Мурат Карадениз Испытательный срок

ГЛАВА 2

Артём вышел из здания в 10:45. Дождь не прекращался — он шёл ровно, монотонно, заливая тротуары и заставляя пешеходов жалеть о том, что они вышли из дома. Он стоял на крыльце, сжимая в руке фотографию, которую нашёл в сейфе. Пальцы дрожали, хотя он не мог объяснить почему. Холод? Нервы? И то и другое. Он сунул фотографию в карман плаща, достал телефон, набрал номер бывшей жены. Сбросил, не дождавшись ответа. Что он ей скажет? «Привет, я нашёл фотографию отца в старом здании, которое никто не знает, и теперь я думаю, что моя жизнь — это не то, чем она казалась»? Она не поймёт. Она никогда не понимала.

Артём спустился с крыльца, обошёл здание сбоку. Хотел осмотреть фасад, но остановился у мусорных баков. За ними — чёрный ход. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь — коридор, ведущий в подвал. Холодный воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом сырости и гнили. Он сделал шаг, второй. Света не было. Только тусклый луч с улицы падал на старые ступени, ведущие вниз. Он включил фонарик на телефоне, осветил стены. Кирпич, облупившийся бетон, старая проводка. Подвал казался заброшенным. Но на полу — свежие следы. Чьи-то мокрые подошвы оставили отпечатки на пыльном бетоне. Кто-то был здесь совсем недавно.

Артём спустился по лестнице. Подвал был низким — потолок едва не задевал его макушку. Он прошёл вдоль стены, освещая путь. Следы вели вглубь. Он остановился у двери. Старая, деревянная, с массивным замком. Он дёрнул ручку — заперто. Он потянул сильнее — замок не поддался. Он осмотрел дверь. Над ней, в косяке, была незаметная щель. Как будто кто-то специально оставил там что-то. Он сунул пальцы в щель и нащупал ключ. Маленький, старый, ржавый. Он вставил его в замок. Повернул. Замок щёлкнул.

Дверь открылась. За ней — комната. Маленькая, с низким потолком, без окон. В углу — стол, на нём — настольная лампа, которая, к его удивлению, зажглась, когда он дёрнул за шнур. Тусклый жёлтый свет выхватил из темноты стены. Они были увешаны фотографиями. Десятки фотографий. Все одинаковые — здание на Ленина, 32. С разных ракурсов, в разное время года. И на всех — люди. Мужчины, женщины, иногда дети. Все смотрят в камеру. У некоторых лица размыты, но он узнал одного. Соболев. Тот же, что на фотографии из сейфа. Молодой, с залысинами. Он стоял у входа в здание, в руках — папка с документами.

Артём подошёл к столу. На столе лежала ещё одна папка. Чёрная, с завязками. Он развязал их, открыл. Внутри — документы. Старые, с пожелтевшими краями. Некоторые были написаны от руки, некоторые — напечатаны на машинке. Он бегло пролистал их. В основном счета, накладные, какие-то договоры. Имена повторялись: Соболев, Гришин, Воронов. И одно имя, которое он не ожидал увидеть — Зайцев. Его отец.

Он сел на стул, который стоял у стола. Взял один из документов — договор аренды, датированный 15 октября 1995 года. Подпись отца — он узнал её сразу. Та же, что и на свидетельстве о рождении, которую он держал в руках после похорон. Сомнений не было. Отец подписывал эти бумаги. Он был частью этого.

Артём положил документы обратно в папку. Взял телефон, сфотографировал всё — фотографии на стенах, документы, табличку на двери. Потом положил телефон в карман, завязал папку и взял её с собой. Он не знал, что это за комната, но он должен был забрать это. Он вышел из подвала, закрыл дверь, положил ключ обратно в щель. Поднялся по лестнице, вышел через чёрный ход.

На улице дождь шёл по-прежнему. Артём стоял под козырьком, сжимая папку в руках. Он смотрел на здание и пытался понять, что всё это значит. Отец никогда не говорил о работе. Он никогда не говорил об Орле. Он уходил утром, возвращался вечером, и молчал. И теперь Артём понимал — это была не работа. Это была тайна.

— Вы нашли что-то интересное?

Он обернулся. На крыльце стоял охранник — тот же, что встретил его у входа. Он курил сигарету, укрываясь от дождя под выступом стены. В глазах — острый, изучающий взгляд.

— Нет, — соврал Артём. — Я просто осматривал здание.

— Вы были в подвале, — сказал охранник, выпуская дым. — Я видел через камеру. Там вход с чёрного хода. Он всегда заперт. Как вы туда попали?

Артём сжал папку.

— Дверь была открыта.

Охранник усмехнулся.

— Дверь никогда не открыта. Мы специально держим её на замке. Там ничего нет.

— Я увидел, что она приоткрыта, и зашёл. Ничего интересного не нашёл.

— Ничего? А что у вас в руках?

Артём молчал. Охранник докурил сигарету и затушил её о стену. Он подошёл ближе, и Артём заметил, что у него странный запах — не табака, не пота, а чего-то металлического, едкого. Как будто он пришёл из места, где пахнет машинным маслом и ржавчиной. Охранник посмотрел на папку, потом в глаза Артёму.

— Я не видел вас, — сказал он. — Я вообще ничего не видел. Вы зашли, осмотрели объект и ушли. Вопросов нет.

Он развернулся и пошёл обратно к входной двери. Артём смотрел ему вслед. Охранник не обернулся. Он просто вошёл в здание и закрыл за собой дверь. Артём стоял под дождём, сжимая папку, и пытался понять, что только что произошло. Охранник знал, что он был в подвале. Он знал, что он нашёл папку. И он решил сделать вид, что ничего не случилось. Зачем?

Артём пошёл к машине. Он сел на водительское сиденье, положил папку на пассажирское, завёл двигатель. Включил печку, чтобы прогреть салон. Стекло запотело, он стёр ладонью капли. Он смотрел на здание через дворники, которые монотонно скользили по стеклу. Он знал, что должен уехать. Он должен вернуться в офис, написать отчёт, забыть о том, что видел. Но он не мог. Что-то в этом здании держало его. Как будто он должен был быть здесь. Как будто его ждали.

Он взял телефон, открыл фотографии, которые сделал в подвале. Он приблизил одну из них — ту, где была табличка на двери. На ней было выгравировано: «Архив. Доступ ограничен. Только с разрешения». И ниже — дата: «1995». Он переключил фотографию. На одной из них — человек, стоящий у входа в здание. Он приблизил его лицо. Это был его отец. Он стоял, держа в руках ту же чёрную папку, что лежала сейчас на его сиденье. Артём перевернул фотографию в телефоне, приблизил руку отца. На его запястье — татуировка. Маленькая, почти незаметная. Пять точек, сложенных в крест. Он никогда не видел у отца этой татуировки. Он никогда не видел отца с открытыми рукавами. Он всегда носил длинные рукава. Даже летом.

Артём опустил телефон. Он чувствовал, как в груди разрастается холод. Он не знал своего отца. Он думал, что знал, но он ошибался. Отец был частью чего-то. Чего-то, что началось в 1995 году. Чего-то, что заставило его молчать всю жизнь. И теперь это пришло за ним.

Он выехал с парковки, но не в сторону офиса. Он поехал в центр города, в ту часть, где были старые дома, похожие на тот, где он вырос. Он остановился у пятиэтажки на улице Свердлова. Вышел из машины, поднялся на третий этаж. Позвонил в дверь. Ему открыла женщина. Лет сорока, в халате, с мокрыми волосами.

— Вам кого? — спросила она.

— Извините, я ищу квартиру, где раньше жил Зайцев Михаил Петрович. Он работал в НИИ на Ленина.

Женщина нахмурилась.

— Я не знаю. Я здесь живу два года. До меня здесь жила старушка. Она умерла.

— У неё были документы? Книги? Что-то осталось?

— Всё вывезли. Только старый шкаф остался. Он тяжёлый, не могли вытащить. Хотите посмотреть?

Он кивнул. Женщина провела его в комнату. В углу — старый деревянный шкаф, с резными дверцами. Он открыл его. Внутри — пусто. Но на дне — ящик. Он выдвинул его. Внутри — старые фотографии, письма, несколько книг. Он перебрал. Фотографии — люди, которых он не узнал. Письма — на немецком. Книги — технические справочники. И одна маленькая чёрная тетрадь. Он открыл её. Почерк отца. Корявый, размашистый. Первая страница: «Заметки. 1995 год. Орёл».

Он взял тетрадь.

— Можно мне её взять?

Женщина пожала плечами.

— Берите. Всё равно ничего полезного.

Он поблагодарил и вышел. Сел в машину. Открыл тетрадь на второй странице. «Первая встреча. Гришин, Соболев, Воронов. Здание на Ленина. Они предложили мне стать частью. Я не знаю, что это, но я согласился. Им нужен бухгалтер. У них большие деньги. Я хочу, чтобы у моего сына было всё».

Артём закрыл тетрадь. Он сидел в машине, сжимая её в руках. Дождь за окном превратился в ливень. Он смотрел на серое небо и понимал, что его жизнь только что перевернулась. То, что он думал, было работой, оказалось частью того, что было гораздо больше. И он не мог отступить. Он должен был узнать правду. Ради отца. Ради себя.

Он завёл машину и поехал обратно к зданию. Он не мог уйти. Он должен был найти ответы. На парковке — всё та же чёрная машина. Из неё вышел мужчина. Высокий, в чёрном плаще. Он подошёл к машине Артёма, постучал в окно. Артём опустил стекло.

— Артём Михайлович? — сказал мужчина. — У меня есть для вас предложение. Вы хотите узнать правду о своём отце? Тогда поехали со мной.

Артём смотрел на него. Дождь падал на лицо мужчины, но он не моргал. Он просто ждал.

— Кто вы? — спросил Артём.

— Я — тот, кто знает всё, — ответил мужчина. — Ваш отец был моим другом. Он был хорошим человеком. Но он был частью системы. И система убила его. Я могу вам рассказать, кто и зачем. Если вы готовы это услышать.

Артём посмотрел на папку на сиденье, на тетрадь в руках. Он знал, что этот человек может лгать. Но он также знал, что это его единственный шанс узнать правду.

— Я готов, — сказал он.

Мужчина кивнул.

— Тогда следуйте за мной.

Он развернулся и пошёл к своей машине. Артём завёл двигатель и поехал за ним.

ГЛАВА 3

Артём влетел в офис в 11:45. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Он хотел запереться, но руки не слушались — он трижды промахнулся замком, прежде чем тот щёлкнул. Занавески были задёрнуты с прошлого вечера, в кабинете стоял полумрак, пахло бумагой, пылью и холодным кофе, остывшим ещё вчера. Он подошёл к столу и высыпал содержимое сейфа. Чёрная флешка упала на клавиатуру, тонкая картонная папка скользнула по столу, фотография — та, с шестью мужчинами — легла поверх документов, лицом вверх.

Артём стоял над ними. Дышал тяжело, хотя не бежал. Руки всё ещё дрожали. Он посмотрел на фотографию. Отец стоял во втором ряду, слева от него — незнакомый мужчина с острыми скулами и тяжёлым взглядом. Артём взял фотографию, поднёс к глазам. Он пытался вспомнить, видел ли он этого человека раньше. Нет. Он не узнавал никого, кроме отца. Остальные пять мужчин были чужими. Но они стояли у здания, которое он только что осматривал. У того самого дома на Ленина, 32. Сейчас оно было обшарпанным и заброшенным, а в 1995-м выглядело новым, с чистым фасадом и свежевыкрашенными рамами. Люди на фотографии улыбались. Отец улыбался. Он выглядел счастливым, молодым, беззаботным. Артём не помнил его таким. В его памяти отец всегда был уставшим, хмурым, замкнутым. Он приходил с работы, снимал пиджак, вешал его на спинку стула и садился в кресло с газетой. Он не улыбался. Он молчал.

Артём положил фотографию на стол. Взял телефон. Нашёл контакт матери. Екатерина Зайцева, 65 лет, живёт в Москве в той же квартире, где они жили все эти годы. Артём нажал «вызов». Один гудок. Два. Три. Четыре. Пять. Он уже хотел сбросить, когда она ответила.

— Артём? — голос у неё был удивлённым. Она никогда не ждала звонков от сына — они созванивались раз в месяц, по воскресеньям, и эта традиция не нарушалась уже три года. — Что-то случилось?

— Нет, мама, ничего. Просто хотел спросить... — Он замолчал, подбирая слова. Как спросить о том, о чём она никогда не говорила? Как начать разговор, который она всегда обрывала? — Папа когда-нибудь работал в Орле?

Тишина. Долгая. Он слышал, как она дышит в трубку. Слышал, как на фоне включился телевизор — какая-то мелодрама, женский голос, музыка.

— Нет, — ответила она. — Он работал в Москве. Всегда.

— Мама, не ври мне, — сказал Артём. — Я нашёл его фотографию. Он стоит у здания НИИ в Орле. С другими людьми. В 1995 году.

Пауза стала ещё длиннее. Он слышал, как она вздохнула. Потом снова. Она что-то искала — слова? Время?

— Артём, не лезь в это, — сказала она. — Это не твоё дело. Это было давно. Твой отец работал по контракту. Он ездил в командировки. Но это было обычной работой.

— Обычной? — Артём сжал телефон. — Мама, я нашёл документы. Договоры аренды. Подписи отца. Он был совладельцем этого здания. Он никогда не говорил мне об этом.

— Артём, — голос матери стал твёрже, — я сказала: не лезь в это. Ты не знаешь, с чем имеешь дело.

— Тогда скажи мне.

Тишина. Она молчала так долго, что Артём подумал, что связь прервалась. Он посмотрел на экран — вызов активен, идёт 42 секунды. Она дышала в трубку.

— Я не могу, — сказала она наконец. — Не сейчас. Я позвоню тебе позже.

— Мама...

— Позже.

Она сбросила вызов. Артём смотрел на экран. Значит, она знала. Знала всё. И молчала. Всё это время. Он отложил телефон и посмотрел на содержимое сейфа. Он должен был понять, что это такое. Он должен был найти правду.

Он взял флешку. Чёрная, без маркировки, без опознавательных знаков. Вставил её в ноутбук. Устройство определилось как «USB-накопитель». Он открыл папку. Внутри — одна папка, без названия. Он открыл её. Там были документы — десятки файлов в формате PDF. Он открыл первый. Договор субаренды, датированный 2018 годом. «Глобал-Аренда» и фирма-однодневка «Веста-Трейд». Сумма — три миллиона рублей. Подпись Соболева. Печать. Всё выглядело официально.

Он открыл второй документ. Тот же год, другая фирма. Та же сумма. Третья — 2019, «Форпост-Логистик». Четвёртая — 2020. Он листал дальше. Документы повторялись — одни и те же фирмы, одни и те же суммы. Все договоры были подписаны Соболевым. Все были подделаны? Артём не был юристом, но он видел достаточно договоров, чтобы понять: что-то здесь не так. Суммы были слишком высокими для этого здания. В Орле аренда таких помещений стоила в два-три раза дешевле. Кто-то переплачивал. Или кто-то просто перегонял деньги через эти договоры, создавая видимость работы.

Он открыл последний файл. Там был список. Имена. Фамилии. Даты. Он прочитал первую строчку: «Соболев Сергей Васильевич — начальник отдела аренды, «Глобал-Аренда»». Вторая: «Гришин Виктор Павлович — директор по Центральному региону, «Глобал-Аренда»». Третья: «Воронов Олег Николаевич — владелец, «Форпост-Логистик»». Четвёртая: «Морозов Алексей Викторович — электрик, здание Ленина, 32». Пятая: «Ситников Геннадий Петрович — охранник, здание Ленина, 32». Шестая: «Зайцев Михаил Петрович — бухгалтер, здание Ленина, 32».

Артём замер. Его отец был в списке. Он был бухгалтером. Он вёл все эти документы. Он знал, что здесь происходит. И он никогда не говорил об этом. Артём смотрел на имя отца, и в голове вертелся один вопрос: «Зачем? Зачем ты ввязался в это? Зачем ты подписал эти документы?»

Он взял папку. Развязал завязки. Внутри — старые бумаги, пожелтевшие от времени. Он перебрал их. Счета, накладные, чеки. Всё за 1995 год. На одной из накладных — подпись отца. Те же буквы, тот же наклон. Он узнал её сразу. Артём положил накладную обратно. Взгляд упал на нижний край папки — там лежала ещё одна бумага. Он вытащил её. Это был договор купли-продажи доли в здании. «Зайцев Михаил Петрович» — покупатель. «ООО “Глобал-Инвест”» — продавец. Дата: 15 октября 1995 года. Сумма — сто тысяч долларов.

Артём перечитал цифры. Сто тысяч долларов в 1995 году. Это была сумма, которую отец не мог заработать своей зарплатой бухгалтера. Он работал в обычном НИИ, получал копейки. Где он взял эти деньги? Или кто дал их ему?

Он закрыл папку. Положил на стол. Телефон снова завибрировал. Он взял его. Незнакомый номер. Он нажал «ответ».

— Алло?

Тишина. Только дыхание. Кто-то слушал его. Он чувствовал это.

— Кто это?

Никакого ответа. Он слышал, как трубку положили. Сброс. Он смотрел на экран. Номер не определился. Он хотел перезвонить, но передумал. Вместо этого он открыл сообщения. Через минуту пришло новое. С того же номера. Два слова: «Верни сейф».

Артём сжал телефон. Кто-то знал, что он взял содержимое сейфа. Охранник? Ситников видел его, но он ничего не говорил. Он сказал, что ничего не видел. Или это был кто-то другой? Он смотрел на экран. Сообщение не было подписано, номер был скрыт. Он не мог ответить. Он не мог ничего сделать.

Он положил телефон на стол. Взял фотографию, флешку, папку. Сложил всё в сумку. Он должен был уехать. Он должен был убраться отсюда. Но он чувствовал, что не может. Что-то держало его.

И в этот момент раздался звонок. Он взял телефон. Незнакомый номер. Снова. Он ответил.

— Артём Михайлович? — голос был хриплым, мужским. — Это Сергей Васильевич Соболев. Мы не знакомы, но вы нашли мой сейф.

Артём замер. Соболев. Тот же, чьё имя было в документах. Тот, кто подписывал все договоры.

— Я слушаю.

— Я должен вам кое-что сказать. Это не случайность. Я оставил сейф для вас. Я знал, что вы придёте. Мне нужна ваша помощь.

— Помощь в чём?

— Они знают, что я связан с этим. Они хотят меня убрать. Вы должны помочь мне, иначе они убьют меня.

Голос Соболева дрожал. Он говорил быстро, почти шёпотом. Артём слышал, как он дышит в трубку. Как вокруг него что-то шумит — может быть, трасса? Может быть, он был в машине?

— Кто «они»? — спросил Артём.

— Те, кто управляет этим. Те, кто создал систему. Ваш отец знал их. Он хотел выйти, но они не позволили. Они убили его.

Артём сжал телефон. Пальцы побелели.

— Моего отца убили?

— Да. Это был не несчастный случай. Это было убийство. Я знаю это, потому что я был там.

Артём хотел спросить, что именно он имел в виду, но Соболев продолжил говорить.

— Вы не должны никому говорить об этом. Они везде. Они наблюдают за вами. Вы должны уехать из Орла. Сейчас.

— Я не уеду, пока не узнаю правду.

— Правда убьёт вас, Артём Михайлович. Так же, как она убила вашего отца.

Артём услышал шум. Металлический скрежет. Голос Соболева стал ещё тише.

— Они здесь. Они нашли меня.

— Где вы? Я приеду.

— Нет. Вы не должны. Вы должны...

Голос оборвался. Артём услышал звук, похожий на открытие двери. И тишину. Потом — короткий крик. И гудки. Линия оборвалась.

Артём смотрел на телефон. Экран погас. Соболев звонил ему. Он был напуган. Он просил о помощи. И теперь его не было на связи. Артём перезвонил. Абонент недоступен. Он перезвонил снова — тот же ответ. Он сжал телефон. Он думал о том, что только что услышал. Соболев сказал, что отец был убит. Что он был там. Что они убили его. Артём не знал, кому верить. Он не знал, что делать.

Он встал из-за стола. Подошёл к окну. Выглянул на улицу. Дождь лил. По тротуару шли люди с зонтами. Никакой чёрной машины. Никого подозрительного. Но он чувствовал, что за ним наблюдают. Он чувствовал, что кто-то следит за ним.

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. Тот же номер. «Ты нашёл то, что не должен был. Верни. Или ты умрёшь».

Артём смотрел на сообщение. Он думал об отце. Он думал о том, что сказал Соболев. И он знал, что не может вернуть сейф. Он не может уехать. Он должен найти правду. Даже если она убьёт его.

Он убрал телефон в карман. Взял сумку. Вышел из кабинета.

ГЛАВА 4

Артём стоял у машины Соболева и смотрел на телефон в своей руке. Экран горел, на нём было открыто приложение "Контакты". Имя "Гришин Виктор Павлович" выделялось жирным шрифтом — последний вызов был сделан ему в 08:45 утра. Артём нажал на номер, чтобы посмотреть детали — три звонка за последние два дня. Входящие. Исходящие. И снова входящие. Последнее сообщение от Гришина: «Всё готово. Жди». Отправлено за сорок минут до смерти Соболева.

Артём сделал скриншот сообщения, потом скриншот списка звонков. Сунул телефон в карман плаща. Он не знал, что делать с этим телефоном. Он не знал, кому можно доверять. Но он знал, что не может оставить его в машине. Кто-то мог прийти и забрать его. Или полиция могла изъять его как улику. И тогда он потеряет единственный след, который у него был.

Он отошёл от машины на несколько шагов. Посмотрел на Соболева через открытую дверцу. Тот лежал неподвижно, голова была повёрнута в сторону, глаза смотрели прямо на Артёма. На шее — маленькая красная точка, почти незаметная, похожая на укус комара. Но Артём знал, что это не комар. Он знал, что это был укол. Кто-то ввёл ему что-то. Что-то, что остановило его сердце.

Артём огляделся. Двор был пустым. Серые панельные пятиэтажки, мокрый асфальт, несколько машин на парковке. Никто не выглядывал из окон. Никто не шёл по дороге. Только дождь и ветер. Он достал свой телефон и набрал номер полиции. Голос на том конце был спокойным, даже скучающим. Он назвал адрес, сказал, что нашёл тело. Диспетчер спросила, в сознании ли он, не ранен ли он, не угрожает ли ему кто-то. Он ответил, что нет, просто нашёл мёртвого человека в машине.

— Оставайтесь на месте, — сказала она. — Ничего не трогайте. Ждите.

Он повесил трубку. Посмотрел на машину Соболева. На сиденье лежал портфель — чёрный, кожаный, потёртый. Артём наклонился и открыл его. Внутри — бумаги, несколько папок, ручка, запасной мобильный телефон. Он взял запасной телефон, нажал на кнопку включения — экран загорелся. Без пароля. Он открыл сообщения. Входящих не было. Исходящих — два. Первое: «Готов. Жду». Второе: «Артём Зайцев в здании. Нашёл сейф. Всё по плану». Отправлено в 10:20. За тридцать минут до его смерти. Артём смотрел на сообщение. Кому оно было отправлено? Номер был скрыт. Он не мог определить получателя.

Он положил запасной телефон в карман, закрыл портфель и поставил его на место. Отступил ещё на шаг. Снова огляделся. Никого. Только дождь.

Он услышал шаги. Обернулся. Из подъезда пятиэтажки вышла женщина. Ей было около сорока, в тёмном пальто, с зонтом в руке. Она подошла к урне, чтобы выбросить мусор, и замерла, увидев Артёма и открытую машину. Он посмотрел на неё. Она посмотрела на него. И он узнал её. Светлана. Соседка из его дома. Она жила на четвёртом этаже, выходила по ночам выносить мусор, иногда он видел её в лифте. Они никогда не разговаривали, только кивали друг другу. Но сейчас она стояла и смотрела на него. Потом перевела взгляд на труп Соболева. И на её лице промелькнуло что-то — не страх, не удивление. Понимание.

Она развернулась и быстро пошла по тротуару, скрывшись за углом дома. Артём хотел окликнуть её, но передумал. Что он мог ей сказать? Что он нашёл тело? Что он расследует смерть человека, которого никогда не видел? Она бы не поняла. Или поняла бы слишком много.

Он стоял у машины, сжимая в карманах два телефона — свой и Соболева. Дождь барабанил по капоту чёрного седана. Через пять минут приехала полиция. Две машины, четыре человека. Они вышли, осмотрели машину, тело. Один из них — молодой, с острыми скулами и усталыми глазами — подошёл к Артёму.

— Вы нашли тело?

— Да. Я звонил.

— Кто вы такой?

Артём показал удостоверение риелтора. Назвал своё имя. Сказал, что он приехал встретиться с Соболевым по поводу сделки, но нашёл его мёртвым. Полицейский записал его данные, задал несколько вопросов. Артём отвечал спокойно, ровно. Он не упомянул сейф. Не упомянул телефон Соболева. Не упомянул сообщение от Гришина. Он знал, что если он расскажет всё, его уберут с дела. Или сделают подозреваемым. Он должен был действовать осторожно.

— Вы знали его? — спросил полицейский.

— Нет. Я никогда не видел его раньше.

— Но вы собирались встретиться с ним?

— Да. По работе. У нас был договор на осмотр объекта.

Полицейский кивнул, записал. Сказал, что Артём может идти, но если понадобятся дополнительные вопросы, его вызовут. Артём поблагодарил и пошёл к своей машине. Он сел за руль, завёл двигатель. Смотрел, как полицейские осматривают машину Соболева. Они ничего не заметили. Они не заметили, что телефон отсутствует.