем…
— Та-ак… — протянул Ваня сердито, словно родитель, собирающийся отчитать непослушного ребенка. Мне это не понравилось — я явно сильнее его, и вовсе не глупее, поэтому слышать этот тон было довольно обидно. Захотелось оставить его одного и уйти по своим делам. Мимолетно даже мелькнуло сожаление о том, что он еще не уехал.
— Расстроилась, что я уезжаю? Или не рада меня видеть?
— Что ты, — улыбнулась я. — Рада, конечно.
Но тут же поймала себя на мысли, что это не так. И хуже всего было то, что, кажется, он это тоже заметил. Но, к счастью, не стал приставать с расспросами, хоть и бросал на меня косые взгляды. Я и сама не могла понять, что со мной происходит. Это было и не беспокойство за сестру, и не усталость, даже не плохое настроение. Здесь крылось что-то другое. И от этого Ванькино присутствие, такое привычное и родное, вдруг казалось в тягость.
Глава 9
Почти весь следующий день я игнорировала Ваню. Просто решила для себя, что так надо. Хотел уехать, зачем тогда названивать? Его маниакальная мания постоянно напоминать о себе до безобразия раздражала. И без того забот хватало. В голове вертелись десятки вопросов, на которые нужно было найти ответы.
Хорошо, что у меня был человек, если его можно так назвать, который мог мне с этим помочь. По крайней мере, он бы понял, насколько сильна моя сестра. И как так вышло, что ее способности проявились лишь сейчас.
Концентрироваться на конкретных моментах не стала, понимая, что общение со старым эрфитом никогда не идет по моему плану. Наверняка, во время беседы с ним, у меня появятся совершенно другие вопросы. Интересно, видя меня теперь: сильную, с покрасневшими глазами, будет ли он замахиваться палкой, как при прошлых встречах? Станет ли ворчать на меня? Наверняка отругает за то, что не позвала на помощь, когда эрфит напал, и, тем самым, проявит заботу.
Но меня ждало разочарование — как бы я не звала его, он не объявился. Понятно, что он не будет постоянно в лесу торчать, ожидая, когда я соизволю к нему прийти, но меня все равно удивило его отсутствие.
Когда возвращалась с питомника, вновь встретила Ивана. Я-то думала, что он уехал, а значит: смогу хоть немного отдохнуть от него.
Он расхаживал недалеко от огороженной на ремонт детской площадки. По его резким, нервным движениям я сразу поняла: меня ждёт не самый приятный разговор. От одной этой мысли передёрнуло.
Снова начнёт выяснять, что со мной не так, почему не отвечала на звонки, что происходит… Эти мысли только сильнее заводили.
Я скользнула по нему придирчивым взглядом. И вдруг осознала: в нём и правда нет ничего особенного. Вечно лохматый и неряшливый, будто только что выбрался из колючих кустов. Жутко назойливый, словно его мир крутится только вокруг меня, и любая моя попытка выкроить себе хоть пару часов тишины воспринималась им как предательство. И эта его привычка постоянно прощать мне все промахи… Подумаешь, пол квартиры разнесла! Интересно, что же такого я должна сделать, чтобы он отстал от меня? И всему виной эти несносные нейрофы, из-за которых он и прилип ко мне, как пиявка.
Ваня заметил меня, замер на полшаге, и посмотрел так, словно я у него что-то украла, а потом скрывалась несколько дней.
— Наконец-то, — выдохнул он раздраженно.
— Почему ты не уехал?
— Как я мог уехать, не попрощавшись? Ты вообще видела, сколько я писал и звонил?
— Видела, — коротко бросила я, передернувшись от его слов. — Просто не хотела отвечать.
Он будто запнулся на полуслове, вытаращив на меня глаза.
— То есть, как это «не хотела»? Все еще дуешься за тот поцелуй с Мариеттой?
— Спасибо, что напомнил, — проворчала я. — А ты не думал, что мне иногда нужно время, чтобы побыть одной? Столько всего произошло за последнее время…
— Да, я в курсе. А обо мне ты подумала? Я тут с ума схожу, ношусь по всему району, ищу тебя, пытаюсь дозвониться. Что только себе не надумал! А если бы эрфит напал?
— Я не просила тебя бегать, — сказала я чуть резче, чем хотела. — И с ума сходить тоже не просила.
Он будто отшатнулся от этих слов, хотя стоял на месте.
— С чего ты взял, что мне нужны все твои похождения? Из обычного дня сделал какую-то катастрофу! Может быть, мне хотелось побыть одной.
— Могла бы просто сказать об этом!
— Как будто бы ты послушал, — хмыкнула я.
Ваня взялся руками за голову и явно удивился моим словам. Я лишь раздраженно закатила глаза.
— Так, и что дальше? – спросил он вздыхая. — Дать тебе время? Час? Три? Сутки? Сколько?
То, с какой интонацией он это произнес, меня только разозлило. Словно не договориться хотел, а поиздеваться.
— И что я теперь сделал не так? — холодно спросил он, заметив дрожь земли вокруг нас.
Да, рядом с ним я частенько теряла контроль. Он подался вперед, слишком резко, явно намереваясь либо обнять, либо поцеловать. Я вовремя отступила назад. В воздух подлетели мелкие предметы.
Глядя на Ваньку, пытающегося мне что-то объяснить, я вдруг поняла, что с ним всегда будет так: парящие вещи, сломанные предметы, потеря контроля и я, ненавидящая себя за то, кто я есть.
Мне вдруг стало ясно, что я устала. Хотелось, чтобы всё было проще. Чтобы рядом был кто-то, кто не смотрит на меня как на загадку, которую надо разгадать, или как на опасность, которую нужно обезвредить.
Было бы не плохо обзавестись парнем, с которым я не буду чувствовать себя монстром, разрушающим все вокруг. С которым смогу спокойно проводить время, зная, что не наэрфичусь неожиданным образом. И главное, который будет любить меня на самом деле, а не по какой-либо сверхъестественной причине.
— Давай расстанемся. На время, — неожиданно предложила я, прервав его монолог, который пропустила мимо ушей.
Ваня молча сделал пару шагов назад, нервно сжимая кулаки. Затем резко, со всей силы, ударил рукой об ограждающий площадку бетонный забор. Послышался грохот. Парень ошарашенно посмотрел сначала на меня, затем на образовавшуюся в заборе дыру, потом на свою руку, которая оказалась невредимой.
— Как ты это сделал? — выпалила я.
— Я думал, что это ты, — ошарашенно ответил он.
— Это защита так работает, как думаешь?
— Но такого раньше не было, — парень все еще смотрел на свою руку.
Я подошла ближе, чтобы проверить, есть ли на коже хоть царапина.
— Больше никогда не говори о том, что нам надо расстаться.
— Но нам надо, — ответила я печально, отпуская его руку. — Давай просто отдохнём друг от друга? Твоя поездка будет как раз кстати.
— Ты хоть… — он взялся одной рукой за голову. — Ты хоть объясни почему? Что я такого сделал-то?
— Не знаю. Раздражаешь меня просто.
Брови парня возмутительно поползли вверх, будто он пытался прочесть в моём лице подвох или шутку, но почти сразу мимика ужесточилась и стала сердитой.
— Раздражаю? — выкрикнул он так, словно с этим словом пытался выплеснуть все, что накопилось внутри. — Расстанемся? Ага, разбежался!
Я испугалась того, что у него снова получится проявить свою новую способность. Ваня сделал шаг назад. Видимо мысль о том, что стоит защититься, отобразилась на моем лице.
— Применишь силу? — опешил он.
— Да, — спокойно ответила я и толкнула его в сторону, зная, что ему это не навредит. Пролетев пару метров, парень кувыркнулся и почти сразу встал на ноги. Тогда я вновь сбила его с ног и отправилась домой.
— Занятно, — услышала я позади. — Ты можешь применить силу против меня, а я — нет.
— Это почему же? — фыркнула я в ответ.
— Потому что люблю, — ответил он и решительно направился ко мне. — Думаешь, можешь вот так просто избавиться от меня? — он отбил одну мою атаку. — Решила, что мы расстаемся? Уж я-то выясню, что за тараканы навели тебя на эти глупые мысли, — он отбил вторую атаку.
В этот момент, я заметила вокруг него свечение, чем-то напоминающее ауру. Ваня был окружён со всех сторон мерцающим голубым облаком. Кулон на его груди светился. Парень что-то еще говорил, активно жестикулируя руками и уже не сдерживаясь. Но я не слушала, удивленная тем, что увидела воочию нейрофскую защиту. Чем больше пыталась оттолкнуть парня с помощью телекинеза, тем ярче становилось свечение.
Пока я изучала данный феномен, Ваня уже успел приблизиться, резко потянулся ко мне, но не успел — мне удалось сдвинуть его назад с помощью скамьи, которую я подняла в воздух.
В глазах парня проснулся тот самый монстр, который готов был разорвать врагов в клочья. Но кто был врагом на этот раз? Я? Мое упрямство? Или он сам? Ответа ждать и не собиралась. Вырвав из конструкции забота одну из плит, я с грохотом приземлила ее между нами. Следом за ней прилетело еще несколько. С той стороны преграды послышался смех, а затем удар, спровоцировавший трещины.
— Тебе надо остыть, — тихо сказала я, зная, что он услышит. — Пожалуйста, не ходи за мной.
Пока говорила, расставила оставшиеся плиты вокруг него.
— Не смей уходить! — послышалось с той стороны. Сверху показалась его рука. Тогда я поставила и крышу на импровизированный бетонный домик, который только что построила.
Когда ложилась спать, у меня в голове лишь мимолетом пронеслась мысль о том, как он там. Выбрался ли? Не разрушилась ли данная конструкция на него? Или до сих пор сидит там и дуется? Но, решив, что он уже большой мальчик, тем более, с необычной нейрофской защитой, сразу успокоилась.
Проснувшись утром, вспомнила о том, что договорилась о встрече с Максимом. Чувство эйфории, которое приходило ко мне от этой мысли, заставляло улыбаться. Мэри сегодня встречалась с Тимуром. Про учебу она и не думала, проводя все «школьное» время с кем-нибудь из близнецов. Я не спорила, ведь, с ее неконтролируемыми силами последнее место, куда стоило пойти — школа.
Когда вышла на улицу, хотела сразу пойти в парк, но что-то заставило меня отправиться туда, где я распрощалась с Ванькой.
Бетонные плиты кучкой валялись на земле. Некоторые были разрушены так, словно кто-то их намеренно раскромсал на мелкие кусочки.
Вокруг столпились зеваки, оживлённо это обсуждая. Кто-то тыкал пальцем в обломки, кто-то снимал на телефон, будто надеялся, что кадр объяснит то, чего не могли объяснить глаза. В гуле голосов то и дело проскальзывали одни и те же слова: «шутка», «авария», «грохот», «мародеры». Кто-то предлагал поставить здесь камеры, кто-то дежурить по ночам. Один из них твердил что-то похожее на правду, но его не воспринимали всерьез. Возможно, он что-то видел. Не удивлюсь тому, что не только он.
Я стояла поодаль, наблюдала за людьми и думала о том, что подвигло меня поступить так безрассудно. Почему я так разозлилась, ведь, Ванька не сделал ничего плохого?
Но, когда я заметила его, устало идущего в моем направлении, вновь ощутила жуткий приступ раздражения. Он был в той же одежде, что и вчера. Растрёпанный, лохматый, грязный, с мешками под глазами.
Раздраженно выдохнув, я закатила глаза, представив, что будет дальше. Обнимет, попытается поцеловать или, что еще хуже, поговорить.
Хмурый взгляд, напряженная челюсть, сдержанная походка. Никаких резких движений или настойчивости, что немного удивило.
