Родион Мухаметзянов Лезвие Бо

Глава

Глава 1

Если вы думаете, что ад существует, то вы никогда не работали в ночную смену на разрезе под Междуреченском [2026]. Настоящий ад — это когда вокруг тебя крутится пылища, от которой не спасают три угольных фильтра, под жопой вибрирует уставшее пневмосиденье, а в лобовое стекло лупят прожекторы, превращая реальность в долбаный сюрреалистический хоррор.

Ярославу Громову было тридцать лет. По иронии судьбы, в его ящике комода лежал синий диплом по специальности «Государственное и муниципальное управление». На выпуске сам губернатор области жал ему руку и пророчил, что с такой хваткой Яр через десяток лет станет отличным мэром города. В школе Громов учился неплохо, со всеми учителями легко находил общий язык, но ни к каким школьным группировкам не примыкал — всегда был сам по себе, смышленый и независимый.

Только вот жизнь — штука извилистая, и кресло чиновника Яра не прельщало. Он был деревенским парнем. Его университеты начинались с разбитых проселочных дорог, утренних покатушек на ревущем отцовском мотоцикле, заготовки сена и помощи родителям по хозяйству. В технике Яр шарил с детства без всяких академических институтов: мог вслепую спаять сгоревшую плату домашней электроники, виртуозно владел болгаркой и клал сварочный шов так ровно, будто родился с держаком в руке.

Но главной его страстью, скрытой от посторонних глаз, была японская автомобильная культура. Пока сверстники мечтали о кредитных Солярисах, Яр зачитывался мангой Initial D и пересматривал Wangan Midnight. Свою мечту он собрал сам, буквально из пепла — легендарный Nissan S30Z. Он выкупил полусгнивший кузов, полностью разобрал его до голого металла, переварил, покрасил и совершил святотатство, от которого у японцев перехватило бы дыхание: свапнул туда культовый турбомотор RB26DETT. Этот проект научил его чувствовать тончайшие настройки железа.

Правда, кормить японскую «зажигалку» на что-то было нужно, и так Яр оказался на разрезе. Последние три года он крутил руль старого 220-тонного «БелАЗа-75306» под бортовым номером 228. Снабжение на автобазе хромало, так что двести двадцать восьмой держался исключительно на Яровской смекалке, а до этого он пять лет отпахал на карьерной сорокатонной поливалке — бешеной цистерне, которая вечно буксовала в жидкой глине. После нее Яр мог пилотировать хоть падающий метеорит.

Девятый час смены подходил к концу. Мозг превратился в ленивый кисель, а в ушах стоял утробный рёв 16- цилиндрового дизеля Cummins, питавшего мотор-колеса. Звукоизоляция в кабине была такой, что Яр давно привык общаться с внешним миром исключительно ультразвуковым ором.

Рация на панели приборов затрещала, издавая звуки дохнущей кошки.

— Двести двадцать восьмой! — пробился сквозь помехи недовольный визг диспетчера. — Громов, твою мать! Ты что там на обед так долго стоишь?! Полчаса уже прошло! Ты там уснул, что ли? Живее давай на линию!

Яр тяжело вздохнул и схватил тангенту. На разрезе все прекрасно знали: никто этот долбаный обед по прямому назначению не использует. Какая, к черту, еда, когда за девять часов непрерывной тряски тебя выворачивает наизнанку? Мужики просто вставали в тупике на полчаса, чтобы хоть немного перевести дух, дать отдохнуть гудящей голове и не загнать собственное сердце в край — иначе к концу смены наваливалось такое бессилие, что ты начинал хрипеть и задыхаться, чувствуя себя рыбой без воздуха в этой плотной угольной взвеси. Эти тридцать минут тишины с заглушенным движком были единственным способом дожить до утра и не улететь со скалы.

Громов глубоко вдохнул и гаркнул в рацию так, что на лобовом стекле осела пыль:

— ДА СЛЫШУ Я ТЕБЯ, ЖЕНЩИНА! ЧЕГО ТЫ ОРЕШЬ, КАК ГЛУХАЯ СОБАКА В ГРОЗУ?! ВСЁ, КОНЧИЛСЯ ОБЕД, ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ ПОШЕЛ ПОД ПОГРУЗКУ! НЕ ДУШИ МНЕ ДУШУ!

Он швырнул тангенту. Усталость сделала свое черное дело. Огромные валуны на обочине казались мелкими камушками. Монитор камеры заднего вида, который заменял водителю глаза при движении назад под экскаватор, выдавал сплошную серую хмарь — линзу закидало мокрой угольной жижей еще три часа назад, а вылезать протирать на ходу в темноте сил уже не было. Начальник участка утром сказал коротко: «Катайся так, ты же мастер».

Яр удержал. Не ошибся буквально не доехал до бровки полметра, когда сдавал назад.

Правое заднее спаренное колесо — провалилось, четырехметровая резиновая дура — наехало на свежую бровку, которую вчера весь день подмывал суровый сибирский ливень.

Земля под колесами двести двадцать восьмого мягко, почти сладострастно поплыла вниз.

Внутренний гироскоп Яра, заточенный ночными гонками и годами работы на спецтехнике, сработал быстрее приборов. Корма гигантского самосвала начала неотвратимо валиться вправо и вниз, в черную пасть разреза глубиной в добрых двести метров.

— Твою же мать, только не тяговые моторы! Мне за них премию до конца жизни снимут! — заорал Яр во всю глотку, намертво вцепившись в руль.

Он судорожно щелкнул тумблером хода, пытался рвануть гигантскую машину вперед, не помогло схема электрооборудования не собралась, чертов белаз прокричал Яр, чертовы соленоиды. И со всей силы ударил по педали основных гидравлических тормозов, одновременно рванув правой рукой кран стояночного. Воздух с шипением вылетел из системы, блокируя задние диски, но старая гидравлика лишь жалобно пустила пузыри из изношенных манжет переднего контура. Законы гравитации плевать хотели на недоделанного мэра города. Двести двадцать тонн железа потеряли сцепление с расползающимся грунтом.

Фары «БелАЗа» ослепительно крутанулись, уставившись прямо в звездное кузбасское небо. Послышался жуткий скрежет сминаемого железа, рация взорвалась трехэтажным матом диспетчера, а затем наступила странная, пугающая невесомость. Яра с силой швырнуло на ремень безопасности, кабина перевернулась, и сознание милосердно погасло в кувыркающейся темноте.

Но вместо страшного удара о дно карьера, взрыва и неминуемой смерти, падающую оторвавшуюся кабину внезапно подхватил мощный, невидимый силовой луч.

Автоматические сканеры пролетавшего мимо Земли пиратского корабля-сборщика зафиксировали в ночном секторе колоссальный выброс тепла и мощное электромагнитное поле. Кранкс и его банда навигационных цыган искренне решили, что наткнулись на экранированную спасательную капсулу или компактный боевой модуль местной цивилизации. Не долго думая, они врубили маскировку, активировали гравитационный захват и уволокли оторванную кабину прямо из падения — вместе с её «пилотом».

Проснулся Яр не в реанимации. И даже не в морге.

Вокруг стояла mертвая, неестественная тишина. Пахло… стерильной чистотой, озоном и кондиционированным воздухом, как в серверной какого-нибудь крупного банка, где только что провели влажную уборку.

Яр открыл глаза, шумно вдохнул и резко сел. Первым делом он ощупал себя — руки на месте, ноги шевелятся, яйца целы, даже на лбу нет ни одной шишки. Он лежал на матово-сером полу из какого-то шершавого материала, напоминающего титан со шкуркой.

В трех метрах от него стояла… кабина его «БелАЗа». Без колес, без огромного кузова и мощного дизеля Cummins. Просто измятый, ободранный куб из толстенной стали, из рваных магистралей которого на чистейший инопланетный пол уныло и капля за каплей текли остатки гидравлического масла и антифриза.

Вместо передней стены этого огромного зала пульсировала полупрозрачная сиреневая дымка — силовое поле. А за полем стояли трое.

Двое из них выглядели как люди, но в облегающих серебристых комбинезонах со светящимися бляхами. А вот третий… Третий был четырехруким уродом с кожей цвета спелого перезрелого баклажана. Двумя верхними лапами он судорожно тыкал в плоский светящийся планшет, а нижними почесывал свой толстый бок.

Ты уверял, что это квантовый боевой модуль аборигенов! — донесся до Яра металлический голос из скрытых динамиков. Один из людей в комбинезоне раздраженно махнул рукой. — А это просто помятая железная коробка из примитивного сплава! В ней нет ни плазменного реактора, ни орудийных портов! Мы на её грави-подъем топлива сожгли больше, чем выручим на рынке за этот чермет! А внутри сидит этот… углеродник. Глянь на него: одет опрятно, фигура крепкая, ладный такой экземпляр, но дикий. Испуганный, глазами хлопает, нейросети нет, мозг девственно чист. Зачем ты притащил этого дикаря вместе с его обломками?!

Глава 2

Кабинет главы пиратской банды выглядел так, будто внутри него взорвали небольшую звезду. С потолка унылыми лианами свисали искрящие провода, под ногами хрустели осколки голографического стола, а из разбитой вентиляции валил едкий сиреневый дым. Пират стоял посреди этого хаоса, почесывая щупальцем затылок. Чинить всё это великолепие у него не было ни малейшего желания, да и извилин в его пиратской башке для ремонта явно не хватало. Взгляд работорговца переместился в угол комнаты, где, крепко зажав в руке оторванную ножку от стула, злобно сопел Яр. В этот момент в недрах пиратского мозга родилась спасительная мысль: если вещь нельзя починить, её надо выгодно продать. За дикаря-землянина на ближайшем черном рынке могли отсыпать неплохую горсть кредитов. Но была проблема — товар не имел нейросети, а нечипированный раб в продвинутой Галактике ценился не дороже ведра ржавых болтов.

Тратить честно награбленные деньги на качественную электронику пиратская жаба не позволяла. Торговец вызвал главного инженера — четырехрукого гуманоида, который соображал в технике примерно как свинья в балете. Тот порылся в трюме и выволок на свет божий помятый кусок металлического хлама, найденный когда-то в обломках неопознанного военного корабля. Покрутив находку в верхних лапах и постучав по ней гаечным ключом, инженер авторитетно заявил, что это «самая деловая, солидная и, главное, бесплатная сетка в этом секторе». На самом деле пираты понятия не имели, что это за модуль. Решив, что на дикаре можно и поэкспериментировать, инженер торопливо заправил чип в медицинский сварочный пистолет.

Когда Яр увидел, что к его многострадальной голове примеряют непонятную ржавую хреновину, инстинкт самосохранения взвыл на ультразвуке. Продавать свою жизнь дешево он не собирался. Ближайший конвойный, неосторожно подошедший слишком близко, тут же получил сокрушительный хук справа сразу в три из четырех своих челюстей. В кабинете завязалась глупая, но яростная драка. Второй пират в панике выхватил плазменный дезинтегратор — пушку, способную испепелить небольшую скалу — и со страху выстрелил Яру прямо в грудь. Раздался громкий, разочаровывающий «ПШИК». Оружие чужих, настроенное исключительно на местную, известную им органику, просто не распознало земную ДНК. Яр лишь громко чихнул от резкого запаха озона, а инопланетяне застыли на месте, уставившись на него в священном ужасе как на бессмертного монстра.

Пока пираты соображали, почему их супероружие сработало как освежитель воздуха, Яр зря времени не терял. Воспользовавшись их ступором, он рванул к выходу из разгромленного кабинета. Но инопланетяне быстро опомнились. Завыла сирена, и прямо перед носом беглеца с противным писком соткалась неоново-голубая стена защитного силового поля. Любой нормальный обитатель Галактики при виде этой штуки сразу поднял бы лапы вверх. Но земной адреналин вперемешку с паникой — штука страшная и абсолютно нелогичная. Вместо того чтобы затормозить, Яр с криком «Таран!» на полной скорости влетел прямо в энергетический барьер.

Раздался оглушительный треск статического электричества. По коридору полыхнули фиолетовые молнии. Волосы Яра мгновенно встали дыбом, превратив его в подобие безумного профессора, а из правого уха пошел тонкий, но отчетливый дымок. Силовое поле от такого первобытного нахальства на секунду дико заискрило, закоротило и с позорным звуком «тиньк» полностью отключилось. Впрочем, самому Яру это помогло мало: поймав мощнейший разряд, он распластался на полу и принялся ритмично дергаться в конвульсиях, изображая брейк-данс.

Контуженного, дымящегося и все еще слабо подергивающегося землянина пираты поднимали вшестером — от греха подальше. Рисковать они больше не хотели, поэтому намертво спеленали парня толстенным высоковольтным кабелем, превратив его в подобие космической шаурмы. По пути в лазарет Яр начал приходить в себя. Поняв, что руки и ноги связаны, он включил режим «взбесившийся кенгуру». Парень извивался, брыкался, пытался боднуть конвоиров головой и даже умудрился ощутимо укусить четырехрукого инженера за его нижнюю челюсть. Пираты тащили этот вопящий кокон, матерясь на пяти языках Галактики, и истово молились своим космическим богам, чтобы эта дикая земная фауна не разнесла им корабль еще до того, как они доберутся до медицинского кресла.

Кое-как дотащив вопящий и брыкающийся кокон до лазарета, пираты с облегчением швырнули его в операционное кресло. Яр крутился как уж на сковородке, поэтому держать его пришлось всей толпой. Главный инженер, баюкая укушенную челюсть и сыпля космическими проклятиями, дрожащими лапами приставил сварочный пистолет к затылку пленника. Раздался глухой щелчок, за ним — короткий свист, и ржавая «деловая» нейросеть с корнем вошла в черепушку Яра. Инженер победно захохотал, нажал на кнопку разблокировки кабелей... и это было его главной стратегической ошибкой.

Как только фиксаторы ослабли, в Яре снова проснулся внутренний каскадер. Вместо того чтобы упасть в обморок от шока, он раскидал инопланетян ногами и ласточкой вылетел в коридор, устроив на корабле показательный сеанс разрушительного паркура. Связанные руки побегу вообще не мешали — парень передвигался прыжками взбесившегося тушкана. Убегая от свистящих над ухом лазерных зарядов, Яр со всего маху снес головой распределительный щит (корабль наполовину погрузился во тьму), спиной выбил бронированные двери капитанского мостика и, эпично запутавшись в собственных ногах, со всего размаху рухнул лицом прямо на главный навигационный сервер.

Раздался сочный, ни с чем не сравнимый хруст дорогой электроники. Полетели искры, серверная стойка жалобно пискнула и испустила дух. Блок памяти, где хранились звездные карты, включая единственный путь к Земле, превратился в дымящуюся кашу. Космический навигатор пиратов приказал долго жить. Путь домой был безвозвратно потерян, но Яру в тот момент было глубоко плевать на астрономию — из последних сил он ласточкой нырнул в открытый люк вентиляции и затих, радуясь, что погоня осталась где-то позади.

Чудом втиснувшись в узкую вентиляционную трубу, Яр забился в самый темный угол и затаил дыхание. На удивление, новоиспеченная нейросеть вела себя тихо. В затылке ничего не взрывалось, перед глазами не бежали зеленые строчки кода, и парень облегченно выдохнул: «Пронесло. Обычная китайская подделка, даже не включилась». Измученный приключениями, силовым полем и паркуром, Яр наконец-то провалился в глубокий, богатырский сон под мерное гудение корабельных систем.

Счастье длилось недолго. Ровно в 3:00 утра по судовому времени в самый мозг Яра ударил оглушительный, ни с чем не сравнимый звук старого будильника «Витязь», дополненный бодрым писком китайской тамагочи. Яр подскочил, приложившись затылком о железный потолок вентиляции, а перед его глазами на полной яркости вспыхнул ядовито-розовый неоновый баннер:

«Внимание, юзер! Обнаружен заархивированный пакет критических обновлений "Судьба_Вселенной_v1.02_финал_новое_сверхсекретно(копия).rar". Доступно свободного места: бесконечно. Распаковать?»

Ниже мигали две кнопки: «Да» и «Позже». Яр, чьи глаза от такой иллюминации едва не вытекли в штаны, мысленно выругался и изо всех сил ткнул воображаемый крестик в углу. Баннер пропал. «Галактический спам, чтоб его...» — прохрипел парень, переворачиваясь на другой бок и пытаясь уснуть.

Но «деловая» нейросеть пиратов оказалась штукой целеустремленной. На следующее утро, ровно в 3:00, процедура повторилась с точностью до секунды. Толькозвук будильника стал на три децибела громче, а на баннере появилась приписка: «Если вы не распакуете архив, каждые пять минут вам будет транслироваться реклама межгалактических средств от облысения для рептилоидов».

Яр снова нажал отмену. Потом еще раз. И еще. Шел пятый день его скрытной жизни в вентиляции, и каждое гребаное утро начиналось с этой цифровой пытки. Поначалу Яр искренне считал это дешевым вирусом, который пираты подцепили на каком-нибудь космическом порносайте. Он и близко не догадывался, что в ржавом чипе заперт абсолютный венец инженерной мысли

Несмотря на то, что ржавая нейросеть вела себя как назойливый спамер, у неё обнаружился один жирный плюс. Проснувшись на следующее утро в вентиляции, Яр с удивлением осознал, что мир вокруг перестал быть набором непонятных звуков и мигающих лампочек. За железной стенкой послышался хриплый лай пиратов, и Яр, к своему шоку, понял каждое слово — они яростно материли его на своем космо-жаргоне. Более того, бросив взгляд на сложную панель с проводами под боком, он мгновенно узнал, что это резервный клапан сброса давления жидкого азота. Информация просто всплывала в голове сама собой, будто он всю жизнь учился в космической академии. Чип намертво вшил в его мозг общие знания о галактическом быте, технологиях и языках. Яр теперь понимал всё, но понятия не имел, какая тайная сила внутри его затылка заставила этот ржавый хлам работать.

Счастье от внезапной эрудиции длилось недолго — ровно до тех пор, пока у Яра со свистом не свело желудок. Шел пятый день его подпольной жизни, и первобытный, дикий голод бесцеремонно погнал парня на новые «подвиги». Жрать хотелось так, что даже сырые пиратские пайки казались деликатесом.

Ночью Яр, урча животом на всю вентиляцию, выполз на охоту в сторону камбуза. Проблема была в том, что грация у землянина по-прежнему оставалась на уровне пьяного медведя. Пытаясь бесшумно вскрыть автоматический раздатчик еды, Яр слишком сильно дернул за блестящую ручку и с корнем выдрал главный гидравлический шланг. Камбуз и половину жилой палубы мгновенно затопило тонной склизкого, пахнущего тухлой рыбой синтетического супа.

Убегая от катящейся волны баланды, Яр попытался обесточить лазерные сенсоры охраны. Действуя по наитию, он наугад рванул пучок толстых кабелей из ближайшей стены. Навигатор в его голове в этот момент запоздало пискнул, что это был блок климат-контроля. Раздался громкий хлопок, и во всем правом крыле корабля температура резко упала до минус двадцати.

В итоге Яр, стуча зубами от холода и жуя на ходу добытый в бою сухой брикет неизвестно чего, кое-как уполз обратно в свою нору. Он чувствовал себя победителем, ведь добыл еду и спасся. Парень даже не подозревал, что пираты теперь люто мерзнут, скользят по колено в супе и бьются в истерике на капитанском мостике. Ведь во время своего первого эпичного побега Яр в хлам разнес навигационный сервер. Корабль летел в полную неизвестность, обратного пути к Земле больше не существовало, а проклятый розовый баннер в его голове уже приготовился весело мигнуть ровно в три часа ночи.

Глава 3

На капитанском мостике пиратского судна царила атмосфера глубокого уныния и легкого обморожения. Капитан, укутанный в три слоя термоплащей поверх своего скафандра, сидел в кресле и мелко дрожал. Из его пасти при каждом вздохе вырывались густые клубы пара. Температура на корабле после ночного налета Яра на проводку климат-контроля упала до арктических минимумов. Вдобавок из коридора несло отчетливым запахом протухшего рыбного супа — тонна этой склизкой жижи намертво замерзла на нижних палубах, превратив коридоры в идеальный каток для пингвинов.

— То есть, как это — мы не знаем, где мы? — синея от холода, прохрипел капитан, глядя на главного инженера.

Четырехрукий техник, чьи лапы были упрятаны в толстые меховые рукавицы, уныло шмыгнул носом. Нижняя челюсть у него всё еще была завязана бинтом после памятного знакомства с земным кулаком.

— Навигационный сервер мертв, босс, — простуженным басом ответил инженер. — Этот дикарь не просто на него упал. Он пробил спиной титановый кожух и приземлился своей... кхм, филейной частью точно на кристалл памяти. Все звездные карты, координаты баз и обратный путь к его планете стерты. Мы дрейфуем по инерции в неизведанный сектор. Связи нет, тепла нет. Единственное, что у нас осталось — это три тонны замороженного супа под ногами и сумасшедший землянин в вентиляции.

Капитан издал глухой рык, проклиная тот день, когда решил связаться с этой «перспективной двуногой добычей». Объявить охоту на Яра в вентиляции они не могли — трубы были слишком узкими для пиратов, а запускать туда поисковых дронов было бесполезно: Яр ломал их голыми руками и использовал батарейки, чтобы согреться.

Пока на капитанском мостике пираты пытались согреться мыслями о сожжении виновника их бед, сам виновник чувствовал себя не сильно лучше. В узком жестяном коробе вентиляции Яр свернулся в три погибели. На нем были натянуты какие-то обрывки пиратского брезента, а под бок он подложил пару теплых, едва живых батареек, выдранных из пойманного накануне поискового дрона. Дрон, кстати, пал смертью храбрых: Яр просто скрутил ему шею-камеру, когда железка попыталась посветить ему в глаз своим лазером.

Зубы Яра выстукивали зубодробительную чечетку. После того как он случайно пустил под откос систему климата, вентиляция превратилась в морозильную камеру промышленного хладокомбината. Иней красиво блестел на металлических стенках трубы прямо перед его носом, но эстетика парня не радовала. Его радовал только сухой космический брикет, который он грыз с глухим хрустом. На вкус это было как прессованный картон со вкусом старой резины, но желудок, получив хоть что-то, перестал выдавать звуки раненого кита.

— Ну и вляпался, — пробормотал Яр, разглядывая свои пальцы, которые постепенно синели. — Дома сейчас лето... На речку бы. Или лучше бы к в баньку.

Благодаря ржавому чипу, засевшему в затылке, он теперь слишком хорошо понимал масштаб устроенного им хаоса. В голове, словно назойливые сноски в плохом учебнике, всплывали технические термины. Он точно знал, что труба, в которой он сидит, называется «магистральный воздуховод сектора Б-4». Он знал, что пираты за стеной — это раса гроксов, мелких, но злобных наемников, которые славятся своей тупостью и любовью к сушеной рыбе. Но самое главное, нейросеть внутри его черепа обладала внутренними часами. И эти часы неумолимо приближались к заветной отметке.

Яр со страхом посмотрел на виртуальный таймер, который услужливо тикал в правом верхнем углу его обзора.

02:58...

02:59...

Парень зажмурился, вжал голову в плечи и приготовился к неизбежному.

Ровно в 03:00 судового времени тишину вентиляции разорвал звук, от которого у Яра едва не лопнули барабанные перепонки. На этот раз проклятая «деловая» сетка решила сменить пластинку. Вместо старого советского будильника в его мозгу заиграл оглушительный, фальшивый оркестр, исполняющий что-то среднее между похоронным маршем и свадебной полькой, причем на расстроенных синтезаторах.

Перед глазами с сумасшедшей скоростью замигал огромный кислотно-зеленый плакат:

«Здорово, юзер! Ты не спишь? И правильно, ведь космос не ждет! Напоминание №5: Твой архив "Судьба_Вселенной_v1.02_финал.rar" покрывается виртуальной пылью. Распаковать? Ну нажми "Да", тебе что, жалко что ли? P.S. Если нажмешь "Позже", завтра в это же время мы включим аудиозапись брачного сезона болотных жаб с планеты Вумба. Тебе понравится, честно».

Да чтоб тебя дезинтегратором переехало! — взмолился Яр, наугад тыкая мысленной указкой в кнопку отказа.

Экран погас, но в левом глазу остался отчетливый зеленый отпечаток букв. Парень тяжело задышал, вытирая рукавом холодный пот со лба. Нейросеть явно издевалась. Это не было похоже на стандартный вирус или обычный софт, который пираты могли выковырять из металлолома. Сетка вела себя слишком... настойчиво. Почти как живое, невероятно занудное существо, у которого отобрали любимую игрушку и заставили сидеть в заперти. Яр пока еще отчаянно боялся распаковывать этот архив — мало ли, вдруг там вирус, который окончательно выжжет ему мозги или превратит в послушного зомби. Но его терпение уже трещало по швам.

Терпение Яра лопнуло на шестые сутки, когда желудок от затяжной диеты на сухих брикетах начал издавать звуки, подозрительно похожие на азбуку Морзе. В вентиляции воняло холодом, сыростью и безысходностью. Но хуже всего было то, что снизу, из коридоров, поднималось неописуемое амбре. Тонна замерзшего пиратского супа из тухлой рыбы под воздействием сломанного климат-контроля превратилась в монолитный ледяной каток, который начал слегка подтаивать от тепла работающих систем корабля. Запах стоял такой, что у Яра слезились глаза. Меньше всего на свете он хотел вляпаться в эту космическую баланду, а потом притащить её на подошвах в свою чистую, выстраданную вентиляционную нору. Ему нужна была нормальная, сухая человеческая (или хотя бы гуманоидная) еда из офицерского блока. И для этого требовался свет.