Клара Мур В чужой паутине

Глава 5. Первое прикосновение

Слово, сорвавшееся с его губ, развязало невидимый узел, который стягивал Питера изнутри последние годы. Для него все это было впервые. За все время их долгих, изматывающих отношений Мэри Джейн после переезда и поступления в Нью-Йорк так и не подпустила его близко. Ее вечная отстраненность росла с каждым днем, а после того как Питер начал постоянно опаздывать на их свидания и важные театральные выступления из-за супергеройского долга, она и вовсе перестала даже целовать его, превратив их связь во взаимное мучение. Паркер привык к холоду, привык чувствовать себя виноватым и нежеланным.

Но Черная Кошка перечеркнула это прошлое одним движением. Она медленно провела рукой по его торсу вниз и сжала его горячий орган, приподнялась и опустилась на него тягуче и по кошачьи грациозно, открывая для Питера мир, о существовании которого он только догадывался в своих самых безумных, потаенных снах. Горячо, влажно и так что дышать было преступлением в этот момент. Его сердце пропустило несколько ударов. Казалось его привыкание к новым ощущениям длилось несколько часов. Он выдохнул и жадно задышал.

—Боже, Паучок ты больше чем я ожидала. - выдохнула со стоном Воровка. Ей тоже было сложно. Она запустила одну руку под его затылок хватая темно-русые кудри Питера. вторая рука обхватила его плечо и она потянулась за новой порцией жарких поцелуев.

От хлынувшего в кровь жара и шока невероятной близости Питер мгновенно сошел с ума. Разум полностью отключился, уступая место первобытным инстинктам. Он начал отчаянно, глубоко вбиваться в нее бедрами, двигаясь с такой силой и страстью, что поднимал ее над матрасом при каждом толчке. В порыве этой дикой, первобытной эйфории он почти порвал путы рук, с треском натягивая углеродную леску, которая глубоко врезалась в кожу запястий.

Кошка резко вздохнула, крепко вцепившись пальцами в его плечо до крови. Она наклонилась к самому его лицу, пытаясь перехватить его безумный взгляд, и прерывисто, но уверенно произнесла, осаживая его пыл:

— Тш-ш-ш… Тише, тише, тигр. Слушай меня. Если руки не будут связаны, я тут же уйду. Обещаю тебе. Понял? Не рви их.

Питер замер на секунду, тяжело и хрипло дыша. Из его груди вырвался умоляющий, жалобный стон — ему невыносимо хотелось обнять ее, прижать к себе, коснуться этой гладкой кожи своими ладонями, но страх потерять ее прямо сейчас оказался сильнее. Послушавшись ее жестокой просьбы, он послушно держал руки скованными намертво прямо над своей головой. Вытянув их вверх, он изо всех сил вцепился пальцами в деревянное изголовье кровати, выплескивая туда всю свою безумную, давящую изнутри энергию.

— Пожалуйста…не уходи — едва слышно вытолкнул он сквозь зубы.

Фелиция ласково, успокаивающе поцеловала его в губы, сглаживая его сумасшедшее напряжение. Она дразняще улыбнулась ему в темноте и пообещала, что продолжит медленно.

Двигаясь плавно и по-кошачьи порывисто, Фелиция опустила взгляд на их соединившиеся тела, прерывисто выдохнув:— Паучок… Ощущать тебя внутри — это очень, очень хорошо.

В следующий миг она резко откинулась назад, прогибаясь в пояснице и раскидывая по плечам свои серебряные волосы. В тусклом свете уличного фонаря Питер увидел все ее великолепие и совершенство ее обнаженного тела. От этого зрелища он чуть не задохнулся. Его сердце пропустило удар снова, а в голове промелькнула отчаянная мысль: он безумно хотел бы, чтобы его глаза могли фотографировать, прямо сейчас, навсегда запечатлев этот момент. Ничего красивее этой картины он не видел за всю свою жизнь.

На его торсе сидела настоящая белая фея, прекрасная и недосягаемая. От этой мысли он кончил, чувствуя, как волна неописуемого, дикого наслаждения затапливает все его существо.

Кошка отчетливо почувствовала, как задвигался его орган внутри, пульсируя от мощной разрядки, и слегка рассмеялась — тихо, бархатно и торжествующе. Она наклонилась к его уху, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептала:

— Оу, ты очень хорошо продержался для первого раза, милый… Но зря ты надеешься, что я сейчас остановлюсь. Я не остановлюсь.

Остаток ночи превратился в бесконечное, жаркое марево, из которого Питер так и не смог выбраться.

На следующее утро Питер проснулся один.

Яркий октябрьский солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, безжалостно высвечивая каждый угол его скромной комнаты. Питер резко сел на кровати, дико озираясь по сторонам. Сердце мгновенно пустилось вскачь.

В комнате царил идеальный порядок. Окно было плотно закрыто и заперто на шпингалет. Костюм Человека-паука аккуратно лежал на стуле, свернутый ровно так же, как Питер оставил его вчера вечером. Никаких оборванных нитей лески на одеяле. Никакого запаха чужих духов. Абсолютно все остальное лежало на своих местах.

Паркер в панике опустил взгляд на свои руки, которые всю ночь оставались зафиксированы сверху. На запястьях не было крови, даже следов не было на них — ни порезов, ни синяков, ни царапин. Идеально чистая, здоровая кожа. Единственное, что хоть как-то намекало о безумном ночном происшествии — саднящие слегка запястья от напряжения.

Питер закрыл лицо ладонями, чувствуя, как его начинает мелко трясти. Он просто не верил, что это было наяву.

— Это был сон… — хрипло прошептал он в пустую комнату, отчаянно пытаясь уцепиться за эту мысль. — Просто сумасшедший, слишком реальный сон. Мой мозг окончательно поехал. Такого не бывает.

Но саднящее чувство в руках и странная, непривычная легкость в теле говорили об обратном. Он больше не чувствовал себя брошенным, серым призраком. Кошка ушла, но она оставила его измененным навсегда, стерев границы между его снами и реальностью.

Глава 6. Паучье отрицание

Питер не мог просто сидеть сложа руки. Сжираемый сомнениями, он устроил своей комнате настоящий обыск, переворачивая каждый ящик и заглядывая под обшивку мебели. И его паранойя оправдалась. На обратной стороне деревянного изголовья кровати, прямо там, куда он вжимался пальцами той безумной ночью, обнаружился крошечный, технологичный жучок-прослушка.

Паркера обдало ледяным потом. Это не был сон. Все произошло на самом деле.

Он намеренно оставил его на месте, решив использовать как приманку. Следующей ночью Питер устроил засаду. Он подошел к делу со всей паучьей изобретательностью, потратив несколько часов на маскировку комнаты. Питер не просто ждал — он сплел невидимую сеть из тончайших, почти прозрачных нитей паутины, натянув их у самого подоконника и вдоль карниза. Стоило Кошке хотя бы кончиком когтя задеть этот барьер, как Питер мгновенно почувствовал бы вибрацию через натянутую к его запястью контрольную нить. Для верности он даже изменил угол открытия оконной рамы, оставив ровно такой зазор, который казался идеальным для бесшумного проникновения, но на деле блокировал свободный маневр. Паучок продумал все траектории прыжка, подготовив контр-выпады, чтобы перехватить ее прямо в воздухе и наконец-то застать врасплох.

Но попытки поймать Кошку не удались. Она была слишком умна, чтобы попасться в очевидную ловушку. Ночной гость словно знал, что её раскрыли, и затаился. Все его хитроумные ловушки остались нетронутыми, а идеальный план разбился о ледяное отсутствие даже намека на ее присутствие.

Хуже всего было то, что теперь она даже во снах ему не являлась. Исчезли и ночные видения, и её реальный силуэт на крышах. Все его отчаянные попытки и бессонные ночи в ожидании прошли даром. Питер практически не мог спать, карауля её до рассвета, но при этом продолжал механически ходить на учебу.

Его рассудок медленно давал трещину. Паркеру стал мерещиться её запах всюду — в полупустой аудитории университета, в вагонах метро, в порывах осеннего ветра. Он постоянно, каждую свободную минуту вспоминал её прикосновения, а непрекращающийся стояк беспокоил его и днем, и ночью. Питер чувствовал себя жалким, одержимым и озабоченным подростком, который не способен контролировать собственные гормоны.

Через две недели этих невыносимых мучений Паркер наконец сломался. Сидя на краю кровати глубокой ночью, он устало опустил голову и вслух сказал в пустоту комнаты, зная, что микрофон за его спиной уловит каждое слово:— Ладно. Твоя взяла. Я сдаюсь. Я не буду тебя ловить или поджидать… лишь бы ты пришла. Мне все равно. Просто вернись.

Его капитуляция была принята мгновенно. В эту же ночь он снова проснулся темной ночью от уже знакомого чувства тяжести на бедрах. Питер попытался дернуться, но обнаружил себя в еще более уязвимом положении. Правая рука была намертво связана и притянута к изголовью, а во рту, к его огромному сожалению, плотно сидел закрытый кляп, заглушающий любые звуки. Только левая рука была свободна, сиротливо растянутая по матрасу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.