Надежда Прохорова Попаданка. Эра Пепла

Я взяла лампу и вошла в ванную комнату. Поставила её на скамейку. Открыла кран с холодной водой и начала умываться, энергично, почти яростно, будто могла смыть с кожи, с лица само воспоминание о том сне. Становилось легче с каждой пригоршней прохладной воды. Дрожь в руках ещё не отпустила до конца, но уже ослабевала. Я открыла баночку с зубным порошком, окунула в него палец и принялась чистить зубы. Грубо, неудобно, без щётки, но ощущение свежести, лёгкой мятной прохлады было бесценно. Закончив, я вытерла лицо грубым полотенцем и почувствовала почти физическое облегчение. От того жуткого состояния, в котором я проснулась, не осталось и следа.

Вернувшись в комнату, уже заметно посветлевшую от набирающего силу солнца, я потушила лампу. Надела одно из серых платьев — оно отдавало запахом пыли и давно забытого шкафа, но было чистым. Подошла к маленькому, потускневшему от времени зеркалу, висевшему на стене. В его неровном отражении на меня смотрело бледное лицо Ониры — с большими, всё ещё хранящими отблески ночного ужаса глазами. Я пальцами расчесала сбившиеся за ночь волосы, собрала их в неуклюжую, но крепкую и практичную косу у основания шеи и повязала сверху платок. Отражение теперь выглядело... приемлемо. Обычно. Как лицо одной из многих деревенских девушек.

Позавтракав двумя оставшимися варёными яйцами, тщательно прожевывая, чувствуя, как слабая энергия возвращается в тело. Решила: пока есть время, можно осмотреть задний двор при свете утреннего солнца. Нужно понять, что у меня есть.

Утренний воздух за дверью был свеж, прохладен и пьяняще чист. Двор, как я вчера и заметила, представлял собой печальное зрелище запустения. Бывшие грядки угадывались лишь по смутным, поросшим лебедой и осотом бугоркам. Если что-то и посадить сейчас, времени на полноценный урожай, скорее всего, уже мало — сезон, судя по всему, шёл. Но привести в порядок, очистить от сорняков — уже само по себе было делом. Вкладом в собственное продовольствие и маленьким шагом к независимости от скудных подачек «тетушки».

А в конце участка, у самого дальнего забора, росли деревья. Два корявых, с потрескавшейся корой, но крепких ствола. Я подошла к ним и присмотрелась. На нескольких тонких ветках красовались знакомые листья — округлые, с мелкими зубчиками. Яблони.

«Было бы замечательно, если это действительно они и дадут хоть немного плодов», — подумала я с осторожной надеждой.

Я уже поворачивалась к дому, чтобы составить в голове примерный план работ, когда услышала резкий скрип и грохот неподалёку. У соседнего дома, через забор, с силой распахнулась дверь. Я инстинктивно обернулась.

На пороге стояла девушка, чуть старше меня на вид, с усталым, но добрым, открытым лицом и пышными светлыми, выгоревшими на солнце волосами. Она торопливо, привычным движением убирала их под платок. Потом обернулась внутрь дома, что-то коротко крикнула, взяла стоявшее у порога пустое оцинкованное ведро и, видимо, собралась идти к колодцу. Не глядя по сторонам, она быстрым шагом направилась в сторону улицы.

П