Mythic Coder Фронт Бездны. Том 1. Прорыв

Левая кисть мальчишки лежала на асфальте ладонью вверх. По бледной коже уже ползли узоры — тонкие, чёрные линии, похожие на трещины. Только это были не трещины. Линии переплетались, образуя символы, слишком правильные, слишком геометричные, словно кто-то писал по коже чужим алфавитом. Они шли от основания пальцев к запястью, дальше — к предплечью. И светились изнутри тусклым, болезненным багровым.

— Вот же сука… — выдохнул Аркан.

Чёрные «руны» шевелились. Не просто расползались, а пульсировали, расширяясь с каждым ударом сердца. На секунду одна из линий дёрнулась так, что Лея отчётливо увидела: под кожей что-то ползёт к локтю.

— Это что? — тихо спросил учитель, вжимая в себя другого ребёнка. — Это…

— Заражение, — коротко сказал Хиро. Голос глухой, без эмоций. — Быстрое.

— Док, мы его потащим… — начал Рэн.

— Если потащим так, — перебил Аркан, — он дойдёт до угла уже чужим.

Он на секунду замолчал, глядя на руны. В глазах у него что-то счёлкнуло — не паника, расчёт.

— У меня два варианта, — сказал он уже громче. — Первый — мы смотрим, как оно доходит до плеча, а потом до сердца. Второй…

Он посмотрел на мальчишку. Тот уже почти не понимал, что вокруг, только дёргал пальцами правой руки, как будто пытался что-то ухватить в воздухе.

— Второй — я отрезаю ему руку. Прямо сейчас.

— Ты ёбнулся? — сорвался учитель. — Это ребёнок!

— Именно, — рыкнул Хиро. — Взрослого я бы вообще пристрелил, чтобы не мучить. У пацана ещё есть шанс. Но только если мы успеем раньше этой дряни.

Чёрные линии уже ползли выше запястья, к середине предплечья. По коже шёл небольшой пар, как от лёгкого ожога. Место под рунами чуть вздувалось, будто подкожно надувался какой-то гнойный валик.

— Рёбра и лёгкие я ему уже не пришью обратно, — жёстко добавил Аркан. — Руку — тем более. Решайте быстро: или я режу, или вы потом держите его, когда он начнёт кусать вам глотки.

Пару секунд стояла тишина — даже шёпот где-то ушёл на фон. Неопределённо буркнуло небо, где-то вдали завизжал демон, но здесь, во дворе, все смотрели только на эту маленькую руку с ползущими по ней рунами.

— Делай, — сказал Корран. Коротко, без паузы. — Ответственность беру на себя.

— Я с ним, — прохрипела Лея. — Держать буду.

— Рэн, Элья, закрыть периметр, — добавил капитан. — Чтоб нам на голову в этот момент никто не прыгнул.

Аркан уже вытаскивал жгут. Закинул его выше локтя, затянул так, что кожа тут же побледнела. Чёрные линии под ним заметно замедлились, но не остановились — просто стали толще.

— Мелкий, — он наклонился, вглядываясь в лицо ребёнка. — Слышишь меня? Сейчас будет очень больно. Это не страшилка, это факт. Если хочешь жить — не дёргайся.

Пацан моргнул. Кажется, слова не дошли, но он сделал слабую попытку кивнуть.

Лея села с другой стороны, прижимая его плечи к асфальту. Он был лёгкий, как щенок. Дана стояла позади Леи, закрыв рот ладонью, глаза круглые, мокрые.

— Не смотри, — бросила ей Лея через плечо. — Это не для тебя.

— Три… два… один, — выдохнул Аркан.

Скальпель он даже не стал доставать. Времени на красоту не было. Хиро вытащил полевую пилу — укороченную, с узким полотном. Щёлкнул предохранитель, лезвие завыло тонким, бешеным визгом.

Первый контакт с кожей был как удар. Мальчишка выгнулся, будто его пробило током. Крик сорвался из груди — высокий, рваный, сразу сорвавшийся на хрип. Лея вдавила его плечи в землю, чувствуя, как у неё у самой подгибаются руки.

Пила прошла сквозь кожу, мышцы, сухожилия. Кровь брызнула вверх, красной дугой, но ниже жгута её было меньше, чем могло бы быть. Чёрные руны под полотном вспыхнули ярче, будто пытаясь увернуться, побежать быстрее. Там, где зубья её задевали, поднимался едкий дым, запах поменялся — кровь вперемешку с чем-то химическим, прогорклым.

— Держи его, Лея! — рявкнул Хиро.

— Держу, блядь! — выкрикнула она в ответ, чувствуя, как ногтями впивается в ткань.

Кость пошла не сразу. Пила запела иначе, низко, зацепившись за твёрдое. Хиро навалился всем корпусом, плечи натянулись, на лбу выступил пот. Крик мальчишки стал тише — связки уже почти сорваны, дыхания не хватало.

И вдруг кость треснула. Нога у Леи подскочила от вибрации. Пила прошла насквозь, и рука ребёнка отделилась.

Она на секунду повисла на последние кусках кожи и ткани — тонкие, белые проволочки, на которых всё ещё ползли чёрные знаки. Хиро резко дёрнул, отрывая последние связи, и отбросил отрубленную конечность в сторону.

Рука упала на асфальт, как отдельное живое существо. Пальцы дёрнулись, сжались, по коже руны побежали быстрее, выше, к мёртвому плечу, но дальше им было некуда. Через пару секунд вся поверхность вспухла, по швам брызнула чёрная, кипящая жижа, рука выгнулась дугой и просто рассыпалась в сухой, серый прах.

— Вот и поговорили, — выдохнул Аркан.

Мальчишка под ним уже не кричал. Только часто-часто, ненормально поверхностно дышал, будто воздух был слишком тяжёлым. Глаза закатывались, но ещё держались.

— Всё, всё, — хрипло бормотал Хиро, уже хватая гемостатический спрей, бинты, всё, что было. — Живой, слышишь? Живой. Руки — херня. Без них тоже живут.

Он заливал обрубок пеной, которая сразу окрасилась алой и чёрной, затягивая рваные края. Бинт ложился быстрыми витками, каждый виток — как маленькое «ещё».

Город вокруг ревел, небо рвалось, где-то за домами выла техника и демоны. Во дворе, среди пыли и чёрных жил, лежал ребёнок с одной рукой и зажатыми зубами, а над ним, по локоть в крови и чужом прахе, сидел Аркан, который впервые за весь день даже не попытался спрятать, как у него дрожат руки.

Они снова шли. После ампутации мир будто стал плотнее, пропитался криком, который мальчишка уже не мог издать. Город гудел, как раскатанный по асфальту гром, небо рвалось, чёрные жилы вокруг пульсировали. Корран шёл первым, привычно принимая на себя линию огня, но мысли всё ещё возвращались к тому короткому «делай», которое он только что подписал чужой рукой на чужой судьбе.

— Капитан, — тихо предупредила Элья. — Сектор слева. Движение.

Он поднял кулак, останавливая колонну, и сам ушёл влево, за обугленный остов грузовика. Площадка за ним открывалась к широкой магистрали — когда-то тут был сквер с деревьями и лавочками, теперь — лоскуты земли, затянутые чёрными жилами, да остовы лавок, к которым эти жилы приросли, как сухожилия к кости. Воздух вибрировал, будто кто-то рядом шептал прямо в ухо.

И там, посреди этого, стоял человек.

— Даэр… — голос прозвучал хрипло, но узнаваемо.

Корран замер. Пальцы на цевье напряглись. Имя, которое он уже давно не слышал с той интонацией, отозвалось где-то между рёбрами.

— Риен?..

Тот повернулся полностью. Когда-то — старший лейтенант Риен Торр, его напарник по первой кампании. Здоровяк, вечный смеющийся, с которым они когда-то на спор таскали по двести килограммов снаряги. Сейчас от того смеха не осталось ничего. Лицо оскудало, щеки ввалились, кожа натянута, как пергамент. Под ней — тёмные жилы, сплетённые особенно густо вокруг глаз и шеи. Радужка почти исчезла, глаза налились мутным, густым чёрным, как нефть.

Броня на нём уже не была бронёй. Пластины вплавились в тело, края размылись, между сегментами проступала красная, живая плоть. На левом плече — знакомый шеврон их старой части, только теперь вокруг него — сеть чёрных трещин, как паутина. Правая рука заканчивалась не кистью, а пучком вытянутых, заострённых костяных шипов, оплетённых металлом. С пальцев сочилась тёмная, маслянистая жидкость.

— Долго… — сказал Риен. Голос шёл двумя слоями: верхний — ещё его, низкий, чуть насмешливый; под ним — второй, более густой, вязкий, как гул. — Долго ты шёл.

— Я не за тобой шёл, — сухо ответил Корран, хотя горло на мгновение перехватило. — Я за заводом и данными.

— Вечно ты… по уставу, — угол рта Риена дёрнулся в подобии старой улыбки. — Даже когда вокруг… ад.

Он сделал шаг вперёд. Движения были странно рваными: рывок — стоп — дрожь — снова рывок. Как у куклы, к которой приделали слишком много нитей. Чёрные жилы на шее чуть вспухли, будто по ним пошёл новый импульс.

— Стой, — сказал Корран. Не крик, приказ. Ствол винтовки поднялся сам. — Дальше не шагай.

— Боишься? — два голоса сложились в один, и от этого слово вышло как расщёпленное. — Или боишься… узнать?

— Я вижу достаточно, — отрезал он. — Ты заражён. Глубоко.

— Да… — Риен коротко рассмеялся. Смех вышел ломким, почти хрипом. — Он… внутри. Во всём. Понимаешь, Даэр? В каждом вдохе. В каждом… вдохе твоих детей за спиной.

За щитом кто-то тихо вздохнул. Лея шепнула что-то успокаивающее, но не высовывалась. Все знали: если капитан говорит с прошлым — лезть туда нельзя.

— Ты держишься, — осторожно сказал Корран, отмечая, что Риен всё ещё говорит по именам, да и оружие — старый, ободранный автомат — пока опущен. — Если можешь разговаривать, значит, он не взял тебя до конца.

— Пока, — усмехнулся тот. Вена на виске у него дернулась. — Но он… вкусный. Город… вкусный.

Он вдруг поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то в небе. Чёрные глаза блеснули багровыми искорками.

— Он показывает много, Даэр. Мы — маленькие. Мясо. Железо. А выше… — он мотнул подбородком в сторону рвущих небо воронок. — Там… те, кто жрёт всё. И меня. И тебя.

— Я не его мясо, — спокойно ответил Корран. — И ты тоже не был.

— Был, — Риен опустил взгляд. На секунду в глазах мелькнуло что-то прежнее — усталость, злость, то самое тупое «не хочу сдаваться», с которым они когда-то вылезали из окружения. — Пока не открыл дверь.

Корран вспомнил: последний сеанс связи со старым блоком, где держала оборону рота Торра. Потом — тишина. «Вероятно, все погибли», — сказал штаб. Вот, значит, кто «погиб».

— Где остальные? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Риен повёл плечом. Металлические шипы на руке скрежетнули друг о друга.

— Внутри. Он любит… собирать. Я слишком… крепкий оказался. Не сразу сломал. Смотрит через меня. Пробует.

Слова давались ему всё труднее. Каждый второй слог будто цеплялся за чей-то чужой язык внутри. Чёрные жилы на шее начали шевелиться заметнее, поднимаясь к лицу.

— Корран, — тихо сказала Элья в гарнитуру. — У него глаза…

Он и сам видел. Чёрный в зрачках густел, как сгустки нефти. В центре начинали проступать те самые тонкие, ломанные руны, что Хиро только что резал с руки ребёнка. Они вспухали, как трещины на стекле.

— У тебя мало времени, Риен, — тихо сказал Корран. — Если он возьмёт тебя полностью, разговаривать уже будет не с кем.

— Знаю, — тот криво улыбнулся. На секунду нижний голос пропал, остался только его. Слабый, охрипший, но настоящий. — Я держал столько, сколько мог. Потому что… — он сглотнул, глядя ему прямо в лицо, — хотел тебя увидеть. Хоть раз. До конца.

— Увидел, — кивнул Корран. Горло сжало так, что говорить было почти больно. — И?

— И напомнить, — Риен шагнул ближе, теперь уже медленно и ровно, как когда-то в строю. Ствол Коррана упёрся ему в грудь. — Мы не… бессмертные. Мы… расходники. Но если уж умирать, брат… не становись их собакой.

Слово «брат» прозвучало так, что у Коррана дернулась бровь. Они не произносили его много лет. Ни в армии, ни после. Так говорили только тогда, в грязи первых окопов.

— Я и не собирался, — ответил он.

— Тогда… — Риен вдруг резко взял его за плечо. Костяные шипы на правой руке остались опущенными, левой, ещё человеческой, он сжал аккуратно, как раньше. Ладонь всё ещё была тёплой. — Сделай то, чего я сам уже не могу. Пока он не отобрал у меня рот.

За мгновение до того, как чёрные руны на его глазах вспыхнули ярче, как в зрачках проступил чужой, вязкий огонь, как нижний голос снова поднялся, пытаясь перекричать верхний:

— Даэр… пристрели меня.

Время сжалось до точки. Корран видел: чёрные жилы уже доходят до скул, рот чуть дёргается, как у куклы перед тем, как заговорить чужим текстом. Риен всё ещё держит его плечо — крепко, по-солдатски. И в этой доле секунды выбор был настолько прямым, что не оставлял места ни для молитв, ни для сомнений.

Выстрел прозвучал коротко.

Пуля вошла Риену в лоб, точно между бровями. Голова дёрнулась назад, в черепе что-то хрустнуло, из затылка брызнуло мясо и тёмная жижа, рассыпавшись по чёрным жилам позади. На стену позади него легло пятно, в котором смешались кровь и та самая маслянистая, демоническая субстанция. На секунду руны в его глазах вспыхнули максимально ярко, затем погасли, как выключенные лампы.

Тело ещё стояло, держась за его плечо, потом пальцы расслабились, хватка пропала. Риен медленно осел на колени, потом завалился на бок, как мешок, из которого выпустили воздух.

Шёпот вокруг на миг оборвался. Будто сам город вдохнул. Потом вернулся, но чуть тише.

— Контакт ликвидирован, — глухо сказал Корран в гарнитуру. Голос не дрогнул — не имел права. — Свой. Заражение глубокое. Спасению не подлежал.

— Принято, — отвела глаза Элья.

Рэн молчал. Просто глянул на тело, на знакомый ещё по архивным фото шеврон, и снова опустил взгляд в прицел.

Корран позволил себе ещё секунду. Секунду смотреть на старого друга, который оказался для него последним напоминанием, кем они вообще были до этой войны.

— Ты сам попросил, Риен, — тихо сказал он уже без эфира. — Я просто нажал.

Потом развернулся к своим. За щитом, под серым небом, дети, раненые, его люди ждали, не задавая вопросов. Им нужно было дойти до промцентра. Им нужно было выжить. А мёртвые… мёртвые подождут.

Супермаркет нашёлся не по вывеске — её давно сорвало вместе с фасадом, — а по запаху. Сначала ударило тухлятиной, такой плотной, что казалось, её можно намазывать на стены. Потом — лёгким озоном, от которого у Леи по боку пошли мурашки: демонический кристалл в броне отзывался на родной привкус.

— Это ещё что за рай для домохозяек, — пробормотал Рэн, выглядывая из-за угла.

Перед ними зиял провал — часть стены обрушилась, оголив внутренности супермаркета. Там было темно, только одна аварийная лампа под потолком мигала красным, как больной пульс. Пол скрывала мутная вода по щиколотку, между стеллажами плавали коробки, чьи-то пакеты, обглоданные кости.

— Внутрь, — коротко сказал Корран. — Нам нужен потолок над головой. Хоть какой.

— И куча говна под ногами, — добавил Хиро, но шагнул первым, пробуя воду носком ботинка. — Если утону — считай, экономия на медиках.

Они зашли в пролом, щит протиснулся с хрипом, цепляя обломки арматуры. Внутри звук города сразу стал глуше. Вой демонов сверху сменился низким, давящим гулом конструкций. Своды скрипели, вода под ногами чавкала, стеллажи, накренившись, были похожи на кладбище скелетов.

— Дети — ближе к центру, — скомандовал Корран. — Стволы по кругу. Элья, глаз на верхние уровни. Если что-то двинется на втором этаже — узнаем первыми.

— Уже узнаём, — мрачно ответила она. — Там кто-то ходит. Не люди.

Лея шла, пригибаясь, светя фонарём по проходам. Когда-то здесь были ряды с крупой, консервы, бытовая химия. Теперь полки либо пусты, либо забиты перемешанными остатками: разорванные упаковки, банки, в которых что-то шевелилось, мутировавшие растения, проросшие сквозь пластик. На одной из полок сидела крыса, точнее то, что когда-то было крысой: три глаза, металлическая скоба вместо челюсти, хвост, разветвлённый на кончике, как кабель. Она зашипела и ушла в щель, оставляя за собой тонкий след чёрной слизи.

— Не задерживаемся, — бросила Лея практически себе. — Выбрать место, перегруппироваться, дальше к промцентру.

Звук раздался справа. Глухой, ритмичный. Сначала Лея подумала, что это просто что-то падает с верхних полок, но пауза между ударами была слишком ровной.

— Слышите? — спросил Хиро. — Как будто кто-то долбит стену.

Рэн замер, прижавшись к бетонному столбу. Звуки шли из глубины помещения, от грузового выхода. Там, где в нормальной жизни разгружали фуры. Стена там уже вздулась, пошла трещинами. Из них сочился багровый свет, и каждый удар — «бум… бум…» — сопровождался вспышкой и облачком пыли.

— Биомашины, — тихо сказала Элья, глядя в оптику. — Какие-то крупные. Роют.

— Нам с ними сегодня не по пути, — отрезал Корран. — Обойдемся без знакомства. Держимся ближе к кассовой зоне, подальше от задней стены.

Лея перевела луч фонаря влево — туда, где темнел ряд холодильников. Стеклянные двери, покрытые изнутри инеем, отражали их тусклыми, размазанными пятнами. Холодный воздух веял оттуда, мешаясь с запахом гнили. На секунду ей даже показалось, что это освежает.

Потом один из холодильников шевельнулся.

Не дверь — содержимое. За матовым стеклом что-то медленно сдвинулось, как если бы внутри проминали слой инея изнутри. Морозный рисунок треснул тонкой сеткой. В глубине на миг мелькнуло нечто округлое, тёмное. Похоже на глаз.

— Лея, — тихо позвал Рэн. — Не смотри туда слишком долго, а?

— Поздно, — прошептала она.

В соседнем холодильнике, прямо напротив её лица, под слоем изморози проступило что-то. Сначала — пятно, потом — контуры. Лицо. Слишком вытянутое, с гладкой кожей, будто её ободрали и натянули заново. Глаза — два идеально чёрных овала, без белков. Рот — тонкая линия, которая начала медленно разъезжаться.

Инеий с внутренней стороны стекла начал таять ровной полосой, будто по нему провели горячим ножом. В образовавшуюся прозрачную щель Лея увидела, что в «холодильнике» нет ни полок, ни продуктов. Только плотная, сжатая масса серо-чёрной плоти, из которой это лицо и растёт.

— Назад от холодильников, — глухо сказал Корран. — это их берлоги.

Будто услышав, лицо внутри резко рванулось в сторону, исчезло. Где-то дальше щёлкнула другая дверь. Затем ещё. По ряду прошёл глухой, мерзкий звук скребущих по металлу когтей.

— Они нас чуют, — прошептала Элья. — Сидели тихо, пока было пусто. Теперь проснулись ощутив запах и вкус живой плоти.

Удар снаружи стал громче. Биомашины уже добрались до арматуры, стена вздрогнула. Кусок бетона отвалился, упал в воду со шлепком. Из образовавшейся дыры показался металлический коготь, потом второй. Между ними — кусок плоти, в которой ходили волны.

— Время на выживание пиздануло, — выдохнул Рэн. — Капитан, у нас демоны в холодильнике, собаки в стене, дети по щиколотку в говне. Какой пункт плана сейчас?

— Пункт: не сдохнуть на кассе, — отрезал Корран. — Лея, ищи путь наверх или к боковому выходу. Нам нужно уйти прежде, чем они поймут, что мы не просто мясо.

Лея лихорадочно перебирала глазами пространство. Справа — кассы, часть из них рухнула, образовав завал, за которым можно спрятать детей. Выше — балконы второго уровня, туда вела эскалаторная рампа, сейчас остановленная. Сверху свисали обрывки рекламных баннеров, один болтался, закрывая половину лестницы.

— Туда, — она кивнула на эскалатор. — Выше. Даже если он частичный, лучше, чем плавать здесь с этими.

Холодильник у неё за спиной вдруг издал звук. Не скрежет, не треск. Вдох. Дверь чуть выгнулась наружу, как если бы кто-то изнутри прижался к ней всем телом. Стекло тихо заскрипело. По нему изнутри побежали трещины, складываясь в узор, подозрительно похожий на те самые руны, что ползли по коже ребёнка.

— Быстрее, блядь, — сорвался Хиро. — Я не готов обсуждать сегодня меню из своей печени.

Они двинулись к эскалатору. Каждый шаг по воде был как сигнал. Что-то в глубине зала шевелилось, скреблось, откликалось на всплески. В холодильном ряду уже слышалось тяжёлое, рваное дыхание, как если бы десяток грудей разом вдыхали холод.

Снаружи биомашина наконец продрала стену. Вода в дальнем углу взорвалась фонтаном пыли и обломков. В проём проломилась, туша — металлические ноги, гидроцилиндры, облепленные мясом. Её сенсоры мелькнули красным, скользнули по залу.

— Не стрелять, — прошипел Корран. — Если повезёт, она решит, что мы такие же как она. Они шли по эскалатору, по ржавым ступеням, стараясь не стучать. Дети хватались за перила, стараясь не смотреть вниз. Под ними открывался вид на весь супермаркет: затопленный зал, ряды, в которых между стеллажами что-то шевелилось, холодильники, где за стеклом двигались тени. Биомашина у стены уже углубляла проход, когтями выдирая бетон, словно рыхлую землю.

Каждый их шаг был ещё одним шансом. На выстрел. На удар. На крик. На то, что одна из этих дверей, наконец, распахнётся, и оттуда вылезет нечто, что давно уже перестало быть чем-то, что можно назвать по-человечески.