MyLieSmile Игры Богов

— Точно, — согласился Каэрон и взглядом прожёг дьяволицу. Демон чувствовал злость и обиду, но больше всего его тяготила неясность. Он не понимал, почему Изабелла изменилась, куда пропало всё то, что было между ними, как это вернуть, и можно ли вернуть вообще. Он не спрашивал, потому что не умел просить, и не просил, потому что не знал, как. Незаметно, чтобы никто и не понял, что он нуждается. Так мог только Каэрон: стоять с каменным лицом и гореть изнутри.

— Мисс Изабелла! — воскликнул Зазел и тоже приземлился на гору, словно по невидимому сигналу.

— Зазел, — почти прорычал Каэрон, чувствуя, что теперь он точно потерял возможность что-то узнать, а Изабелла только что обзавелась союзником.

— Я увидел дыру в потолке, решил проверить, куда это вы так спешили, господин, — с иронией произнёс полудемон, и Изабелла хихикнула. Звук был коротким, лёгким, почти детским, и от этого казался неуместным, как смех на похоронах.

Она вдруг почувствовала поддержку. Опору. Надёжность. К ней вернулась её уверенность, та самая, которую она носила как вторую кожу, и которая на мгновение, там, наедине с Каэроном, чуть не слетела с неё, как маска в шквале.

— Очень жаль твоего труда, Зазел, — с причитанием произнесла дьяволица. — Ты вложил много сил в восстановление.

Изабелла глянула на Каэрона, и в её взгляде читались осуждение и превосходство. Она не даст ему и шанса увидеть истинное положение дел. Не даст увидеть, что ей больно. Что она ревнует. Что ей страшно. Он увидит только то, что она позволит: насмешку, иронию, лёгкое презрение. И ничего больше.

— А зачем ты пришёл, Морзак? — игнорируя Изабеллу, спросил Каэрон у своего друга, и в этом игнорировании была не грубость, а инстинкт: если не смотреть на огонь, он не обожжёт.

Демон молча, про себя, решил, что раз Зазел — союзник Изабеллы, то Морзака он впишет на свою сторону. И очень ошибся.

— Я слышал, ты отпускаешь ангела в мир людей? — с неподдельным любопытством спросил демон, и его глаза загорелись тем живым, почти детским блеском, который появлялся у Морзака всегда, когда речь шла о чём-то действительно интересном.

Каэрон как смотрел на Морзака, так и застыл. И время словно застыло вместе с ним, будто кто-то снова нажал на паузу, но на этот раз остановил не только его, а весь мир. Он не видел Изабеллу. Он чувствовал её взгляд — обжигающий, тяжёлый, как раскалённое железо, — но не поворачивал головы. Ему стоило бы перебороть свой страх и посмотреть разъярённой дьяволице в глаза, но он не стал. Он смотрел на Морзака и молчал.

— Она что, гуляет туда-сюда, как в доме отдыха на каникулах? — уточнила Изабелла. Её голос был ровным, слишком ровным, натянутым, как струна, которая вот-вот лопнет. Она стояла прямо, крылья были сложены за спиной, но кончики перьев подрагивали, выдавая то, что лицо и голос держать уже не могли. Её глаза были ярче обычного, зрачки сужены, и в них горел огонь, который не имел ничего общего с тёплым светом. Она едва держала себя в руках, и все это видели.

Зазел испытал странное восхищение, увидев такую дьяволицу. Где-то внизу живота заиграл адреналин, а ноги подкосились, будто на него внезапно навалилась тяжесть, которую он не ожидал. Да, она действительно была опасна. В её взгляде он впервые увидел угрозу. Желание убить, уничтожить, стереть, раздавить. Но он не понял, к кому именно она испытывает это желание. К ангелу? К Каэрону? К самой себе? Или ко всем сразу, потому что не могла выбрать одного адресата, и от этого было ещё страшнее.

— Да, так вышло, что она не стала падшим ангелом, поэтому я отпускаю её в мир людей. У неё там подопечная, — Каэрон пытался придать своему голосу непринуждённость и уверенность, но он не до конца понимал, удалось ему это или нет. Слова звучали ровно, но где-то в середине фразы голос чуть дрогнул, на долю секунды, и только тот, кто очень внимательно слушал, мог это заметить. Он так и смотрел на Морзака, словно всё его тело свела судорога и он более не мог никуда смотреть, не мог повернуться, не мог пошевелиться.

Изабелла взмахнула крыльями и улетела прочь. Быстро, молча, без единого слова, без единого взгляда назад. Просто исчезла, будто её не было.

Зазел почувствовал опасность. Угрозу. Она была реальной, осязаемой, почти физической, как запах гари перед пожаром. Она исходила от создания, чьи пытки и уловки сводили с ума не одну душу, чья месть была не яростной, а выверенной, не горячей, а холодной, и от этого в сто крат страшнее. Зазел понял: Изабелла отомстит. Она сделает так, как захочет, и никто её не остановит, потому что дьяволица, которая мстит, не ведёт переговоров и не принимает извинений.

— Господин, это надо уладить, — коротко произнёс Зазел и исчез так же внезапно, как появился, будто его и не было.

— Так а чего ты не отпустишь ангела? — в недоумении спросил Морзак. Он не сильно следил за происходящими интригами, а даже если следил, то ничего не понял. Для него всё было просто: есть ангел, ангелу нечего делать в Нижнем Мире, ангел должен уйти. Какой смысл держать?

— Я не знаю, — честно произнёс Каэрон, и в этих двух словах было больше правды, чем во всех его монологах, во всех его репликах, во всех его действиях за последние месяцы. Он не знал. Не знал, почему держит. Не знал, почему отпускает. Не знал, что чувствует. Не знал, чего хочет. Он просто не знал.

И одним движением прыгнул в отверстие в горе, скрываясь от вопросов и ответов, от Морзака, от себя, от всего, что требовало ясности, которой у него не было.