Mythic Coder Первая любовь Ромки

– Поэтому мы держимся командой, – напомнил Серёга, стукнув его кулаком по плечу. – На поле и за столом. Договор же.

– Договор, – кивнул Ромка и поднял кружку. – За то, что хотя бы иногда можно не быть проблемой. А быть просто придурком с друзьями.

– Вот это я понимаю тост, – обрадовался Лёха. – Пью за придурков.

Они чокнулись кружками, чай плеснулся, почти выпрыгнув через край. За окном темнело, где-то далеко шуршали автобусы и собаки, но в этой маленькой кухне из мира как будто временно вырезали все лишнее: завучей, скандалы, контрольные, разговоры родителей через стенку.

И пока они спорили, кто первым забьёт на следующем матче, Ромка ловил редкое ощущение: сейчас, в эту секунду, всё почти на своих местах. И ему не нужно никуда бежать и доказывать, что он не ошибка. Тут достаточно быть собой – таким, какой он есть, с больным коленом, идиотскими шутками и друзьями, которые всё равно сидят рядом и ржут в унисон.

Дом в этот вечер встретил Ромку на удивление спокойно: без маминого «снимай кроссовки немедленно», без папиного голоса из комнаты. В коридоре горела одна лампочка, пахло чем-то сладким – то ли пирог, то ли попытка пирога. Колено тупо ныло, но после чая у Серёги это уже воспринималось как фоновая музыка, а не как главный трек дня.

В комнате Димка сидел на ковре, поджав под себя ноги, и что-то сосредоточенно ковырял на столике. Вокруг – коробочка с бусинами, мотки ниток, какие-то разноцветные штуки, половина уже рассыпалась по полу. Язык торчит от усердия, глаза щурятся, как у хирурга на сложной операции.

– Ты чё тут, ювелирку открыл? – спросил Ромка, заглядывая через его плечо. – Кольца, серьги, акции?

– Не мешай, – серьёзно сказал Димка, не поднимая головы. – Последний узелок, и всё.

Ромка хотел уже пройти мимо к своей кровати, но что-то в его голосе зацепило. Не привычное «Рооом, смотри!!», а такое… взрослое «подожди, щас доделаю». Он сел на край кровати, прислушиваясь к тихому шороху бусин.

Через пару минут Димка наконец откинулся назад, выдохнул так, будто отработал смену на шахте, и только потом посмотрел на брата.

– Готово, – объявил он и поднял руку.

На ладони лежал кривоватый, но очень старательный браслет: резинка, на ней разноцветные бусины – какие-то круглые, какие-то квадратные, где-то вообще пуговица затесалась. На одной бусине корявым фломастером было выведено «R», на другой – кривой мяч с двумя полосками.

– Это… – Ромка даже на секунду потерял дар речи. – Ты чё, серьёзно сам всё это нанизывал?

– Ну да, – важно кивнул Димка. – Я в интернете видел. Только там для девочек, а я сделал нормальный, для футбола.

– И кто ж у нас «нормальный»? – хмыкнул Ромка, но голос уже был мягче. – Это для кого, ювелир?

– Для тебя, – Димка подался вперёд и почти торжественно сунул браслет ему в руку. – Это талисман. На удачу. Чтобы тебя никто не ругал, мяч к тебе лип, и колено не болело.

Ромка уставился на маленькую штуку в своей ладони. Бусины были немного липкие от детских пальцев, рисунки кривые, резинка натянута не идеально. Но от всего этого браслета так шло тепло, что будто кто-то в груди зажёг маленький прожектор.

– Ты чё, серьёзно думал, что из-за браслета меня завуч любить начнёт? – тихо спросил он.

– Не знаю, – честно ответил Димка. – Но ты же мне обещал гол забить «за меня», помнишь? Вот чтобы точно получилось. И чтобы ты домой приходил не как… – он замялся, подбирая слово, – не как побитый.

В горле у Ромки на секунду запекло, как после слишком горячего чая. Он фыркнул, чтобы не выдать это вслух.

– Ну ты, конечно, мастер формулировок, – пробормотал он. – Давай сюда свой талисман.

Он аккуратно натянул браслет на запястье. Тот сел чуть туговато, бусины впились в кожу, одна пуговица смешно торчала в сторону.

– Нормально? – затаив дыхание, спросил Димка.

– Вообще огонь, – серьёзно сказал Ромка, поворачивая руку. – Я теперь самый модный в лиге. Если тренер спросит, что это, скажу: специальный прибор для голов.

– Работать будет, – уверенно кивнул младший. – Я там синюю бусину поставил – это от синяков. И зелёную – она как поле. А вот эта, – он ткнул в белую, – чтоб ты не грустил.

– Чтоб я не грустил, – повторил Ромка, глядя на крошечную белую бусинку. – Ну, тогда без неё никак.

Он наклонился, потрепал Димку по волосам, а потом неожиданно крепко обнял, прижав к себе. Тот сначала дёрнулся, а потом расслабился и уткнулся носом ему в плечо.

– Спасибо, мелкий, – тихо сказал Ромка. – Честно. Это, наверное, лучший трансфер сезона.

– Только не снимай, ладно? – попросил Димка, отстраняясь. – Даже если завуч посмотрит страшно.

– Пусть сама талисман заведёт, – хмыкнул Ромка. – Не сниму. Максимум на душ.

Димка довольно закивал и снова уселся к своим бусинам, уже придумывая, видимо, новую конструкцию.

Ромка плюхнулся на кровать, поднял руку с браслетом и долго разглядывал её в свете ночника. Все проблемы – завуч, тренер, родители, контрольные – никуда не делись. Но на запястье теперь что-то напоминало: есть хотя бы один человек, который верит в твой «гол за него» так, что готов сидеть и собирать бусины по полу.

– Ладно, талисман, – шепнул он, скрестив пальцы второй руки на удачу. – Завтра проверим, на что ты способен. Только ты давай тоже не подводи.

Вечер тихо стекал за окно, как чай по стенкам кружки, а в комнате было неожиданно спокойно. Ни родительских споров, ни маминого «уроки сделал?», даже телевизор где-то там, за стеной, бубнил вполголоса, не лезя в душу. Ромка лежал на кровати поперёк, одной ногой упираясь в стену, и держал в воздухе руку с браслетом, как будто это был не кусок резинки с бусинами, а какой-то золотой кубок.

На запястье смешно топорщилась пуговица, рядом с ней синяя бусина поблёскивала в свете ночника, белая – та самая «чтоб не грустил» – выглядела почти обычной, но сейчас казалась важнее всех. Где-то ближе к локтю кожу чуть натирало, но снимать не хотелось вообще. Хотелось наоборот – чтобы этот талисман въелся в него навсегда, как шрам от падения на асфальт.

– Талисман, значит, – пробормотал он вполголоса. – Удача, значит…

За день он уже привык, что вокруг куча людей, которым от него нужно одно и то же: «будь тише», «будь умнее», «будь аккуратнее». Завучу – дисциплина, тренеру – дисциплина плюс голы, маме – оценки, папе – чтобы «без проблем», Серёге – чтобы не подставлять, команде – чтобы тащил. И только один мелкий человечек с криво обрезанной чёлкой вдруг решил, что от Ромки нужно просто… чтобы он приходил не «как побитый». И чтобы забил гол «за него».

В памяти всплыло, как Димка говорил это своим серьёзным детсадовским голосом, как тянулся за его рукой, как смотрел на него, будто Ромка и правда какой-то супергерой в спортивках, а не вечный клиент завучевого кабинета. От этой картинки внутри стало тепло так, что даже колено на секунду забыло ныть.

Он перевернул руку ладонью вверх, потом вниз, наблюдая, как бусины перекатываются, чуть звенят. «Синяя – от синяков, зелёная – как поле…» – вспоминал он, и вдруг поймал себя на идиотской мысли: а что, если правда работает? Не в смысле магии, а в смысле напоминания. Типа мини-записка на коже: «Эй, тебя кто-то ждёт, не облажайся совсем уж».

Ромка фыркнул, но улыбка сама полезла на лицо. В голове всплыли и другие: Серёга, орущий «КЭП, ПАСУЙ!», Вадик, который тихо, но честно «могу попробовать», Игорь с его «завидую по-хорошему», даже Лёха, героически принявший мяч пузом. И тренер с его «пас – это тоже талант». Вся эта странная, шумная, местами бесячая толпа людей внезапно сложилась в одну картинку: команда. И в этой картинке он был не «лишний» и не «проблема», а часть. Иногда тупая, иногда чересчур громкая, но всё равно – своя.

Он подтянул одеяло до подбородка, оставив руку с браслетом снаружи, как будто тот тоже должен дышать. Где-то за стеной тихо шуршал Димка, переворачиваясь во сне, и Ромка вдруг понял: да, вот прям сейчас, в эту секунду, он кому-то нужен. Не в формате «сделай как-нибудь идеально», а просто нужен – такой, какой есть.

– Ну что, талисман, – шепнул он, уже проваливаясь в сон, – давай, работай. Я постараюсь тоже. Без котлет в полёте, честно.

Глаза закрывались сами собой, колено тихо ныло, но уже не раздражало, а напоминало про матч, про пас, про крики с трибун. Уголки губ упрямо держались вверх, как будто кто-то невидимый подтягивал их нитками. Впервые за очень долгое время Ромка засыпал не с тяжёлым комом под рёбрами, не с мыслями «всё идёт не так», а с странным, лёгким чувством: может, не всё ещё проиграно. Может, у него правда есть шанс сыграть свою игру – и за себя, и за тех, кто так старательно нанизывал бусины на тонкую резинку его удачи.