Мэри Спринг Клан Холост 3. Адалинда-Роуз Лаусанская

Глава 6

По окончании споров и разногласий значительная часть стаи оборотней приняла решение остаться, бороться и защищать свой дом, свою стаю. Другие же твёрдо решили покинуть город, движимые страхом за себя и своих родных. И я не могла винить их в этом. Страх естественен для всех нас, когда на кону стоит жизнь близких нам людей.

Родственники погибшей Марин Морелл тоже остались, горя желанием отомстить убийце. Как выяснилось, жертва звонила им перед самим нападением. По словам её мужа, Марин казалось, что её кто-то преследует, и она попросила встретить её, но они не успели.

Я оставила мать с Сабиной и, передав ей дорожную сумку из квартиры Элифаса, поехала в участок. Нужно было вернуть патрульный автомобиль и заодно узнать, есть ли результаты с камер видеонаблюдения над моим кабинетом.

Конечно, как полицейскому мне следовало отвезти сумку в участок, но в связи с последними событиями я начала сомневаться, что кому-то там можно доверять.

Может быть, в самом участке и не завёлся «крот»... Возможно, угроза исходила от кого-то из вышестоящих – кого-то, у кого достаточно власти, чтобы влиять на ход расследования. Но одного отрицать было невозможно: записи с камер из квартиры Элифаса не могли просто взять и исчезнуть.

Сначала я предположила, что записи автоматически удалились после просмотра. Но по пути к оборотням я связалась с одним из своих хороших знакомых – человеком, не связанным с нашим сверхъестественным миром. Я попросила его зайти в мой участок и проверить записи, которые до сих пор лежали в моём кабинете: вдруг в них действительно встроено автоудаление?

Затем позвонила Гареду и попросила пропустить моего хакера. К счастью, внешне наши участки ничем не отличаются от людских, так что проблем с этой просьбой не возникло. И вот, когда я уже практически доехала до оборотней, поступил звонок: мне сообщили, что никакого автоудаления на записях не было.

***

Добравшись до участка, я сразу же направилась к Гареду в кабинет безопасности. Войдя, я увидела маленькую затемнённую комнатку с множеством пультов управления и экранами, на которых наш участок просматривался со всех ракурсов. На одном из удобных компьютерных кресел вальяжно развалился Гаред.

– Ну что? – сразу перешла я к делу, опустив приветствия.

– Что? – не понял он.

– Ты просмотрел записи с видеокамеры? – уточнила я.

– А, да. Там ничего нет.

– Как? – удивилась я. – Совсем ничего?

– Совсем, – он отрицательно покачал головой. – Никто не входил в твой кабинет.

– А ты уверен, что запись не отредактирована? – уточнила я, слегка задумавшись.

– Да Бог с тобой, Адалинда, – отмахнулся мужчина, усмехнувшись. – Ну кому в участке придёт в голову редактировать записи?

Действительно, кому? Кто наш «крот»? И под чьей указкой он действует?

– Да и к тому же, – продолжал Гаред, – этот кабинет слишком хорошо охраняется, чтобы кто-то смог пробраться сюда незамеченным. Все проходят через меня.

– А сегодня к тебе кто-то заходил? – настойчиво спросила я.

– Нет, – после недолгой паузы ответил он.

Возможно, кто-то зашёл и отредактировал записи с камер, когда Гаред заходил ко мне. Но это лишь мои предположения, ничем, кроме домыслов, не подкреплённые. Да и из тех, с кем я работаю, и кто знал об этих записях, никого не было в тот момент в участке. А о записях, кроме меня, из нашего участка знал только капитан Бартон. Но он же не может оказаться предателем?

– Адалинда, – вырвал меня из размышлений Гаред, – успокойся. У тебя уже паранойя начинается, раз ты подозреваешь кого-то из своих.

Возможно, он прав. Но как тогда пропали записи с камер из квартиры Элифаса?

***

Возвращаясь в свой кабинет, я погрузилась в тяжёлые раздумья. Без этих записей дело Элифаса неизбежно квалифицируют как самоубийство. Ведь каким-то образом даже следов борьбы в его доме не обнаружили. Что же делать?

Может, стоит рассказать о его потайной комнате? И о том, что мы с матерью там нашли? Нет, это плохая идея. Такое признание лишь вызовет новые подозрения насчёт него, а голограмма, которую мы видели, вовсе не факт, что снова появится.

За размышлениями я не заметила, как дошла до своего кабинета. Уже занесла руку, чтобы открыть дверь, но меня остановил мужской голос:

– Детектив Лаусанская.

Я обернулась и увидела, что ко мне направляется офицер Диксон.

Точно! Диксон! Нужно у него взять образец крови. Но под каким предлогом? О подозрениях моей матери никто, кроме меня, не знает... Хм... Кажется, есть один вариант. Главное, чтобы он сработал.

– Офицер Диксон, – отозвалась я, – вы как раз мне и нужны.

На лице мужчины отразилось искреннее удивление, а я продолжила:

– Сверху поступило указание, касающееся и вас. У всех новичков необходимо взять кровь на анализ.

– А анализ на что? – полюбопытствовал он.

– На проверку магического потенциала, – солгала я, даже глазом не моргнув, – и возможных заболеваний. Если у вас обнаружится сильный магический потенциал, это хорошо повлияет на ваше продвижение по службе.

– Хорошо, – чуть подумав, согласился Эйгон и протянул мне своё запястье.

– Не здесь, – рассмеялась я его простоте. – Пойдёмте со мной.

Мы спустились к Джульетте. В тот момент женщина работала над трупом беременного оборотня.

– Детектив Лаусанская, – обратила на нас свой взгляд женщина, – офицер Диксон. Зачем пожаловали?

– У офицера Диксона необходимо взять образец крови, – пояснила я.

– Зачем? – удивилась лекэксперт.

– Указание свыше, – как можно беспечнее развела я руками.

Я видела, что Джульетта напряглась, явно что-то подозревая. Но она не выдала меня и аккуратно взяла образец крови у Эйгона. После этого я обратилась к нему:

– Я сообщу результаты, когда они станут известны.

Мужчина утвердительно кивнул и вышел, возвращаясь к своим прямым обязанностям.

Как только Эйгон покинул помещение, Джульетта скрестила руки на груди и спросила:

– Ну и что это было?

– Я потом всё объясню, – ответила я, забирая склянку с кровью. – Но пока, пожалуйста, держи это в тайне.

– Ладно, – вздохнула она, покачав головой, и вернулась к работе.

***

Вернувшись в особняк, я увидела, что Софи и Сабина уже поджидают меня на пороге. Сабина спокойно сидела в одном из кресел, закинув ногу на ногу, а Софи нетерпеливо шагала из стороны в сторону. Стоило мне появиться, как Сабина вскочила и, подойдя ко мне, быстро проговорила:

– Софи мне всё рассказала, – её голос выражал искреннее беспокойство. И оно было понятно: Сабина, как никто другой, желала как можно скорее поймать убийцу, ведь страдал её клан, её ведьмы. И по выражению её лица, которое я сейчас наблюдала, было ясно: она предполагала, что преступником вполне мог оказаться именно Эйгон – тот, кто солгал о своей сущности. – Его кровь нужно достать как можно скорее...

– Она у меня, – перебила я её, показав склянку с кровью.

– Шустро ты, – усмехнулась Софи.

– Тогда не будем терять время, – промолвила ведьма и, забрав у меня склянку, направилась в подвал особняка.

Мы с Софи проследовали за ней, но остановились у закрытых стеклянных дверей, чтобы наша энергетика случайно не помешала Сабине.

Ведьма тем временем подошла к котлу, добавила в него кровь и бросила зажжённую спичку. Содержимое в котле на мгновение вспыхнуло, но затем вернулось к прежнему спокойному огненному состоянию. Сабина неспешно развела руки в разные стороны, запрокинула голову и зашевелила губами. К сожалению, дверь и стены были звуконепроницаемыми, поэтому мы не слышали её слов.

– Как тебе это удалось? – нарушила тишину Софи, продолжая наблюдать за действиями ведьмы.

– Сказала ему, что это для проверки магического потенциала, – пожала я плечами. – И что, если его потенциал окажется достаточно высок, это положительно скажется на его продвижении по службе.

– И он тебе поверил? – усмехнулась женщина. – Даже ни у кого из коллег не поинтересовался, правдивы ли твои слова?

– Я не давала ему повода сомневаться во мне, – сухо ответила я.

С одной стороны, меня грызла совесть за то, что солгала Эйгону. Ведь он не мог оказаться нашим преступником. Просто не мог! Я хоть и не слишком хорошо его знаю, но вижу, что он хороший человек.

Но с другой стороны... Я понимала, что могу ошибаться на его счёт. Понимала: если сейчас всё не проверю и не узнаю, то сомнения будут терзать меня. И что, если я и правда ошибаюсь? Если он всё же не наш преступник, то зачем тогда солгал? Зачем скрыл свою сущность?

– Я думаю, что он слишком самоуверен, – с видом знатока вздохнула Софи, вырывая меня из собственных размышлений.

Сабина тем временем закончила заклинание и, опёршись руками о котёл, разочарованно опустила голову.

– Что-то не так, – хмуро промолвила мама.

– Да, – согласилась я с ней. – Котёл-то горячий, а её руки, кажется, не жжёт.

– Я не об этом, – только и успела сказать она, как мы увидели, что Сабина направляется к нам.

Открыв дверь и оставаясь на пороге, женщина промолвила:

– Мне нужно больше времени.

– Тебе точно не нужна помощь? – обеспокоенно уточнила Софи. – Ритуал-то лёгкий.

– Я сама справлюсь, – ответила ей Сабина. – Боюсь, хозяин крови не так-то прост. Скорее всего, мы ещё не встречали никого из его расы.

– Не встречали никого из его расы? – задумчиво озвучила я мысли вслух. – К какой же расе он тогда принадлежит?

– Пока не знаю, – покачала головой ведьма, отвечая на мои случайно озвученные вслух мысли. – Но он точно не из тех, кто нам известен. Мне нужно больше времени.

Она вновь повторила свои последние слова и вернулась к котлу, закрыв перед нами дверь.

– Ну и мы не будем просто так здесь стоять, – вздохнула Софи, обращаясь то ли к Сабине, которая её уже не слышала, то ли ко мне. Однако её следующие слова точно были адресованы мне: – Пошли.

– Куда? – спросила я, догоняя её.

***

Мы подъехали к особняку Лаберт. За всю дорогу Софи не проронила ни слова, сколько бы я её ни расспрашивала.

– Ну и зачем мы здесь? – в очередной раз попыталась я разузнать хоть что-то, почти не надеясь на ответ.

– Как сказала Сабина, – наконец соизволила она заговорить, – Реелика находится не просто в коме, а в магической коме, из которой её не могут вывести.

Я на мгновение замерла, пытаясь осмыслить услышанное, и осторожно предположила:

– Ты хочешь попробовать привести её в сознание?

– Нет, – ответила женщина. – Я хочу связаться с ней.

– Как? – ошарашенно спросила я.

– С помощью ритуала я попытаюсь проникнуть в её сознание, – уверенно объяснила Софи. – Реелика – единственный выживший свидетель. Она могла видеть лицо нападавшего.

Мы приблизились к массивной двери особняка, но не успели даже постучать, как дверь распахнулась сама, явив нам Калола, который ничуть не удивился нашему появлению.

– Софи! – его лицо озарилось искренней радостью. – Как же я рад тебя видеть!

– Калол, – тепло улыбнулась мама. – Маленький негодник.

– Почему это я негодник? – искренне изумился вампир, вскинув брови.

А я удивилась, почему мама назвала его «маленьким»? Калол явно был старше её по возрасту.

– А кто, скажи на милость, в честь рождения моей дорогой Адалинды устроил кровавый пир из людей? – женщина скрестила руки на груди, в её глазах плясали ироничные искорки.

– Что… что устроил? – у меня перехватило дыхание.

– Да ладно тебе, – легкомысленно отмахнулся он, словно речь шла о какой-то невинной шалости. – Всё обошлось без последствий. Ну… если не считать самих смертных.

– Ага, и только потому, что ведьмы потом за тобой прибрались, – хмыкнула Софи и, легонько отодвинув вампира в сторону, шагнула в холл особняка.

Осматривая помещение, Софи словно погрузилась в какие-то собственные воспоминания. На её лице промелькнула улыбка, тут же сменившаяся глубоким вздохом.

– Софи? – удивлённо воскликнул мужской голос сбоку.

Мы обе обернулись и увидели Джозефа: он опирался на дверной косяк гостиной, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось неподдельное изумление.

– Какими судьбами? – спросил гибрид.

– Я к твоей сестре, – ответила ему мама.

– Боюсь, не получится, – он грустно покачал головой. – Реелика сейчас без сознания.

– Я знаю, – Софи сложила руки за спину, её поза выражала твёрдую решимость. – Именно поэтому мне и нужно к ней.

– Что ты задумала? – насторожился мужчина. На мгновение в его глазах мелькнула слабая, почти призрачная надежда, которая тут же угасла.

– Мама хочет с ней связаться, – вмешалась я. – Войти в её сознание.

– Где она? – спросила женщина у гибрида, который всё ещё пребывал в лёгком оцепенении от моих слов.

– Здесь, – наконец отозвался он, мгновенно приходя в себя. Джозеф первым направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Мы последовали за ним и вскоре оказались в небольшой светлой спальне. На двуспальной кровати мирно лежала светловолосая девушка. Её дыхание было ровным, лицо безмятежным, словно она просто уснула.

Без лишних слов Софи подошла к Реелике. Опустившись на колени у кровати, она положила одну руку девушке на лоб, а вторую – на солнечное сплетение. Женщина закрыла глаза, сосредоточившись.

В комнате повисла глубокая тишина. Ни я, ни Джозеф не решались пошевелиться, боясь нарушить концентрацию Софи даже дыханием.

***

Софи Кастелл

Открыв глаза, я оказалась в незнакомой комнате с белыми стенами и множеством дверей синего цвета. Пространство казалось одновременно пустым и переполненным, словно каждая дверь хранила в себе целый мир. Я сразу поняла, где нахожусь: нечто подобное мы детально изучали в магической академии.

Эти двери – воспоминания Реелики. Найти её саму можно в одной из них… Но интуиция подсказывала: это будет непростое испытание.

Сделав глубокий вдох, я выбрала одну из дверей и шагнула внутрь.

Передо мной открылся уютный дом: деревянные балки под потолком, тёплый запах свежеиспечённого хлеба и мягкий свет масляной лампы. За столом, накрытым льняной скатертью, сидели пятеро детей, светловолосая женщина и мужчина. Они склонили головы и молились, благодарили богов за пищу и кров, за мирную жизнь и спокойный сон.

На столе стоял кувшин с водой, большой глиняный горшок с дымящимся рагу и наполненные миски. Пламя свечи мерцало, отбрасывая танцующие тени на стены.

– Мальчики, – обратился к ним глава семейства, – завтра вместе со мной пойдёте на охоту.

– А не слишком ли им рано, Себастьян? – обеспокоенно спросила женщина. – Они же ещё дети.

– Не сегодня, так завтра наши дети станут мужчинами, – строго промолвил Себастьян. – Они должны уметь обеспечивать свою семью пищей.

– А можно и мне с вами? – раздался звонкий голос девчушки.

Себастьян строго посмотрел на неё, но, увидев расстроенный взгляд девочки, мгновенно смягчился. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Нет, Реелика, – сказал он мягче. – Завтра побудешь с матерью. Поможешь ей по хозяйству. А в следующий раз я возьму тебя с собой.

– Обещаешь? – в её глазах тут же загорелся огонек надежды, а на щеках появились ямочки от улыбки.

– Обещаю, – ответил он, слегка потрепав девочку по волосам.

Следующая дверь вывела меня в лесную чащу. Ночь вновь окутала пространство, но на этот раз небо украшала яркая полная луна. Её холодный свет пробивался сквозь ветви, рисуя на земле причудливые тени.

Внезапно я услышала полный ужаса мужской крик. Он разорвал ночную тишину, словно нож. Я бросилась на звук, пробираясь сквозь колючие кусты и низко нависшие ветви.

За поворотом открылась жуткая картина: на мшистой земле лежал погрызенный труп подростка. Огромный волк, с окровавленной пастью, отходил от тела. Его глаза сверкали жёлтым огнём, а с клыков капала кровь.

Через несколько секунд я услышала быстрые шаги, и из-за деревьев появились Джозефа с Рееликой. Мужчина бросился к телу, рухнул на колени и склонился над ним. Его отчаянный плач перешёл в крик:

– Помогите! – сквозь слёзы кричал Джозеф. – Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! Брат, открой глаза. Брат, открой глаза… Не умирай, брат! Пожалуйста…

Реелика застыла на месте, оцепенев от увиденного. Из её глаз беззвучно лились слёзы. Она словно окаменела – не могла ни пошевелиться, ни отвести взгляд от страшной картины. Её лицо было бледным, а губы дрожали.

Очередная синяя дверь вывела меня к новым воспоминаниям девушки. На этот раз они всей семьёй сидели вокруг огромного костра. Пламя взмывало высоко в небо, бросая красные отблески на лица присутствующих.

Их мать плясала вокруг огня с чашей в руках. Движения были ритмичными, почти гипнотическими. Она напевала заклинание на древней латыни. Слова звучали чуждо и зловеще, эхом отдаваясь в моей голове.

Вдруг она остановилась, подошла к каждому из своих детей и заставила их выпить содержимое чаши. Женщина вливала жидкость им в рот, несмотря на сопротивление.

Они затряслись в жутких судорогах, их тела выгибались дугой. Через мгновение они упали замертво, а мать лишь молча смотрела на них. В её глазах не было ни сожаления, ни боли, только холодная решимость.

Я отпрянула от этой картины, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб.

Вновь оказавшись в коридоре, я остановилась, пытаясь отдышаться. Взгляд скользил по дверям – каждая могла скрывать новое испытание. Но я не могла бродить здесь вечно. Чем скорее мы найдём убийцу, тем лучше.

Куда же могла спрятаться Реелика? В своих самых светлых воспоминаниях? Или в тех, от которых хочется бежать без оглядки?

Проходя мимо каждой двери, но не заглядывая внутрь, я внезапно наткнулась на одну дверь, непохожую на других. Её ручка была в золотой оправе, а цвет самой двери был белым с кроваво-красными кляксами. Может, это она и есть? То воспоминание, в котором застряла Реелика?

Решив не гадать, а проверить лично, я нажала на ручку и толкнула дверь.

Я вновь оказалась возле дома Реелики, и вновь ночь окутала всё вокруг. Но на этот раз атмосфера была пропитана чем-то зловещим, почти осязаемым.

Женщина, мать Реелики, стояла над Джозефом. В её руке блестел изогнутый нож, но не металлический, оно словно вырезанный из слоновой кости. Она методично оставляла глубокие раны на лбу юноши, выводила странные символы и шептала заклинание.

Джозеф кричал от боли, извивался, пытался пошевелиться, но его словно пригвоздило к земле невидимой силой. Лицо исказилось мукой, вены на шее вздулись от напряжения.

– Чудовище, созданное мной, канет во тьму, – продолжала шептать женщина. – Сущность, захватившее его бренное тело, сгорит в адских мучениях...

Тем временем я заметила приближающегося к ним мужчину – Себастьяна, отца Джозефа. В руках он сжимал тот самый кол – артефакт, украденный Леа несколько лет назад.

Себастьян замахнулся, нацеливаясь всадить кол в сердце сына, но в последний момент между ними возникла Реелика. Движения девушки были стремительными, почти размытыми. Она схватила отца за шиворот и клыками разорвала его глотку. Противное хлюпанье заполнило пространство, эхом отдаваясь в ушах, пока тело Себастьяна не рухнуло на землю.

Затем Реелика отшвырнула и свою мать. Та отлетела к дереву, ударилась головой и без сознания осела на землю.

– Брат, – обратилась она к Джозефу, опустившись рядом. – Брат, ты как? Скажи что-нибудь.

Но гибрид ей не ответил. Он лежал без сознания, бледный, с кровоточащими ранами на лбу.