Мунбин Мур Горький мёд

Интерес. Жгучий, почти болезненный интерес, похожий на голод.

А голод Виктора Горчакова, как знали все, кто имел несчастье с ним столкнуться, невозможно было утолить. Его можно было только разжечь.

Он поставил стакан на стол, развернулся и направился к двери. Впереди был долгий день — совещания, переговоры, ужин с деловыми партнёрами, ночной клуб, где его ждали старые знакомые. Но мысли его то и дело возвращались к той минуте в переговорной, когда девушка с мокрыми волосами и тушью, размазанной под глазами, посмотрела на него и сказала: «Я уверена».

— Посмотрим, насколько уверена, — прошептал он, и эхо его голоса заметалось под сводами старинного особняка. — Посмотрим, из какого теста ты слеплена, Алиса Карелина. И как скоро ты сломаешься.

Потому что в его мире все ломались. Рано или поздно. Вопрос был лишь во времени и в том, насколько красивым будет падение.

А падения Виктор Горчаков коллекционировал с тем же азартом, с каким другие коллекционируют марки, вино или произведения искусства. И чутьё подсказывало ему, что падение этой конкретной девушки — девушки с фамилией Карелина и именем из сказки — может стать жемчужиной его коллекции.

Гром грянул снова, и свет в коридоре мигнул, погружая особняк в секундную темноту. Где-то на первом этаже охранник чертыхнулся, проверяя щиток. Где-то на Ордынке взвыла сигнализация припаркованной машины. А где-то в вагоне метро, забившись в угол, Алиса смотрела на своё отражение в тёмном стекле и видела там не себя прежнюю — испуганную, отчаявшуюся, сломленную, — а кого-то нового. Кого-то, кто только начал просыпаться.

За окнами мелькали огни перегонов, поезд нырял в тоннель, и стук колёс отбивал странный, тревожный ритм, похожий на биение сердца. Или на шаги хищника, крадущегося за добычей. Алиса закрыла глаза, но вместо темноты увидела его лицо — резкое, хищное, с золотистыми искрами в глубине зрачков. И улыбку. Эту невозможную, обезоруживающую, опасную улыбку, от которой у неё всё внутри переворачивалось и падало в пропасть.

Поезд вынырнул из тоннеля, за окнами снова замелькали дома, машины, люди, спешащие по своим делам. Москва жила своей обычной жизнью, не подозревая, что только что в одном из её старых особняков была запущена цепь событий, которая изменит множество судеб. И первой в этой цепи стояла Алиса Карелина — девушка, которая войдя в клетку к хищнику, ещё не знала, что обратной дороги не будет.

Но смутное, тревожное предчувствие уже пульсировало где-то в солнечном сплетении, отравляя короткую радость от полученной работы. Предчувствие беды, которая маячила на горизонте, словно грозовая туча, — далёкая пока, но неотвратимая, как сам октябрьский дождь, как дыхание осени, как горький привкус мёда, оставшийся на губах после первой, ничего не значащей встречи.

Она ещё не знала этого вкуса. Но очень скоро ей предстояло узнать его в полной мере.