Н Лаурель Венец славы Апполона

Глава 1

🏛️ В Адитоне, Дельфах, Греции, расположен храм, к которому веками не иссякал поток желающих испросить совета у всезнающего оракула.При храме есть библиотека, в которой часто бывают учёные, занимающиеся изучением мифологии. Случай предоставил нам возможность услышать разговор между любителем древностей Ники, и жрицей Дельфийского оракула Пифией.

Время – не определено.

Ники сидела, удобно расположившись в широком кресле и чувствовала себя комфортно. Пифия, высокая черноволосая красавица, одетая в синий с золотом хитон, улыбалась про себя, – не многие понимали, кто она на самом деле, и поэтому боялись её, и, в основном, трепетали перед ней. Но только не Ники. Она задавала такие вопросы, которые ставили даже её, жрицу всезнающего оракула, в тупик. Но с Ники было крайне интересно разговаривать, и Пифия улыбнулась уже открыто, не считая нужным разыгрывать обычный спектакль перед зрителями. Это была третья встреча с Ники.

– Миндального печенья?

– Да, спасибо.

– Так на чём мы остановились в прошлый раз?

– Мы говорили об истории крушения колесницы Апполона. А ещё о Дафне и Апполоне.

– Как продвигается проект?

– Потихоньку. Он оказался намного сложнее и интереснее, чем я думала поначалу. Похоже, что эти две истории взаимосвязаны, они соприкасаются и переплетаются, и у них много уровней. Как у слоёного пирога.

– Ты начала с короткого описания и говорила с Дафной?

– Да, ведь хорошо известно, где она, деревья не меняют своих корней. Другое дело, Апполо. Но знаешь, я решила обратиться к нему напрямую.

– Серьезно?

– Я знаю, что ты имеешь в виду, но наше расследование касается его непосредственно.

– Это очевидно.

– Хм, но об Апполоне чуть позже.

– Ты должна была написать обычную статью, подкрепив ее собранной информацией?

– Для начала, да. Но я занимаюсь темой о крушении Фаэтона уже довольно долго. Целая повесть получается.

– Вот как! И о чём она будет?

– О первоистоках. О том, как началась наша цивилизация.

– Но при чём здесь история Апполона и Дафны?

– История о вышедшей из повиновения колесницы Апполона, казалось бы, хорошо известна. Слишком хорошо… 'И кони понесли.. и разверзлась бездна Эридана…' Люди не задаются вопросом, а почему так случилось? А я задалась, но пока это лишь черновики и наброски, требующие правки. Удивительным образом одна история имеет отношение к другой, то есть к Дафне тоже.

– Тогда поговорим о Дафне?

– Да.

– Как она?

– Она погружена в обычную рутину, и поначалу не хотела со мной встречаться, когда узнала, о чем пойдет разговор.

– Но ты её переубедила?

– С трудом. Она, по понятным причинам, не хотела ничего вспоминать, а рассказывать – тем более.

– Но тебе было важно услышать всё начистоту, даже то, что искажено или упущено в известной легенде?

– Именно так.

– О чём говорили?

– О том, почему среди множества нимф именно она запала ему в душу? О том, почему она не смогла от него скрыться. И о том, почему банальная история превращается иногда в трагедию. Это большой вопрос, почему одна нимфа западает в душу, а другая нет?

– Это значит, что это таоя нимфа.

– А если история закончилась плохо...., то что тогда?

– Как рубец, он может затянуться, но никогда не пройдет до конца. Или того хуже, как у воинов, которые лишились руки или ноги.

– Фантомные боли неизбежны?

– Даже если заменишь протезом.

– А что, если история оборвана трагедией?– Как у Дафны и Апполо?

– Например, как у них.

– Апполон не простой смертный.

– Родственные связи и в этом имеют значение? – слегка улыбнулась Ники.

– Всегда имеют, – засмеялась в ответ Пифия. Но в данном случае это вопрос воли.

– Апполо мог бы обратиться к Зевсу за помощью, если бы хотел?

– Нет, Зевс не мог бы помочь в любовных делах. Если уж обращаться к руководству, то за пределами всей нашей айкумены, – Пифия нахмурилась.

– Млечного пути?

– Нет. Эридана – подпространство. Выход в него возможен из любой точки нашего мира. Но это опасно.

– Можно и не вернуться?

– И такое бывает. Но лучше всего не нарушать законов и правил безопасности, это и есть защита от различных....эээ… помех.– Получается, всё просто, щит при выходе за рамки айкумены – это элементарное соблюдение правил безопасности?

– Ну да. Вот только бесконечно много тех, кого влечёт за предупредительное начертание: "не входи, убьет".

– Как получилось, что Фаэтон погиб? Ведь сбой произошёл именно из-за выхода из подпространства. Ошибка в расчетах?

– Отнюдь. Ошибки не было. Была коррупция.

– И опять двадцать пять.

– Милая рифма. И, кстати о рождённой Апполо Рифме. Ты давно её видела?

– Совсем недавно. Она заходила на днях. Распивали с Дафной чаи до полуночи.

– Передавай им обеим привет от меня.

– Хорошо. Но как могли допустить коррупцию на таком уровне? Выходит, что ей пронизана вся наша вселенная?

– Вопрос не по моей компетенции.

– Интересно! Тогда чьей?! Ну ладно, буду считать, что да. Но послушай, это ведь связано. Именно горячность или неудержимость и самодовольство Апполона стало причиной крушения той колесницы. Именно он не удержал коней, в результате "восплакали все дети Гелиоса", то есть пострадали все под нашим солнышком.

– Кому много дано, тому взнуздать свои силы сложнее.

– Не много ли он натворил?

– Много. Но он исправляет, что может. Он победил Питона, который всех мучил последнюю тысячу лет, установил в честь этого Олимпийские игры, он покровитель лиры, пения и музыки…

– Все это так, но.. Но только всё поверхностно.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что нельзя только с помощью видимых благ и успехов устранить первопричину, приведшую к аварии. А значит, всё повторится снова, и будет лишь бег по кругу.

– Ты опять про выход в подпространство? Что не даёт тебе покоя?

– Сбой всей системы и ошибка в коде. Что привела к трагедии в царстве Гелиоса.

– Ты преподаватель, Ники, и учёная, но ты не замечаешь очевидного, ты забыла одно, что мы с тобой находимся на его территории.

– Ты не можешь сказать только здесь или не знаешь ответа в принципе?

…

– Понятно. О наших птичках. Пойдем погуляем на свежий воздух? – Что ж, это прекрасная идея! Идём.

☘️☘️☘️

Глава 2

Пифия бросила быстрый взгляд на Ники, которая шла рядом с ней по дорожке прелестного сада, опустив глаза вниз, и произнесла:

– Апполон сам когда-то приходил ко мне, в юности, когда метался между чувствами и логикой выстраивания выгодных маршрутов своего жизненного пути.

– В это сложно поверить! Но разве не сам Апполон установил традицию приходить к оракулу, и разве не он создал это место, где мы находимся?

– Оракул достался Апполону в наследство от дракона по имени Питон, или Пайтон, хотя иногда его называли Тифон или Тайфун, в зависимости от того, кто о нём говорил. Все знали, что дракон был чревовещательным, но никто не знал, почему. С отпрысками законной жены Зевса от её добрачных связей и не такое ещё случалось. Апполон с Артемидой обнаружили оракул после того, как спустились в обитель мертвого дракона. Апполон знал о принципах действия оракула не больше, чем любой другой. Почему ему было не воспользоваться своей находкой?

– Я полагала, что сын Зевса обладает способностью принимать решения сам.

– Не забывай, что Апполон был молод, и в то время был .. под воздействием сильных эмоций. И разве ты сама сейчас со мной не беседуешь? – улыбнулась Пифия.

– Вот именно, что беседую, так как хочу уточнить детали. Я не прошу что-то решать за меня. Не хочу показаться невежливой, – Ники с улыбкой посмотрела Пифии в глаза, но … обращаясь к оракулу, а, главное, послушно следуя указаниям, люди пытаются снять с себя ответственность за принятие важных жизненных решений, признаваясь тем самым в… малодушии, слабости и … трусости! Как такое возможно с Апполо? Верится с трудом…

– Во-первых, они сами так не думают. Они верят в некие высшие силы. – Пифия поправила выбившийся из под обруча на голове темный локон и блеснула глазами.

– Что до Апполо, его воспитывала, в основном, его мама, как ты, наверное, знаешь, по имени Лето. А настоящий его отец, то есть Зевс, в его жизни не принимал никакого участия, вот он и вырос с чувством плохо осознанной им внутренней неуверенности.... не заполненности, возможно, с потребностью самоутверждаться… за счёт других. Он был не способен брать ответственность, как и его отец, без личной выгоды для себя.

– Как-то не по-мужски.

– Что это значит – по мужски? Мужчины разные бывают. Апполон – это Феб, бог лиры и стихов, поэзии и музыки, он чувственный, и… не смотря на весь свой ореол известности, к героям, вроде Геркулеса или Одиссея, он отношения не имеет.

– А как же Питон? Ведь именно Апполон победил чудовище, которое мучило всю айкумену с незапамятных времён.

– Да, это он. И легенды об этом будут слагать веками. Но ты знаешь ли, как это было?

– Я знаю то, что знают все. Пришёл, увидел, победил.

Пифия рассмеялась:

– Коротко и ясно, не так ли? Однако, как всё было? Это была Артемида, его сестра, которая пришла к Зевсу на Олимп, и он ей позволил взять из оружейной любое оружие, какое она захочет. Заметь, не Апполону позволил, а ей. Почему так, отдельная тема. И вот Артемида, каким-то образом заслужившая доверие непростого отца, выбирает самый лучший арбалет, какой только был в его хранилище. Она его берёт и Апполону отдаёт, при том, что прекрасно справилась бы и сама. Я предположу, что она его просто проспорила брату. Ну знаешь, детские споры – забавы. А арбалет этот стрелял с такого огромного расстояния, что приближаться к пещере с Питоном не требовалось. И бил он с силой всего арсенала, оставшегося в запасниках оружейной у Зевса. Одного заряда хватило на то, чтобы рептилоидного отпрыска Геи расплющило по скалам. Осталось только мокрое место. Он стрелял с соседнего утеса и лишь через одну луну они с Артемидой решились наведаться в пещеру. Туда ..

– Извини, что перебиваю, но выходит, Апполон… не рисковал ничем? И получил всё лавры славы....

– Погоди! До лавров славы не дошло. Слава была, а лавров не было ещё.

– Ах да, конечно, лавровый венок ещё не был сплетён.

– А как он его сплёл, спроси у Дафны лучше.

– Той самой нимфы, что он в лавровое дерево обратил?

– Это неточный пересказ легенды, Ники. Даже расхожая версия звучит иначе. Апполон увидел прелестную юную нимфу, которая отбилась от стайки своих подруг; и Апполон, натурально, влюбился в Дафну, но она была достаточно умна, чтобы распознать одни проблемы с таким ветренным юношей, каким он был, и попросту сбежала от него. Она нашла защиту у его сестры Артемиды. Все нимфы, кто был в свите Артемиды, давали ей клятву верности и девственности, но клятвопреступников ждал Аид.

– И что же случилось дальше?

– А дальше ты спроси у неё самой. Ведь хорошо известно, где она, деревья не бегают с места на место, я могу тебе сказать, где её искать – на Лазурном побережье у опушки леса.

– Я так и сделаю, – согласилась Ники.

Глава 3

Звезды синеют. Деревья качаются.

Вечер как вечер. Зима как зима.

Все прощено. Ничего не прощается.

Музыка. Тьма.

Все мы герои и все мы изменники,

Всем одинаково верим словам.

Что ж, дорогие мои современники,

Весело вам?

Георгий Иванов

☘️☘️☘️

"И кони понесли. И восплакали все дети Гелиоса. Апполон не удержал ту колесницу, которой управлял.

Его мир был разрушен до самого ядра, но он верил, что из бездны Эридана возродится вновь – и дом, и радость, и любовь".

Ники закончила читать учебник по истории юным нимфам, сидящим полукругом вокруг неё под большим лавровым деревом.

– Вы свободны на сегодня, можете идти, сказала Ники.

– Хорошего вам вечера! – утекая, словно ручеек в широкую реку, плескаясь и хохоча, прожурчали они озорным хором.

Ники подняла голову:

– Дафна! Ты спишь?

– Нет. Я слушала вас.

– Спускайся вниз.

Дафна сидела на одной из веток дерева, и была похожа на русалку. Но русалкой она не была. Она была друидом, духом дерева.

Качнув ветку, она спрыгнула вниз.

– Ваши учебники врут. – Заявила она сердито.

– Быть может, они не полностью точны, но нужна хотя бы общая канва, одна на всех, иначе мира не будет, возразила ей Ники.

– Его и нет. Война лишь будет расширяться.

– А у тебя в душе мир? – спросила Ники Дафну.

– Был, пока я спала. Но больше мира нет. Как и повсюду в нашем мире. Извини за каламбур.

– Как думаешь, отчего так?

– Говорят, что время лечит. Оно и залечило. Так казалось, пока кто-то неведомый не пришёл играть на лире под густой кроной моей листвы и не разбередил старую тоску. И кто придумал лиру!

– Говорят, он и придумал – Апполон. Что тебе вспомнилось, душа моя?

– Вязкость. Не просто печать на ларце, которую вскрыли. Всё, что в самом ларце, было вязким, как клей. Возможно, от времени и того, что хранилось во тьме забвения древесного сна.

– Ты знаешь, что ничего не пропадает из того, что было. Всё пишется в книгу жизни. Не разберёшься сам, так разберут, когда умрёшь.

– Но почему?

– Но это очевидно. Ни что не исчезает в никуда, и не берётся из ниоткуда. Если ты что-то трусливо спрятал в одном мире, это неприменно воскреснет и проявится в другом. Закон сохранения энергии.

– Но правила в этих мирах разные?

– Конечно. Даже в лесу они одни, а на твоей опушке леса, или в поле уже другие. Но я хотела бы вернуться к началу вашей истории. Ты не против?

– Ты не уйдешь, не так ли?

Ники улыбнулась. Дафна вздохнула:

– Ну хорошо. Но ты запиши, как есть, и положи на полку, чтобы каждый мог прочесть в библиотеке.

Ники кивнула:

– Скажи, какой Апполон был раньше?

– Романтичный, слишком страстный, ненадежный ветреник – он был таким по природе. Я задаю себе один вопрос: почему он не мог просто отпустить меня?

– Возможно потому, что был не в силах.

– Он ведь в какой-то момент остановился, и пожелал мне счастья, но… не оставил в покое.

– А поподробней?

– Всё давно заросло древесной корой, пока меня не разбудили…

– И что же ты увидела, очнувшись?

– Фантом, наверное.

– От привидений средства тоже есть.

– Какие?

– Они боятся света.

– И в чём секрет?

– Всё рассказать

– Начистоту.

– Начистоту.

– Ну хорошо. Я жила в обычном лесу, где мы водили хороводы у костра, и приходилось бегать от сатиров. Но ноги были резвыми, и с сёстрами нас было много. Пока однажды не появился он.

– Апполон?

– Кентавр. Мы разбежались с визгами, конечно, но он преследовал меня. И вот, когда я оказалась на краю обрыва, и раздумывала, то ли прыгнуть вниз, то ли драться, Апполон сразил его своей стрелой.

– Выходит, он тебя спас?

– Казалось так, но так ли было? Бывает, что такой 'спаситель' хуже очевидного врага.

– Послушай, Апполон не мог ни сделать, ни желать…

– А он и не желал плохого. Он просто не вникал, что его весёлые забавы не для всех, и нимфу могут попросту убить. Я видела, какой он, и пыталась скрыться от него, бежать. К несчастью, его это только ещё больше заводило.

– Так он отпустил тебя, ..нет?

– Он, вроде, отпустил, но в самом деле нет, и отпускал он через силу, как вампир, хотя смотрелся, словно златокудрый Феб – бог лиры и стихов, и всё закончилось плачевно.

– Ваша история стала красивой легендой.

– Красивой? Лавровый венок Апполона – красивый символ, но что за ним стоит? Та погоня привела нас к дверям Аида. И было в тысячи раз хуже, чем на скале с кентавром, от которого он спас.

– Так что произошло?

– В том лесу было слишком много козлоногих сатиров, а Апполон то появлялся, то исчезал. Я нуждалась в защите, и поэтому я поклялась Артемиде, я принесла ей клятву верности, и обещала, что буду ей верна в обмен на лук и стрелы, и её искусство. Но ведь душе не запретишь мечтать.. И Апполон…

– Преследовал тебя?

– Легенда так гласит, на самом деле… Поскольку Апполо брат Артемиды, то был неподалёку. Но, к его чести, вначале он старался,.. и он не приближался. Но медленно и неуклонно он всё же подходил всё ближе, сужая круг, и, к моему несчастью, я задремала, и подпустила его слишком близко… И получилось так, что изменила я обету, обету Артемиде!

– Но он всё знал о твоей клятве его сестре – богине охоты и непорочной верности. Хотел бы защитить, то защитил бы сам, но вместо этого он дал тебе уйти и принести обет, после чего он стал причиной клятвопреступления.

– Но клялся не он. Хотя отпустив на словах, он не ушёл.

– Охотник, или пёс на сене, что вернее.

– Я пыталась убежать, но Апполон настиг. Он в беге был неудержим, одновременно страстью одержим, и он кричал мне:

"Дафна, погоди, постой! Зачем ты убегаешь? Я Апполон! И зла тебе я не желаю!"

– Но ты звала на помощь Артемиду?

– Я звала, но он же Апполон! Он упивался тем, что я звала, и что беспомощна была.

– Бьёт значит любит? Любой насильник скажет так. Но он всё же лучше, чем кентавр, был?

– Кентавра я убила бы, или наоборот, он бы меня убил.

– Не каждая нимфа способна кентавра убить.

– Но я могла. Поэтому я в свиту Артемиды и была взята. За непримиримость в отношении зла, Артемида выбрала меня из всех нимф. Беда же с Апполоном была в том, что преступив черту, я с ним поверила в мечту, но эта сказка не была добра, задержка лунного календаря была. Когда я это поняла, я полностью утратила контроль. И мучилась, сказать ему? Какую он во всём сыграет роль? Я вышла из чертогов Артемиды, промолчав… Бродила по лесу, звала его, что будет делать он, узнав? Но он исчез. Сгустилась тьма, печален лес, как в пропасть открывается отвесных скал разрез. Нарушенный обет ведёт в Аид, где не бывает места для обид, там всё погружено во тьму, и там нет места ничему. Огонь всепожирающий горел, и отблеск дня предательски слабел. Не помню многого, меня спасла, кого я так беспечно предала.

Я была и там, у входа в пещеру в Аиде, и у одновременно у Артемиды в свите. И вот двойная спираль тех миров обернулась бездной страшных снов.

Глава 4

Дафна продолжила свой рассказ:

-В той пещере окружили бесы роем, и кривлялись, хохоча, и то, как они глумились с воем, не позабудешь никогда.

Артемида появилась, вырвала нас из котла, и мрачной пеленой клубилась вокруг нас его молчания стена.

Она не побоялась нас спасти, в отличие от того, кто предпочёл уйти.

Снаружи ожидал нас Апполон. Он был настолько отстранён, что было ясно – он был не при чём.

– Да он в толк не мог взять, а при чём? Ведь он тебя всего лишь осенял своим сиянием божества. Порок, который стал привычкой, как броня. Броню подобной чешуи луч света не пробьёт. И ни в сознании, ни в сердце, ничего не проблеснёт.

– Порок рождает лишь порок.

– Но Рифма родилась от Апполона также.

– И настоящая любовь к нам не приходит дважды.

Дафна, плохо скрывая дрожь, тихо продолжала:

– Я помню,

Когда мы вышли из пещеры,

Аида пламень не оставил веры.

Вокруг смыкался лес густой

И натянул Апполо лук свой золотой,

Ужалив насмерть, лук был обращён в песок морской,

И обращение приняв за смерть,

Корнями я вросла в земную твердь.

Умолк в тиши прощальный крик.

Зелёной кроной обернулся миг.

И не найдя следов в песке,

Короновал своё он малодушие в венке.

– Запретный плод вы рвали оба,

И тем сожгли вы все мосты,

Но обмануть пытаясь Бога,

Адам, конечно, спрятался в кусты.

– Адам хотя бы вышел к Богу,

Апполон же сам нашёл себе дорогу,

Он просто сплёл венок из листьев кроны, и сам себе надел корону.

– Не только это, он играл на лире, и песни сочинял в логическом эфире,

остывший пыл он разменял на лавры почестей лесных менял.

– Венчает славой Апполон таких же, как и он. А чтобы не было печально, картинка с виду идеальна. И струны арфы льются в перепонки тех, у кого дрожь любви лишь вызывает смех.

– Так Апполон – герой картонный?

– Наоборот. Он ровно тот, чьи кони понесли и Фаэтон погиб. И в новом мире он снова начал всё с нуля, и верил, что принципы менять нельзя. Вот так и будет колесо времён крутиться, где любовь, как в клетке будет биться, пока её не успокоят ложь, самодовольство, страсть, которой оборотная медаль – суть Апполонова венца – это почёт и власть.

– И каждый, кто им награждён, оказывается, по парадоксу, ей порабащён?

– Ты говоришь загадками сейчас.

– Власть даже в малых дозах ослепляет. Дележа полян не избежать. Война идёт, и, к сожалению, так будет до конца времён.

– Кому война, а кому мать родна.

Одни идут и защищают лес, другие превозносят эго до небес, и тащат в норки всё, что удалось добыть, складировать, скопить. И ладно бы, хоть фронту помогли, но многие и до сих пор урок не извлекли.

– Не все согласны с этой войной.

– А соглашаться и не надо, лучше помогать тем и чем, кому надо.

– Есть те, кто думает, что их нора у края.

– Только те, кто так рассуждает, не сильно лучше тех, кто насилует и убивает.

– Но им не спокойно, комфортно только тем, кто всё давно себе простил.

– А в небе сверкают молнии Зевса, и мир начинает с нуля. Старая, старая сказка о бесконечной любви. Тени боятся света, но свет бывает разным. Боль – острие летящего копья. Залпы гнева моего брата Орешника тоже освещают мглу, но это меч, а не лукавый мир. И "города сегодня плавятся в любви Того, кто принес миру меч".

– Что ты имеешь в виду?

– Война всегда начинается во время мира. Всё скрытое становится явным. Любовь приходит лишь однажды. Другие – зеркало кривое, а капля не спасёт от жажды.

– Ты хочешь стряхнуть с себя тени прошлого?

– Да. Но мне жаль той старой сказки… Даже несбывшаяся, это была всё ещё сказка на дне закрытого ларца.

– Она красива, как всё родное и дорогое. Только вот один из вас предназначенью изменил, и клятву преступил, второй же струсил и забил. Ты, Дафна, была создана дарить любовь, но Апполон был не больше, чем мечтатель, не способный силой воли осуществить свои мечты. Похоже, он был заложником какой-то части своей внутренней пустоты.

– Тогда выходит, Апполон не так силён, что мог бы управлять кольцом времён?

– Без выхода за рамки бытия, это осуществить никак нельзя.

– Но в чем же сущность бездны Эридана, и почему Апполо не способен удержать коней?

– А может быть всё дело в том, что ответов ему и не надо?

Пировал Апполон, успехом окрылён, преследовал звезду, но то, что совершал он – на общую беду. Если любовь всей жизни не нашёл, в логистике серьезный сбой произошёл.

– Но где была ошибка логистики?

– Возможно то, что сильнее логики, самое логичное и есть…

Продолжение следует.

☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️

Анонс

Достиг ли цели Апполон?

Какой мечтою он окрылён?

Или сердечной лиры льётся свет

В реку забвения, которой нет?

Или иссяк источник сил,

И яркий пламень ослепил

Всей череды событий ход,

И в кутерьме потерян брод.

Когда гармония обретена,

На месте у богов душа.