Nadya Jet Вектор разрушения

Глава четвертая.

Ночь на новом месте измотала бесконечными мыслями и опасениями, что вот-вот ко мне обязательно должен кто-нибудь прийти, чтобы завершить начатое. Я часто закрывала глаза от усталости, но заснуть так и не удавалось. Приходилось думать обо всем, что рассказали, взвешивать факты, перебирать события, чтобы самостоятельно подобраться к правде, но я так устала за все это время, что сил хватало лишь на то, чтобы закрыть глаза и продолжать думать. Все это время все разговоры сводились к тому, что А-1 – пороботители и изуверы, желающие получить территории и ресурсы, но сейчас я вижу, что они живут на широкую ногу, словно никакой войны и не было. Так где же правда?.. Кто первый решил развязать войну, и какие мотивы истины? Территория и ресурсы или уничтожение людей с изменениями из-за их преимущества в количестве?..

Я просыпаюсь из-за частого шума капающей воды по подоконнику и в недоумении приподнимаюсь на локтях. Дождь. Даже это есть в академии. На часах около семи, и я прекрасно помню слова Мии о расписании, о котором та твердила, как только мы встретились. Усталость тянет обратно в постель, но вместо этого я неохотно поднимаюсь, осматривая комнату в новом свете пасмурной погоды. Несмотря на то, что почти все в этом месте фальшивое, звуки и виды живой природы действуют умиротворением и атмосферой чего-то прекрасного и давно для людей забытого. Представляю, как все это красиво смотрелось на поверхности: облака густились, из них появлялись завораживающие молнии, и даже дождь мог иметь запах. Да, думаю, это вполне возможно. Жаль, утеряно для посторонних глаз и теперь несет смертельную опасность.

Раскрывая окно, протягиваю руку, ловя капли в ладонь. Снаружи пасмурно и сыро, но такая обстановка кажется притягательной. Я бы запросто смогла выйти на улицу и лечь на мокрую траву, подставляя лицо дождю. Более того, запах стоит просто неописуемый, почти уверена, что так пахнет мокрая земля и все эти растения.

Долго не думая, решаю отправиться на улицу. Ухватившись за ручку, приоткрываю дверь, но та не поддается, будто ей что-то мешает. Опасения насчет нацелившихся навредить мне П-типов моментально дают о себе знать, поэтому мысленно уже начинаю рисовать различные варианты вредительства. Решили забаррикадировать дверь, чтобы задержать меня, или даже устроили ловушку, и, окажись я в коридоре, произойдет что-то совсем неприятное. Надавив посильней, со всей силы толкаю дверь до частичного ее открытия и быстро отскакиваю в сторону, ожидая худшего, однако ничего не происходит. Лишь какое-то слабое шуршание.

С недоверием все же приходится высунуться в коридор, но увиденное моментально выводит из себя и заставляет выругаться при виде Джоуи:

– Что ты здесь делаешь?

– И тебе доброе утро, Анника.

Парень тут же поднимается и сладко потягивается. Хриплый голос и весь внешний вид говорят сами за себя – он здесь так давно, что успел заснуть.

– Ты серьезно ночевал под дверью? Лучше скажи, что нет.

– Ну… это ты не оставила мне выбора, когда решила, что Ингрид должна оставаться в неведении. – Он продолжает поочередно шевелить плечами, чтобы прийти в форму, я же скрещиваю руки на груди, пытаясь подчеркнуть свое недовольство. – Пришлось променять родную кровать на пол в женской половине общежития, и, скажу честно, это чертовски неудобно.

– При этом ты меня совсем не обвиняешь, делясь подробностями? Я же уже сказала, что могу постоять за себя сама и мне не нужны телохранители. С чего вдруг вообще такая забота? Ты меня едва знаешь.

– Слабость перед девушками с веснушками, – произносит он, но с таким читаемым сарказмом, что невольно мои глаза закатываются. – Слушай, я совестный, понятно? Вчера ты без умолку говорила об этом Стиве, и я… реально почувствовал себя виноватым, хотя не солгал, сказав, что мы с ним почти не пересекались. Бездействие – тоже действие, и теперь я чувствую вину, которую необходимо загладить. Перед ним уже не получится, но я хотя бы могу повлиять на происходящее с тобой.

– Каким образом?

– Нельзя сказать, что мы с Дарлин…

– Что за Дарлин? – с непониманием перебиваю я, Джоуи удивленно хмурится.

– Девушка, которая на тебя напала.

– А.

Он на несколько секунд умолкает, что-то обдумывая. Вероятно, его поражает, что до этих пор мне было незнакомо ее имя. Эта Дарлин точно любительница того, чтобы ее имя было у всех на устах, поэтому мне желательнее его забыть, чтобы не доставлять ей удовольствие.

– Так вот… Мы с ней не в особо простых отношениях, – продолжает он, старательно подбирая слова. В них явно есть какой-то подтекст, и, кажется, я понимаю какой. К сожалению. – У нас разные компании и интересы, но некоторые ребята между собой общаются. Она стервозная и любит, когда ей подчиняются…

– Как это относится к тому, что ты можешь повлиять на происходящее?

– Ты хоть когда-нибудь не язвишь?

Джоуи раздражается. Отлично, хоть в чем-то день можно считать удачным.

– Я к тому, что будь ты в моей компании, ее ребята могли бы сбавить обороты. Уверен, ты можешь быть милашкой, чтобы завести друзей. Хотя в твоем случае можно хотя бы сделать вид.

– Наконец-то ты сказал то, что действительно думаешь.

– Я серьезно… Ты ничего не теряешь, если будешь находиться рядом с моими ребятами и мной. Смысл постоянно ждать, что на тебя в любую минуту нападут? Или ты практикуешь закалку?

– Ничего я не практикую. Просто не знаю, кому здесь можно доверять, а кому нет. Я с детства верила в то, что на мой бункер напали, а сейчас не знаю, на какой стороне правда и на какой ложь. При всем этом мысленно все еще на стороне Б-7.

– И это нормально. Там твой дом, и ты не виновата, что правительство решило обмануть жителей, обвинив нас в нападении, но ты сейчас здесь, чтобы во всем разобраться. Разве это не приоритетней напрасной беготни и разборок?

Его пристальный взгляд заставляет почувствовать себя глупой девчонкой. Словно я не могу расставлять приоритеты и намерена в одиночку воевать против существенно сильной стаи.

– Где гарантии, что вы не заодно, и это не какой-то тупой план, чтобы со мной поквитаться?

– Можешь спросить у хвостика, в каких мы с Дарлин отношениях.

– У нее есть имя.

Джоуи начинает улыбаться, на что приходится в очередной раз закатить глаза.

– Спроси у Мии, – передразнивает он и подходит ближе, но я не двигаюсь, показывая, что никак не воспринимаю его инициативу. – Она обо всех все знает, потому что умеет не привлекать внимание, когда это нужно. Умеет слушать и наблюдать. Ей врать незачем, к тому же ты ведь только ей здесь доверяешь?

– Пока вы не успели промыть ей мозги.

– Такого здесь не преподают. Как надумаешь, просто подсядь ко мне за завтраком или другом приеме пищи. Я придержу два места.

– Даже два? Как благородно.

– Наблюдательно, – исправляет он. – Зная Мию, она теперь от тебя не отлипнет, да и ты не из тех, кто меняет стороны из-за их приоритетов. Хорошо подумай над предложением. Хуже от этого точно не будет.

Джоуи еще какое-то время стоит напротив, но в итоге утвердительно кивает и уходит, а моя нервозность вынуждает посмотреть парню вслед, обдумывая этот разговор.

Он прав, что моя оборона лишь замедлит более необходимые действия, но как я могу просто взять и довериться незнакомому человеку и его компании? Если его слова правдивы, можно воспользоваться ими, чтобы узнать многое, что от меня скрыто.

– Джоуи! – Я быстро смотрю по сторонам и подхожу ближе к уже остановившемуся парню. – Что именно мне хотел показать Эллиот, когда говорил о доказательствах виновности моего бункера?

– Честно, без понятия. Будь мы не в академии, а внутри А-1, можно было отвести тебя в архив, где есть записи со спутника. Там видно, кто первый нанес удар, но здесь никаких вещественных доказательств нет.

– И ты даже не предполагаешь, что он мог показать?

– Вообще, Эллиот предсказуемый человек. После войны он стал настоящим затворником и практически ни с кем, кроме привычного окружения, не общается. Не принимай на свой счет, но… Я охренел, когда он проявил инициативу к беседе и даже сам захотел тебе что-то доказать. У кого угодно спроси – Эллиот нелюдимый. Но его нельзя за это судить. Он потерял целый отряд в последней битве, после чего еще несколько дней находился среди их трупов из-за ранения, пока правительство думало, как его вытащить. Эллиот никогда от этого не оправится, хотя его девушка очень старается и даже видны первые успехи, раз он не злился, когда ты оказалась на его территории.

– Он живет под куполом?

– Облучение ему не грозит. Эллиот – редкий вид людей с изменениями, поэтому и выжил, когда остался на поверхности один. Его отец был лучшим солдатом корпуса. Жил на поверхности по собственной инициативе, когда старое правительство решилось исследовать поверхность.

– Но как он мог не пострадать от радиации?

– Вероятно, везение? – Джоуи улыбается. – У этой семьи оно явно есть.

– На одном везении облучения не избежать.

– И все же как будто бы можно, раз есть живой пример перед глазами. На самом деле тебе чертовски повезло лично с ним познакомиться. Дарлин точно не станет тебя донимать, зная об Эллиоте.

– Тогда зачем мне ты?

Джоуи приоткрывает рот, но сразу оголяет верхний ряд ровных белоснежных зубов в улыбке.

– Я ближе. Эллиот к нам не спускается и навряд ли проявит снисхождение, чтобы встать на твою защиту, а вот я еще как.

Карие глаза немного заблестели от лукавства, с которым тот все проговорил.

Смотря на него, думаю лишь о том, что Джоуи не упустит возможность произвести впечатление с помощью своего природного обаяния. Он уверен в себе и наверняка придерживается того, что сможет добиться моего внимания. Не уверена, но думаю, его завлекает холод с моей стороны. Иначе как объяснить эту возню с незнакомкой, которая постоянно огрызается? Садомазохизм?

– Мы закончили? – уточняет он, продолжая очаровательно улыбаться. Я вдруг понимаю, что не могу не ответить на эту улыбку, хотя намереваюсь ее скрыть, наклоняя голову. – Мне не показалось? Я это сейчас правда видел?

– Заткнись.

– Хо-хо-хоо. Еще одна порция агрессии, скрывающая истинную реакцию. Даже жаль, что такой милой улыбкой не пользуются.

– Не привыкай. И не думай, что можешь упоминать об этом при любом удобном и неудобном случае. Все люди улыбаются, и я в том числе.

– Но твоя улыбка вызвана моей. Не словами и не действиями. Она тебя засмущала.

– Думай, как хочешь.

К счастью, совсем близко послышался знакомый топот, и Джоуи не успел продолжить свой невинный флирт. Понимая, что в коридоре кто-то есть, Мия останавливается за углом, неуверенно выглядывает и сразу прячется.

Джоуи снисходительно выдыхает.

– Выходи, хвостик. Тебя только глухой не услышал.

Несколько минут девочка не появляется, однако, как только выходит, смущенно опускает глаза и убирает руки за спину. Джоуи переводит взгляд на меня и без какого-либо стеснения провокационно наклоняется ближе. Я отдаляюсь.

– Помни о двух местах… И улыбаться не забывай.

Подмигнув, он уходит, успев потрепать девочку по голове.

– Вы с Джоуи?..

Я тут же отвечаю, чтобы она не надумала ничего лишнего:

– Он зашел, чтобы узнать, как я. А нам надо бы поговорить о том, как бесшумно передвигаться по академии. Если планируешь прятаться, нужно бесшумно красться, а тебя всегда слышно за километр.

– Никак не выходит быть тише. Не получается, когда разгоняюсь, – ее голос звучит обижено, поэтому решаю подбодрить.

– Ну, судя по топоту, ты очень быстро бегаешь. Наверняка можешь обогнать любого взрослого, если захочешь. Только вот постарайся передвигаться чуть тише. Кто знает, может, нам вскоре понадобится твой навык.

Мия довольно улыбается и часто кивает. Было бы так просто общаться со всеми людьми, я бы говорила без умолку на разные темы, однако найти кого-то вроде этой девочки здесь – непосильная и бессмысленная цель.

Мое желание выйти под дождь и просто уставиться в небо исчерпало себя, как только появился Джоуи. За то время, что мы говорили, снаружи появилось солнце, поэтому вся увлеченность этой затеей моментально провалилась. Но зато Мия показала, где находятся душевые, и я блаженно растворилась в капельках воды, стекающих по телу. В Б-7 серьезные проблемы с водой. Экономия вынуждает принимать холодный душ чуть ли не раз в две недели при лучших раскладах. Начнись война чуть позже, я бы не выдержала таких ограничений, привыкнув к благоприятным условиям дядиного дома. Уверена, к подростковому возрасту меня бы разбаловали. Теплая вода расслабляет, дает мыслям отойти на задний план, пока я самостоятельно не начинаю думать о том, что важно и что должно быть в приоритете.

Джоуи уверен, что, будь я в компании его друзей, защита обеспечена, но разве в этом можно быть уверенным? Могу ли я доверять, впустив в окружение еще одного человека из академии и позже не пожалев? С другой стороны, если Джоуи действительно хочет стать мне другом, его можно использовать, чтобы как можно больше разузнать о сгустке. Если это сильнейшая энергия из существующих, овладев ею, можно выбраться наружу и сбежать, но об этом говорить пока рано. Я знаю лишь неподтвержденные факты: сгусток может повлиять на мою силу, если тест все же не ошибся, и то, что на поверхности есть гарантия выжить, судя по истории Эллиота. В А-1 слишком уж все красочно даже для тех, кто одержал победу в войне. Здесь я не смогу находиться. Даже если Б-7 окажутся обманщиками.

Я заплела мокрые волосы в косу и натянула комбинезон на еще влажное тело. Никак не могу избавиться от мысли, что это не просто форма академии, а настоящая тюремная одежда, которую носят заключенные. Все в этом месте отталкивает, ограничивает свободу, хотя большинство этого даже не замечает. Мы заперты от остальных, у нас есть строгий распорядок и надзиратели в виде руководителей. Разве это только мне напоминает тюрьму?

За завтраком внимание к моему присутствию слегка переменилось. Когда мы с Мией прошли мимо Джоуи, тот слегка пододвинулся к другу, как бы ожидая, что мы должны подсесть, но я пока не готова присоединиться к его идее. Нужно понять масштаб ненависти студентов, ведь они просто-напросто могли потерять интерес, поняв, что играться со мной не так забавно, как могло бы быть, будь у меня сила. Сейчас присутствующие наблюдают за мной не так, как в первый день. Нет любопытства и опасений. Их сменили насмешки.

– Не обращай внимания, – предупреждает Мия, как только мы усаживаемся за отдаленный от остальных стол. – Дарлин уже всем рассказала о вчерашнем, поэтому они себя так ведут.

– Эта Дарлин… Кто она?

– Ее родители занимают высшие должности в совете. Ей двадцать, и она здесь с самого основания академии, как и многие из ее друзей.

– Именно поэтому она задирается?

– Наверно. У нее есть два лучших друга: Роберт и Генри. – Мия незаметно кивает на двух парней по обе стороны от девушки. Один из них качок со светлыми волосами, острыми чертами лица и маленькими глазами, другой высокий шатен с лукавой улыбкой, которая никак не сходит с вытянутого овального лица с большим лбом. – Они знакомы еще до создания академии. Их родители тоже в совете.

– Джоуи не ладит с ними?

– Джоуи? – Девочка краснеет и отводит взгляд в сторону. – Он и Дарлин когда-то встречались, если я правильно поняла. Как только я приехала, они уже были не в простых отношениях, постоянно ссорились, дразнили друг друга, при этом однажды я видела, как они целовались в коридоре.

Вот оно что. Любовники с непростыми отношениями.

Теперь понятно, почему он хочет, чтобы я была рядом с ним и компанией. Хочет побесить бывшую. Моя интуиция не подвела, когда уловила в словах парня неладное.

– А сколько лет Джоуи?

– Двадцать три.

Очаровательно.

Можно ли было ожидать чего-то другого от поколения чуть младше моего? Условно, они оба находятся в четырех стенах, оба популярны и не имеют никаких серьезных проблем, как, например, последствия войны. Разумеется, им не хватает жизненной драмы, из-за чего и развлекаются, как могут.

Ну хотя бы одно решение пришло само по себе. Я не собираюсь принимать участие в этой чертовой драме двух малолетних любовников, но взять от Джоуи необходимое все же смогу.

Чтобы убедиться в адекватности своей маленькой подружки, спешу уточнить:

– Надеюсь, ты не считаешь их любовные отношения нормой?

– Конечно нет!

– И правильно, это ненормально. Любовь должна быть убежищем, в котором можно укрыться, а не быть минным полем.

– Такая любовь здесь есть, и именно ей я восхищаюсь и хочу однажды такую же.

Ее светлая улыбка заинтриговала.

Я прохожу взглядом по присутствующим, пытаясь проверить интуицию и угадать, кто из местных парочек может быть для нее примером. Нельзя сказать, что у большинства здесь есть отношения. По крайней мере немногих по внешним параметрам можно назвать возлюбленными, и все же я нахожу одних. Нежно обнимаясь, они слушают друга.

– Они? – решаю спросить я, но Мия отрицательно мотает головой.

– Я об Эллиоте и Эмили. Они всегда поддерживают друг друга, всегда рядом. При всем этом они единственные из всех, кто по-настоящему ко мне добр, потому что сами по себе хорошие.

– Джоуи сказал, Эллиот не особо общителен…

– Да, но это не определяет его доброту. Эмили тоже хорошая и со всеми здесь дружит. Они хоть и разные, но их доброта их объединяет и не делает из отношений… Как ты сказала?

– Минное поле.

– Точно!

– Хоть у кого-то все хорошо.

– А у тебя есть парень?

– Был пару лет назад. Мы познакомились, когда я ухаживала за ранеными в госпитале.

Мия воодушевляется началом. Об этом говорят ее большие горящие от любопытства глаза.

– Он был красивым?

– Да, но эта история не о прекрасном принце. Я очень ошиблась в человеке, услышав всего пару хороших слов в свою сторону, поэтому обожглась. Он тоже казался хорошим человеком, но притворства в нем было больше.

– Я знала таких людей. Последние дни в Б-3 прошли с ними в одном помещении, и я даже радовалась, что уезжаю. А когда ты поняла, что он такой?

– Когда мной воспользовались, чтобы не возвращаться на фронт. Он сбежал при первой удобной возможности, не сказав ни слова. Я делала неправильные вещи ради человека. Правда, конечно, выяснилась, когда за ним пришли, из-за чего меня уволили и поместили под арест для дальнейших выяснений. Затем тест на содержание радиации и уже новый арест.

Не знаю, стоит ли обсуждать произошедшее с Мией и делиться не самыми приятными моментами из биографии. Я просто хочу верить, что она подчеркнет для себя что-то важное. Что не нужно растворяться в человеке без остатка.

Весь энтузиазм девочки тут же исчезает. Несколько секунд она обдумывает сказанное, а затем задается вопросом, который выдает кусок правды.

– То есть ты не родилась с энергией, как я? Она приобретенная?

– Да, но об этом не должны узнать остальные, Мия. Раз мы теперь подруги, я бы очень хотела, чтобы это осталось между нами. Иначе отношение ко мне здорово поменяется. Сила при рождении не сравнится с приобретенной. Эти ребята станут измываться похлеще, чем над Стивом.

– Так вот почему ты не дала им отпор… Ты не умеешь управлять отрицательной энергией?

– Да… Не умею.

Переживание отобразилось на детских чертах лица, и я поняла, что она очень переживает.

На самом деле, как бы эта девочка ни была любопытна и не знала обо всех чуть ли не все, хотелось верить, что Мия не раскроет мой секрет. Хотя бы потому что не хочет меня потерять.

– Тогда тебе нужно к Эллиоту! Он поможет…

– Мия, нет. Я должна самостоятельно с этим разобраться. Без Эллиота, без Ингрид, без посторонних.

– Но это же очень сильная и сложная энергия. Если ее не выпускать, это как бомба замедленного действия. Она тебе навредит.

– Тем не менее. Доверься мне и пообещай, что не расскажешь ни одной живой душе. Это наш с тобой самый большой секрет, и я тебе его доверяю. Пообещай мне, Мия. Пообещай, что никто об этом не узнает.

Заглядывая в голубые глаза, лишь надеюсь, что не ошиблась. Доверять секреты ребенку – так себе идея, и все же Мия весьма сообразительна для своего возраста. Я боюсь, что, желая получить признание от студентов, она разболтает это случайно или же намеренно с целью помочь, и сделает только хуже. Для начала я должна проверить, есть ли хоть какая-то сила. И для этого мне необходим сгусток.

Девочка практически не моргает, но в итоге медленно и утвердительно кивает. Я с облегчением выдыхаю и тяну мизинец, чтобы хоть как-то заключить пакт этой важной договоренности. Мия тут же подхватывает его своим пальчиком и слегка встряхивает.

Придется надеяться, что только что я не совершила самую большую ошибку.

Далее день ринулся вперед за занятиями по теории положительной энергии. Руководители не затрагивали тему, связанную с моей силой. Думаю, они и вовсе забывали, что в группе есть носитель О-типа, поэтому в основном взаимодействовали с остальными преобладающими П-типом студентами. Я все равно внимательно слушала об их способностях, желая знать, что от них следует ожидать. На протяжении дня меня практически не беспокоили, благодаря чему я не задыхалась и не чувствовала себя плохо.

Один из руководителей говорил о том, что П-тип – своего рода создатель, оберегающий и защищающий нейтралов от возможных недугов и болезней. Если О-тип считается разрушителем, приспособленным к защите и атаке, П-тип имел куда больше, как бы это иронично ни казалось, положительных и полезных навыков. Способность к регенерации, улучшение самочувствия как у других типов, так и своих, если те не могут справиться с травмами самостоятельно. Я задалась главным вопросом. Как П-тип научился пользоваться силой в противоположную сторону, если первоначально они были обучены для помощи? Дарлин использовала мое самочувствие против меня, хотя в ее природе заложено влиять только положительно. Интересно, могут ли об этом знать руководители и способен ли О-тип на что-то большее, чем постоянные разрушения и атака?

К концу дня, когда коридоры заполнились всеми учащимися, шагающими на ужин, я поняла, что еще один день подошел к концу, и, на удивление, сегодня мне никто не вредил. Подумав об этом всего минуту, я вспомнила о сгустке и сразу обратилась к Мие:

– Почему мы еще ни разу не ходили к сгустку?

– К нему ходим раз в две недели вместе с Ингрид. С последнего приближения прошло всего четыре дня, так что придется потерпеть. Но тебе это очень понравится, обещаю. Рядом со сгустком ты чувствуешь себя просто потрясно! Энергия внутри словно переворачивает сознание.

– Еще десять дней? – произношу это больше для себя, чтобы окончательно понять, как долго придется ждать. К тому времени со мной точно захотят поквитаются.

– Они быстро пролетят, если не ждать, хотя тут каждый этого ждет. Теория – ничто в сравнении с практикой. Хоть где-то можно спокойно использовать силу.

– Ее и так спокойно используют.

– Опять? – Мия насторожилась. – Тебе плохо?

– Нет, я в целом говорю. А где находится сгусток?

– В восточном крыле. Там большая площадка для тренировок и множество специальных датчиков слежения. Ученые наблюдают за ним каждую секунду, измеряют радиацию.

– Теоретически… К нему можно подобраться таким образом, чтобы никто не увидел? Ни ученые, ни датчики?

– После случая со Стивом к нему вообще не подойти. Решетки открываются только сканированием лица Ингрид, другие лица не распознает.

Вот же черт, Стив…

Ждать целых десять дней я просто не выдержу. Предчувствую, что к этому времени компания Дарлин высосет из меня все, что только можно, однако сегодняшнее затишье пугает не меньше. Иногда они посматривают на меня с вызывающим смехом. Благо в группе, в которую меня распределили, нет ни одного из них, иначе приходилось бы быть начеку каждую секунду.

После ужина я решила тайком прогуляться до восточного крыла. Прошмыгнула мимо комнаты, сказав Мие, что хочу еще раз оказаться под душем, после чего рухнуть в кровать и отдаться сновидениям. Сначала она настаивала на том, что хочет провести вечер за разговором, но, к счастью, мой немного усталый вид ее переубедил.

Студенты, попадающиеся на пути, не упускают возможность поглазеть, именно поэтому решаю красться незаметно, чтобы лишний раз не отсвечивать. За окнами темнеет, коридор тоже постепенно опускается во тьму, пока настенное освещение при медленной подаче энергии приходит в норму. Сворачивая за угол, как только слышу голоса, замираю до того момента, пока люди не проходят мимо. Здесь достаточно многолюдно для запретного крыла, но стоит завернуть на шестом повороте, как становится до жути тихо. Я слышу слабое шуршание впереди и дальше уже решаю не прятаться.