Научить любить

Надежда Волгина
Научить любить

Глава 8

На следующий день мама поинтересовалась, в чем я планирую идти на День рождения Людмилы Борисовны. Я показала ей платье.

– Откуда такая красота? – спросила она.

Я выдала ей заранее приготовленную версию ответа. Как-то очень легко она поверила моей хитрости. Видать, голова ее была занята совсем другими мыслями. Но это даже хорошо. Не надо отвечать на дополнительные вопросы.

– Как ты думаешь, мам, что можно подарить Людмиле Борисовне? – озабоченно спросила я.

– Ну что можно подарить человеку, у которого все есть? Что-нибудь памятное, какой-нибудь сувенир, – ответила она.

– Я ничего не могу придумать. Всю голову уже сломала. Для меня выбирать подарок – это всегда такая проблема.

– Я тебя прекрасно понимаю. Особенно, если денег не очень много, – сочувственно произнесла мама.

– Может быть, сходим сегодня вечером вместе в магазин и что-нибудь подберем? – предложила я ей.

– Давай тогда не сразу, как ты закончишь работу, а немного позднее. У меня есть кое-какие дела, – согласилась она.

– Во сколько? Часов в восемь? А магазины еще будут работать?

– По-моему, в нашем торговом центре магазины работают до десяти. Успеем. Давай встретимся в восемь возле центра.

– Договорились, – и я побежала на работу.

Время уже поджимало. Конечно, я не опоздаю, но и раньше всех уже прийти не получится. Что-то не нравилось мне в мамином поведении. Какая-то она была рассеянная. Что происходит? Вроде, выглядит не плохо, но, видно, что ее что-то тревожит и постоянно отвлекает. О чем она все время думает? Нужно будет сегодня вечером ее попытать.

Сегодня было особенно солнечно. Если не замечать талого снега под ногами, превратившегося в грязную кашицу, то можно во всю наслаждаться весной.

Я примчалась на работу и получила от дяди Гриши очередную шоколадку.

– Вы меня совсем избаловали. Скоро стану толстая претолстая, если каждый день буду есть столько сладкого, – засмеялась я. Настроение у меня было отличное.

– Тебе это не скоро грозит. Такие, как ты, только с возрастом слегка округляются, становясь при этом пикантными, а не толстыми. Кроме того, от шоколада, по-моему, вообще не поправляются. Так что, можешь есть его смело, – успокоил меня он.

– Спасибо, дядь Гриш. Добрый вы очень.

– Добрым меня еще никто не называл. Строгим – да, суровым – да, но чтобы добрым – никогда, – его усы потешно шевелились, когда он говорил. Это вызвало у меня опять приступ смеха.

– Значит, я первая, – я чмокнула его, пряча улыбку, и побежала на рабочее место.

Машка уже пыхтела над своими посылками, высунув язык. Смешная она – рослая такая, а в душе сущий ребенок. Сегодня она работала последний день перед отпуском, завтра уезжала в Новосибирск. Видно было, что слегка волнуется – не тараторила, как обычно.

В обед мы поели торт, который Машка принесла за свой отпуск, и выпили чаю. Пожелали ей хорошего отдыха и удачного знакомства с родителями Олега. Я бы, наверное, тоже волновалась на ее месте.

Как-то некстати я вспомнила Тараса. Где он сейчас? Что делает? Но спрашивать у Машки об этом не стала. За время разлуки я научилась прятать мысли о нем где-то глубоко внутри себя, чтобы никто не догадался, как сильно я его жду. Я пыталась вспомнить его лицо, но у меня ничего не получалось. Помнила только широкую улыбку и искрящиеся смехом глаза.

Интересно, а он меня вспоминает? Наверное, нет уже. Кто я – провинциальная серая мышка из малюсенького сибирского городка, где почти все друг друга знают. А он столичный парень, очень продвинутый. Конечно, мы с ним не пара. От этой мысли мне стало очень грустно. Она меня не покидала весь остаток рабочего дня.

Перед уходом домой, я пожелала Машке удачной поездки и хорошего отдыха и еще раз пообещала следить за ее сестрой.

Вернувшись домой, я поужинала и села читать книгу. Но, как назло, не усваивала то, что прочитывала. Тогда, я решила бросить это дело и стала тупо дожидаться времени, когда можно будет отправиться на встречу с мамой.

Ровно в восемь мы с мамой почти одновременно подошли к торговому центру, и началась наша пытка. Целый час мы бродили по сувенирному магазину. Выбрать ничего не получалось. То, что нравилось, стоило очень много, а то, что было дешевое и качества было соответствующего. Вконец измучавшись, мы решили подарить комплект двуспального постельного белья. Эта вещь в хозяйстве лишней не бывает. Всегда пригодится.

Вечером, дома я спросила у мамы:

– Мам, у тебя точно ничего не случилось? Ты стала совсем другая – какая-то рассеянная и временами очень задумчивая.

– Скоро, доченька, ты все узнаешь, – уклончиво ответила она. – Не переживай. Я думаю, что эта новость тебя обрадует. Все хорошо. Просто я не хочу опережать события.

– Ну, ладно. Если ты так хочешь… – мое удивление маминой загадочности только возросло.

Я не стала долго ломать над этим голову. Главное, что все хорошо.

Вот и пятница. Людмилу Борисовну сегодня пораньше отпустили домой, чтобы она успела подготовиться к празднику. Мы со Светланой Викторовной остались вдвоем на всех участках. Благо, работы было не так уж много. Сегодня весь день валил мокрый снег, погода стояла пасмурная, и посетителей было не очень много. Так что, мы вполне справлялись.

Уходя домой, я попросила Светлану Викторовну подождать меня у входа в ресторан в семь часов. Мне было как-то боязно входить туда одной.

– Конечно, Лидочка, мы с мужем тебя встретим. Даже я себя неловко чувствую, прожив длинную жизнь. Представляю, каково тебе. До встречи.

Дома я надела платье, тонкие телесные колготки и попыталась пригладить непослушные волосы. Попытка оказалась тщетной. Только при помощи лака, я кое-как заставила их не торчать во все стороны.

Не буду надевать шапку, решила я, сегодня обойдусь капюшоном.

Времени оставалось в обрез. Бегло глянув на себя в зеркало, я осталась довольна своим видом. Быстро надев пальто и сапоги и затолкав туфли в сумочку, я вылетела из дома в направлении автобусной остановки.

Я опоздала на пять минут. Светлана Викторовна с мужем уже поджидали меня. Вместе мы зашли в здание ресторана. Внутри было просто шикарно. Торжественный пол, выложенный черной глянцевой плиткой, зеркальные стены и потолок. На каждом из зеркал висели небольшие бра. Помещение казалось в четыре раза больше.

Мы разделись в уютной гардеробной, и очень вежливый парень в темном строгом костюме проводил нас в белый зал.

Войдя туда, я растерялась на какой-то миг. Зал был действительно белым. Белое было все – стены, мраморный пол, потолок с красивой лепниной, занавески на окнах и даже столы и стулья были белыми. Одна стена была тоже полностью зеркальная и украшенная такими же бра, как в фойе.

Людмила Борисовна с мужем встречали гостей. Она была просто ослепительна – в длинном голубом платье, красиво облегающем ее стройную фигуру, с гладко зачесанными и собранными на затылке волосами, с минимум украшений и косметики. Муж не мог отвести от нее взгляда. Он честно пытался смотреть на гостей, но все время переводил взгляд на свою жену.

Народу уже собралось человек пятнадцать. По-видимому, это были сослуживцы мужа Людмилы Борисовны. Я их никого не знала. Кто-то были парами. Двое молодых мужчин пришли по одиночке. Все они заинтересованно смотрели на нас. Я ловила на себе одобрительные взгляды, и мне это было приятно.

– Замечательно выглядишь, Лидочка. Никогда не видела такой красоты, – сказала Людмила Борисовна, слегка дотронувшись до моего платья после того, как мы поздравили ее. Больше она ничего не сказала и не спросила. Каким тактом обладал этот человек. Я не переставала удивляться.

Нас познакомили со всеми гостями. Мужчин помоложе, которые были без пары, звали Дмитрий и Сергей. Они работали инженерами на нашем заводе. В город приехали сравнительно недавно. Оба были очень приятными молодыми людьми. Меня посадили рядом с Сергеем, и он тут же начал за мной ухаживать – налил вина в бокал.

Вновь прибыли гости, и наша влюбленная пара пошли их встречать. В общем приглушенном гомоне я различила голос дядя Гриши. С улыбкой обернулась и так и застыла на месте. Рядом с дядей Гришей стояла моя мама. На ней был новый трикотажный костюм, который ей необычайно шел. Она вся светилась счастьем, бросая немного виноватые взгляды в мою сторону. Она сбросила лет десять. Такой счастливой я ее еще никогда не видела. А какой был дядя Гриша рядом с ней! В светло-сером костюме, с галстуком на шее в тон костюму, он выглядел неотразимым. Он держал маму под руку и был неимоверно горд этим.

Тут я почувствовала ласковое прикосновение теплых рук к своим плечам, и знакомый голос произнес мне на ухо: «Вот и обещанный сюрприз». Дронд. Я совсем забыла, что он тоже тут. Ну и вечерок мне предстоит.

Мама, моя мама с дядей Гришей! Да и какой он дядя Гриша. Язык не повернулся бы так назвать его. Сегодня он был Григорием Сергеевичем – торжественный и представительный. Так вот что мама от меня скрывала. Вот почему она в последнее время так часто уходила из дома и возвращалась счастливая. Это был настоящий сюрприз для меня. Я так привыкла видеть в дяде Грише только нашего сторожа и просто хорошего человека, что не обращала внимания на то, что он, в общем-то, еще далеко не старый. Ему ведь всего около пятидесяти.

Бывший военный – майор в отставке. Живет один. В наш город переехал пять лет назад, когда вышел на военную пенсию. Личная жизнь у него не сложилась. В молодости был женат. Но жена ушла от него, забрав двоих сыновей. Говорят, не выдержала жизни жены военного. Мотаться по гарнизонам, все время менять место жительства. Трудно за это осуждать. С тех пор он больше так и не женился. Воевал в горячих точках. Выйдя на пенсию, приехал сюда, купил однокомнатную квартиру и жил потихоньку, подрабатывая ночным сторожем. Пенсия у него была приличная.

Как же они познакомились с моей мамой? «У тебя на Дне рождении. Забыла?»– подсказал мне знакомый голос. Точно. Вот значит, когда все произошло.

 

Конечно, я радовалась за маму. Было только немного обидно, что она не сказала мне раньше.

– Прости меня доченька, что молчала все это время, – мама выбрала благоприятный момент, чтобы поговорить со мной. – Я никак не могла решиться тебе рассказать. Было очень стыдно. Ведь мне уже много лет, а я влюбилась, как девчонка.

– Зря ты так, мам. Я бы поняла и никогда не стала бы тебя осуждать, – от моей мимолетной обиды не осталось уже и следа.

– Знаю. И все равно не могла сказать. Ты сильно сердишься на меня?

– Что ты, мам, конечно же, нет. Просто я никак не могу оправиться от потрясения. Все так неожиданно произошло. Вы собираетесь пожениться? – полюбопытствовала я.

– Да. Сегодня Гриша, ой, – смутилась она, – Григорий Сергеевич сделал мне официальное предложение. Но я пока не ответила ему. Сначала мне нужно было узнать твое мнение. Ты не против?

– Конечно, я за. Ты уже давно заслужила быть счастливой. Ты любишь его?

– Очень. Я еще никого так не любила, – она смотрела на меня, и я видела, что она действительно счастлива. Ее глаза откровенно заявляли об этом.

– Тогда поздравляю тебя и желаю вам семейного счастья, – сказала я, радуясь за нее.

Мы с ней расцеловались, и она украдкой вытерла подступившие слезы.

– Прошу всех к столу. Рассаживайтесь поудобнее, праздник начинается, – весело прокричал муж Людмилы Борисовны.

Всем наполнили бокалы, и первый тост был произнесен за здоровье именинницы. От волнения у меня пересохло во рту, и я залпом выпила целый бокал вина. Вино было вкусное и сладкое. Сергей тут же опять наполнил пустующий бокал. Похоже, он выбрал меня своей дамой на сегодняшний вечер. Он все время что-то рассказывал и просил меня рассказать о себе. Я узнала, что ему двадцать восемь лет, он холост и что девушки у него сейчас тоже нет. Я старалась отделываться общими фразами, чувствовала себя как-то неуютно под его опекой. К тому же, от волнения уже допивала третий бокал вина, и голова слегка кружилась.

Тут зазвучала музыка. Я и не заметила аппаратуру в углу на небольшом возвышении. Зал был сравнительно маленький, поэтому не подходил для живой музыки. Возле аппаратуры на крутящемся стуле восседал парнишка, одетый как тинэйджер. Он следил за музыкой. Делая ее тише, когда произносили тост, и прибавлял звук, когда гости шли танцевать.

Заиграла какая-то грустная песня, и Сергей меня пригласил танцевать. Я с радостью согласилась. Очень люблю танцевать, но редко выпадает такая возможность. Сергей неплохо вел в танце, и я получила истинное удовольствие.

Вернувшись к столу, выпила еще немного вина. Настроение было отличное, хотелось танцевать, не переставая.

Следующим моим партнером по танцу стал Дмитрий. Он тоже пришел без пары на этот праздник. Находясь в изрядном подпитии, он не очень уверенно держался на ногах. Все время, пока мы танцевали, он что-то говорил, но я с трудом понимала о чем. Алкоголь подпортил ему дикцию.

Вернувшись за стол, я услышала шепот у своего уха: «Ты рискуешь сегодня перебрать вина. Хочешь, чтобы я привел тебя в норму? Если да, просто кивни слегка». Я кивнула и тут же почувствовала прикосновение горячей руки к своему животу в районе желудка. Это длилось всего несколько секунд, но голова сразу же прояснилась, как будто я весь вечер не пила ничего крепче сока. Убрав руку с живота, он слегка провел ею по спине, сняв тем самым напряжение в позвоночнике.

– Спасибо, – прошептала я одними губами.

А Сергей тем временем немного захмелел, и его ухаживания стали более откровенными. Он уже гораздо сильнее прижимал меня во время танца и даже пытался поцеловать один раз. Правда после того, как я его резко оттолкнула, больше не делал столь дерзких попыток.

Вечер подходил к концу. Все было очень вкусно, и я уже с трудом дышала, набив желудок до отказа. Все натанцевались вволю. В общем, праздник удался на славу.

Гости стали собираться по домам. Сергей предложил проводить меня до дома, но я категорически отказалась. Домой мы пошли с мамой и дядей Гришей. Проводив нас до двери, он проговорил:

– Вам нужно много о чем поговорить, не хочу мешать. Спокойной ночи.

Поцеловав маму и чмокнув меня, он ушел.

Дома мы с мамой переоделись и, хотя уже было достаточно поздно, сели на диван поболтать. Благо, завтра суббота и мне не нужно идти на работу. Смогу выспаться.

– Как тебе вечер, понравился? – спросила меня мама.

– Да, очень. Все было просто замечательно! – я широко зевнула. Хоть хмель и выветрился, но сонливость от выпитого вина накатывала на меня.

– Дочь, я хотела посоветоваться с тобой. Гриша хочет, чтобы мы жили у него. Ты как, не против? – осторожно спросила мама.

– А вам не тесно будет в его однокомнатной квартире?

– Ну, по метрам она ненамного меньше нашей. К тому же, в новом доме. А у нас квартира очень старая, да и комната одна проходная. Думаю, нам будет неудобно здесь всем вместе. Да и ты у меня уже взрослая. Наверное, хочешь жить самостоятельно?

– Мне не плохо и с тобой живется, – решила я немного подколоть ее, – но, думаю, что так будет лучше для всех нас. Тем более что дядя Гриша живет недалеко от нас. Если что, всегда смогу прийти к вам или вы ко мне.

– Я тоже так думаю. Ты у меня умница, – с облегчением вздохнула мама. Видно было, что разговор этот для нее не простой.

– Мам, а когда это случится? Я имею в виду, когда вы распишетесь? – спросила я.

– В следующем месяце. Мы не хотим это никак отмечать. Единственно, мы хотим взять отпуск, он – у себя, я – у себя на работе, и поехать куда-нибудь отдохнуть. Может, к морю. В конце апреля там уже, говорят, жарко.

– Это здорово. Ты, ведь, ни разу не была на море.

– А ты не обидишься, если мы поедем без тебя? Ты, ведь, у меня тоже ни разу не была на море, – сомнения, терзавшие ее, не давали наслаждаться счастьем в полной мере. Мне хотелось как-то успокоить ее, поддержать.

– Мам, ну о чем ты говоришь? Это ваше свадебное путешествие. Там только не хватает взрослой дочери. Нет, конечно. И потом, какие мои годы. Увижу еще море, не переживай.

– Ладно. И еще… Гриша хочет, чтобы я переехала к нему на следующей неделе, точнее в понедельник. Мы ведь уже не маленькие, и нам необязательно соблюдать формальности. Ты согласна? – она даже немного покраснела. Так откровенно о себе она говорила мне впервые.

– Конечно. Не забивай голову пустяками. Я рада за тебя и одобряю каждый твой шаг, – успокоила я ее.

– Спасибо. Я тебя очень люблю, – она обняла и поцеловала меня.

– Я тебя тоже, мам.

Мы еще немного посидели, поговорили о всяких пустяках, и я отправилась спать. Честно говоря, глаза просто слипались. Хотелось скорее очутиться в горизонтальном положении, чтобы тело расслабилось и отдохнуло. Я быстро разделась и нырнула в постель. Уже засыпая, вспомнила, что Дронд так и не появился у меня сегодня вечером. Интересно, что его остановило?

Глава 9

На следующий день я проснулась очень поздно. Какое-то курортное утро, прям! Зато чувствовала себя замечательно – выспавшейся и отдохнувшей.

За моим письменным столом сидел Дронд и рассеяно водил пальцем по регулятору эмоций. Он был сегодня очень задумчив, даже не заметил, что я уже не сплю.

– Привет. Давно сидишь? – спросила я, усаживаясь в постели и протирая глаза спросонья.

Слегка вздрогнув от неожиданности, он повернулся ко мне.

– Около часа, с того времени, как ушла твоя мама, – ответил он.

– А она уже ушла? – удивилась я. – Прямо, как школьница. Так непривычно видеть такой свою маму. Но она заслужила капельку счастья. Почему ты не разбудил меня?

– Ты спала очень крепко. А это самый лучший сон. Именно находясь в таком состоянии, человек лучше всего отдыхает, – он был, как всегда, очень рассудителен.

– Ты просто сидел и ждал? Тебе не было скучно? – решила поиздеваться я над ним.

– Я думал. Было о чем, – как-то уж очень серьезно ответил он.

– Какой-то ты сегодня странный, – мне послышалась необычная интонация в его голосе, похожая на грусть, – слишком спокойный, что ли. Не могу определить. Но выглядишь ты не так, как обычно.

– Кое-что произошло. Это очень важно. Наступил определенный этап, который должен изменить течение моей жизни. Но я еще не готов к переменам, – теперь уже прозвучало что-то типа отчаяния, – это не входило в мои ближайшие планы. Я должен закончить мою работу, – упрямо добавил он.

– Ну, так и не делай ничего, – мое удивление все росло. Это становилось интересным.

– Тут я не властен над собой. Есть определенные правила, которым мы все должны подчиняться. Иначе, будет нарушено спокойное течение жизни, появится определенный хаос.

– Но что ты должен сделать? – мое любопытство достигло апогея.

Он, как будто, не слышал моего вопроса, опять погрузившись в глубокую задумчивость. Глаза опущены, и ресницы немного подрагивали. Если бы я не знала, что это невозможно, то могла бы подумать, что он сейчас заплачет. Но это было не про него. Он же просто думающая живая машина, абсолютно без души.

– Я должен исчезнуть из твоей жизни на какое-то время, – наконец сказал он.

– Ну вот, и ты собираешься уйти. Меня что, все время будут бросать? – теперь уже я готова была заплакать. Новость оказалась неожиданно неприятной.

– Я тебя не бросаю. Просто какое-то время меня не будет. Но я буду знать обо всем, что с тобой происходит, обо всех твоих передвижениях. Только…Только я не смогу появиться, если это будет нужно. Я буду очень далеко. Оттуда очень долго добираться. Поэтому я хочу, чтобы ты была аккуратна, особенно, в отношении со своими знакомыми.

– Ты хочешь о чем-то меня предупредить? Ты что-то знаешь? Мне что-то угрожает в будущем? – засыпала я его вопросами.

– Да. Но ты сможешь справиться с этим сама, если у тебя хватит выдержки. Просто анализируй свои поступки и все будет нормально.

– Почему-то меня пугает не то, что может со мной произойти, а то, что происходит с тобой, – задумчиво произнесла я. – Ты точно не хочешь мне рассказать?

– Я не могу. Тебе пока нельзя знать всего. От меня это не зависит.

– И когда мне можно будет уже все узнать? – эти постоянные запреты выводили меня из себя. Половина вопросов оставалась без ответа, потому что нельзя… еще рано… ты не поймешь…Какой человек способен долго терпеть такое?

– Когда я получу на это разрешение, – ответил он, наблюдая за сменой моего настроения.

– Я думала, что ты живешь там, где люди более свободны в своих поступках, нежели мы тут. А получается все наоборот. Если тебе даже говорить запрещают о чем-либо, – сказала я, вложив в эти слова все раздражение, какое испытывала.

– Все совсем не так, – он покачал головой. – У вас ведь есть верховная власть в лице вашего президента и правительства. Они диктуют основные законы, которым подчиняется ваша жизнь. У нас тоже есть такая власть, и есть определенные законы. Эта власть совершенна, она создана умами людей, но сама не является человеческой субстанцией. Это наш верховный мозговой центр, в котором хранится вся генетическая информация о каждом из нас. Он регулирует все жизненные процессы. Основная цель работы центра – создание идеальной гармоничной атмосферы для существования людей в нашем мире. Идеальное общество – это значит неукоснительное соблюдение определенного ряда законов, продиктованных логической закономерностью самой жизни. Неподчинение этим законам – значит нарушение логической цепочки, которое может привести к более серьезным последствиям. Чтобы жить в столь идеальном мире, нужно соблюдать все правила. Мы абсолютно свободны в поступках, но поступки эти не должны вредить обществу. Я не могу объяснить тебе понятнее пока. Сейчас это все, что я могу рассказать. Надеюсь, ты поняла меня?

– Я поняла, – медленно кивнула я, – не все, конечно, но, мне кажется, что основную мысль ухватила. Но у меня складывается впечатление, что впервые в жизни ты сожалеешь, что живешь в столь идеальном мире.

– Я не могу сожалеть и то, что я испытываю сейчас, не поддается описанию. Одно я знаю точно, что должен добиться отсрочки хотя бы на год, – конец фразы он произнес уже не для меня, а для себя, как будто убеждая себя в чем-то.

– Мне очень будет не хватать тебя. Я уже привыкла, что ты все время рядом – слушаешь меня, помогаешь… Я буду скучать.

– Постараюсь как можно быстрее уладить дела. Надеюсь, это не займет слишком много времени, – быстро произнес он.

– Тарас уехал, мама в понедельник переезжает к дяде Грише, ты уходишь не известно на сколько, я остаюсь совсем одна, – я горестно всхлипнула. Грусть переполняла меня. На глазах выступили слезы.

Дронд не спеша подошел ко мне. Он стоял и внимательно смотрел, как мои слезы стекают по щекам. Потом дотронулся до капелек рукой, смахивая их с моего лица. Его глаза горели каким-то необычным светом, ярче, чем когда-либо ранее. Он наклонился и дотронулся до мокрых дорожек губами. Он целовал меня. Целовал каждый квадратный сантиметр моего лица, обходя только губы. Кожа горела от его поцелуев. В низу живота опять появилась предательская тяжесть. Я не могла пошевелиться, чтобы не нарушить очарования минуты. Наконец, он дотронулся до моих губ. Его поцелуй был не сравним с поцелуем Тараса. Обычный человек не может так целоваться. У меня закружилась голова, я уже начала терять сознание, когда он перестал целовать. Это было неестественно прекрасно. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я никак не могла заставить себя вернуться в реальный мир. А он стоял и смотрел на меня. Но глаза его продолжали сверкать. Казалось, он хотел продолжить начатое и только усилием воли сдерживает себя.

 

Когда ко мне вернулась способность говорить, я произнесла, слегка заикаясь:

– Я думала, что вы не целуетесь, что вам это не нужно.

– Я никогда не говорил тебе, что у нас отсутствуют инстинкты. Инстинкты – это то единственное, что не подчиняется разуму. Они у нас по силе гораздо превосходят ваши. Я поддался одному из них. Это было сильнее меня. Я и сейчас все еще хочу этого, но сдерживаюсь, потому что знаю, что делать этого нельзя. И еще я боюсь, что не смогу остановиться. А ты не в силах будешь мне сопротивляться. Я могу полностью парализовать твою волю, если она мне будет мешать получить желаемое.

Он отвернулся от меня и отошел на безопасное расстояние. Немного постояв спиной ко мне, повернулся. Лицо у него было опять спокойное, как будто ничего не произошло. Удивительно, а моя грудь все еще вздымалась, как раздуваемые меха. И я никак не могла унять сердцебиение.

– Хочу оставить тебе одну вещь. Это примитивное средство самозащиты. Я хочу, чтобы оно все время было при тебе. Оно очень простое в применении.

Он достал маленький цилиндрик, размером чуть больше пальчиковой батарейки. На конце этого цилиндрика были усики, длинной примерно в два сантиметра. А на каждом усике было по ярко-красному светящемуся шарику.

– Достаточно притронуться вот этими шариками к обнаженному участку тела, и человек на несколько минут потеряет способность шевелиться. Но касание должно быть недолгим, иначе способность двигаться к нему вернется очень нескоро. Для тебя он не опасен. Я его запрограммировал на всех, кроме тебя. Так что можешь смело его касаться.

Я взяла в руки цилиндрик. Он был очень легким. Из чего же у них все делается, что почти ничего не весит.

– Носи его с собой, не забывай, пожалуйста, дома, – предупредил он.

– Постарайся поскорее уладить свои дела. Я буду ждать тебя, – жалобно произнесла я на прощание.

Когда он ушел, я немного поплакала, а потом стала вспоминать его поцелуй. Его губы были очень гладкими и горячими, а язык, напротив, прохладным и сразу везде. Его поцелую невозможно сопротивляться, как водовороту, который тянет на самую глубину, и нет сил выбраться из него. Ты не знаешь, что там на глубине, но тебя туда затягивает против воли. Одновременно с этим, ты хочешь оказаться там и испытать неизведанное блаженство. Это его поцелуй обещал райское блаженство.

Если он так целуется, то как же он делает все остальное? Мне стало стыдно от этих мыслей. Я вскочила и стала ходить по комнате туда-сюда. Да что со мной такое? Я что и в Дронда влюбилась? Но это просто невозможно. Невозможно любить человека, не способного ответить на твои чувства, не способного даже испытывать это чувство. Бред какой-то. Зачем он только меня поцеловал? Что он там сказал, что это был инстинкт? Нужно сдерживать свои инстинкты. От них одни дополнительные проблемы.

Я разозлилась, и злость придала мне сил. Наконец-то я смогла отвлечься от мыслей о поцелуе и заняться делами. Нужно было помочь маме собрать вещи, продумать, что ей будет необходимо.

Мама до вечера не появлялась дома, и я хлопотала в одиночестве. Зато, когда она пришла, все вещи уже были собраны и готовы к переезду на новое место.

Мама переживала за меня. Как я тут буду одна справляться. Я ее всячески пыталась успокоить.

Вечером я отправилась навестить Лену – Машкину сестренку. На время отсутствия Маши у нее поселилась подружка, так что скучно ей не было. Вроде они не голодали. Девочки уже взрослые, готовить умеют. Да и много ли им нужно вдвоем? Я велела им не сидеть по ночам, а то не смогут встать вовремя в понедельник и пропустят школу. Обещала зайти после работы.

На обратном пути ноги сами меня привели на остановку, где я впервые увидела Дронда. Я села на лавочку и стала вспоминать. Тогда мне это казалось таким сверхстранным, а потом стало настолько привычным, что я уже не могла без этого обходиться.

А ведь он далеко не обычный человек. Кто он? И откуда? Вот два вопроса, которые меня больше всего интересовали в данную минуту. Где найти на них ответы? Расскажет ли он мне когда-нибудь все? Обещал, значит расскажет. Он не умеет врать. А можно ли ему это мне рассказывать? От такого количества вопросов голова готова была лопнуть.

На улице стемнело, и я побрела домой.

Воскресенье прошло спокойно и как-то необычайно скучно. Мы с мамой старались продумать все до мелочей, чтобы и ей, и мне было удобно жить врозь.

Дядя Гриша решил работать посменно после свадьбы. До этого он дежурил каждую ночь. Говорил, что так ему проще. А то дома ночью одному просто тоска, хоть на стены лезь. Мама тоже работала не каждую ночь. При удачном раскладе, может получиться так, что их смены будут совпадать, и они больше времени станут проводить вместе.

А я скучала по Дронду. Мне его очень не хватало. Я даже сама не замечала раньше, как он скрашивал мое нахождение дома.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru