Мотя Губина Будь для меня стеной

С мученическим стоном я поднялась, взяла полотенце и поплелась на озеро — хоть что-то в этой жизни должно оставаться неизменным и дарить бодрость на целый день.

Кувшинки вновь встретили привычным мелодичным перезвоном, а я, кисло улыбнувшись, залезла в воду.

— Лия устала! Лия недовольна! — шелестело со всех сторон.

Пусть цветы не очень умны, но вот эмоции умеют улавливать замечательно. Я воспользовалась моментом и начала жаловаться на жизнь единственным слушателям.

— Теперь мне придётся каждое утро вставать ни свет ни заря, а ложиться в ночи! Я и так не высыпалась, а теперь совсем не буду. И эксперименты с семицветом придётся отложить на неопределённый срок, это меня больше всего раздражает! Нет, я рада, что меня взяли, очень рада, и зарплата хорошая, и хозяева нормальные, и кормят вкусно, но я так мечтала, что смогу вдали от семьи учиться и экспериментировать с зельями! В Истриге мне никто бы такой возможности не дал... А здесь я чувствовала себя такой счастливой. Пусть меня презирают однокурсники, но, по крайней мере, я могла учиться…

А теперь внеурочная деятельность для меня окажется недоступна и всё только потому, что семья тети не хочет работать. Ни тетя, ни дядя, ни, Боже упаси, сёстры! Для меня такое положение дел всегда воспринималось как в порядке вещей, они же моя семья… Но теперь я начинаю сомневаться в том, что это честно… Чем больше я живу вдалеке от них, тем меньше мне хочется им помогать… Я плохая сестра, да?

— Нет, ты хорошая! Хорошая! — неслось со всех сторон.

Я глубоко вздохнула. Для цветов я всегда хорошая, а вот себе уже такой не кажусь. Живя всю жизнь под крылом тётки, обязанная ей тем, что она приютила меня после смерти родителей, а не сдала на государственное обеспечение, я старалась изо всех сил заслужить хоть капельку любви и уважения от своих родных, отблагодарить их за дом… Пусть они и не отличались справедливостью и добротой, но всё же заботились обо мне... насколько были способны…

Прохладная вода взбодрила, улучшила настроение. Я перестала ныть и сетовать на судьбу. В конце концов, всё совсем неплохо! Я нашла работу, я всё ещё учусь, а скоро у меня появятся деньги! Выше нос, человек!

Я вылезла из воды, накинула на плечи полотенце и, быстро попрощавшись с цветами, побежала в мужскую раздевалку — смывать с себя озёрный запах. В мужскую, потому что она находилась как раз между озером и тренировочным полигоном. А вот до женской пилить ещё минимум минут десять через всё поле, но так как в это время здесь никогда никого не наблюдалось, то можно в своё полное удовольствие постоять под тёплыми струями воды, не боясь, что меня застигнут врасплох.

После озера я сознательно мылась в раздевалках, а не шла в общежитие, где имелся собственный душ, чтобы не беспокоить Крину, которая на выходных старалась отоспаться, а также мне не хотелось распространять по комнате специфический запах тины.

Рабочий день в таверне начинался не очень рано, так что я могла себе позволить ещё немного поблаженствовать, а потом не спеша собраться, прежде чем окунуться во второй рабочий день.

Хорошенько вымыв волосы и замотав их в полотенце, я, на всякий случай не покидая кабинки, оделась, а потом уже вышла в общее пространство раздевалки за сумкой.

Именно в этот момент окно в помещение распахнулось, и на каменный пол широким прыжком приземлился огромный чёрный волк.

Сумка выпала у меня из рук, глаза широко распахнулись, а тело будто заледенело, не в силах сдвинуться с места. Я в ужасе уставилась на хищника, а потом, не отдавая отчёта в своих действиях, оглушительно завизжала.

Не ожидавший встретить в такую рань здесь хоть кого-то, а тем более такого громкого, волк резко развернулся, увидел меня и попятился, прижав уши к голове. На его морде явно читалось неудовольствие, даже раздражение, но я, не замечая ничего, продолжала визжать. А когда волк мотнул головой в сторону кабинок, проход к которым я закрыла, и негромко рыкнул, то здравый смысл совершенно меня оставил и, попятившись от зверя, я в панике закричала:

— Не подходи, не подходи! Не подходи!!! — слёзы брызнули из глаз и потекли по щекам. Не удержавшись на ногах, я упала, но при этом продолжала уползать от зверя, бормоча что-то невнятное даже для меня самой.

Волк совершенно растерялся и несколько раз попытался меня обойти, прорываясь к кабинкам, но, видя мою реакцию, отпрыгивал назад и растерянно озирался по сторонам, не понимая, что происходит и что с этим делать.

Наконец, он сообразил прыгнуть обратно в окно, а там обратиться молодым парнем.

Я запнулась в своем бормотании и сделала несколько рваных вдохов, пытаясь успокоиться.

Парень же, оказавшийся нашим новым куратором, посмотрел на меня, как на ядовитую змею, пытаясь понять, взорвёт ли меня снова или же нет. В окне виднелась только его голова и голые мощные плечи, но мне и этого хватило, чтобы трястись от ужаса.

— Так… спокойно… — растягивая слова и медленно поднимая вверх руки, обратился он ко мне. — Я не собираюсь делать ничего плохого, не нужно кричать…

Я снова глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Но когда парень сделал осторожный шаг к окну, я вновь вся сжалась и затряслась.

— Троллья печенка! — выругался куратор, снова отступая на шаг назад. — Откуда здесь эта ненормальная?! Не съем я тебя! Слышишь? Я пришёл в душ после тренировки, у меня в одной из кабинок лежит одежда, а ты не даёшь мне её забрать. Оборотень я. Оборотень, понимаешь?

Я судорожно кивнула. Да, оборотень, я знаю.

— Можно мне забрать свою одежду? — спросил Даноран, и я опять судорожно кивнула. Но потом, как только он опять попытался влезть в окно, замотала головой и испуганно заскулила.

— Да что такое?! — рассердился чернявый, стукнув рукой по подоконнику. От этого движения я опять вздрогнула, а у него дёрнулся глаз. — Так! Адептка! Идти можешь? Я стою здесь и никуда не сдвинусь, пока ты не выйдешь за эту дверь. Только после того, как ты уйдёшь, я залезу внутрь за своей одеждой. Потом я выйду к тебе, поэтому дождись меня, поняла? Есть я тебя не буду, нападать тоже. Всё ясно?

Я опять кивнула, но даже не шелохнулась, продолжая смотреть на парня широко раскрытыми глазами.

Он тоже смотрел на меня, потом перевёл взгляд на дверь, потом опять на меня. Подняв брови, поинтересовался:

— Так ты идёшь? Мне как-то не очень комфортно стоять под открытым окном раздевалки с голым задом.

Как только смысл этих слов до меня дошёл, ко мне вернулось самообладание и, покраснев до корней волос, я стрелой вылетела за дверь. А там отошла к ближайшему дереву и прислонилась лбом к могучему стволу.

Господи, какой позор! Никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации! Но кто же мог знать, что страхи проявят себя в академии?! Оборотни-волки её раньше не посещали!

Дверь открылась, заставив меня внутренне сжаться, но, так как бессознательный ужас уже прошёл, я усилием воли повернулась и попыталась изобразить на лице виноватую улыбку.

Сейчас куратор стоял на достаточном расстоянии, одетый в белую майку и свободные штаны, руки предусмотрительно убрал в карманы. Он хмуро сверлил меня взглядом и молчал.

— Про… Простите… — заикаясь, пробормотала я, понимая, как дико выглядит моё поведение. — Я… Я не знала, что кто-то в это время может прийти в раздевалку, иначе бы я никогда… Ни за что… Не пошла бы в неё… Просто женская дальше… А я всегда сюда хожу и…

— Ты боишься оборотней? — он прервал лепетание, продолжая сверлить чернотой глаз.

Под этим взглядом я поёжилась и помотала головой.

— Нет.

— Ты кричала не как человек, просто застигнутый врасплох. Ты кричала от ужаса. Тебя обидел оборотень? На вашем курсе есть несколько оборотней и оборотниц… Не заметил, чтобы ты сильно от них шарахалась…

— Нет-нет, меня никто не обижал, я не боюсь оборотней, — поспешно заверила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тогда чего ты испугалась?

— Н-ничего… — заверила я.

Парень недоверчиво поднял брови и сделал шаг ко мне навстречу, и я тут же попятилась назад, пока не упёрлась спиною в дерево.

— Ну-ну, — раздражённо выдохнул он. — Не буду я тебя есть! Ты слишком костлявая для завтрака.

Я вспыхнула и, забыв о страхе, зашипела ему в лицо:

— Зато я не развлекаюсь тем, что унижаю других!

Лицо Данорана окаменело.

— Что-то не помню я, чтобы чем-нибудь тебя обидел.

— То есть, ты не помнишь меня? — насмешливо уточнила я, полностью поменяв чувство страха на чувство раздражения. Как же он меня бесит!

— Почему? Помню — ты учишься на факультете зельеваров, на курсе, к которому меня приставили куратором. И за всё время я к тебе даже близко не подошёл.

— И всё? — уточнила я.

— Ну да, — пожал он плечами, искренне не понимая, чего я от него хочу.

— Хам! — уверенно припечатала я.

— О! Вспомнил! — снизошло на него внезапное озарение. — Ты — дурочка!.. Из столовой, — пояснил он, улыбаясь во все свои тридцать два.

— Чтооо?! — рассвирепела я, прожигая его гневным взглядом. Он вообще, нормальный?!

Я развернулась на пятках и, твёрдо чеканя шаг, понеслась в сторону общежитий.

Первое впечатление меня явно не обмануло — отвратительный тип! И почему я именно на него наткнулась сегодня утром? Теперь, когда он видел мою истерику, то точно сможет вволю поиздеваться, обсуждая ситуацию со своими дружками! Я представила, что об этом происшествии станет известно Мракадану, и застонала в голос от досады.

Я была уверена, что моя фобия давно прошла и никогда себя больше не проявит! И ведь когда волк прыгнул в окно, где-то на задворках сознания я понимала, что это — оборотень, но ничего не могла предпринять, скованная первобытным ужасом. Что мне теперь делать с этим новым знанием? И главное, как теперь показаться на глаза Совершенству?!

Влетев в собственную комнату, я судорожно начала собираться на работу, решив для разнообразия и удобства сегодня прийти не в платье, а брюках, которые обычно надевала только на физическую подготовку. Всё равно дополнительно накину фартук, так что никого в шоковое состояние не повергну.

— Извини за вопрос, — раздался ленивый голос Крины со стороны кровати, — но теперь у людей мода такая, с полотенцем на голове ходить?

Я непонимающе развернулась, а потом, кинув взгляд в зеркало, схватилась за голову.

Замечательно, Коргут! Опозорилась по всем фронтам!

*

Денежная система Анании

Экр — самая мелкая монета страны

10 экров — 1 локр.

10 локров — 1 токр.

100 токров — 1 золотой.

Цена среднего обеда в неплохой таверне — 2 локра.

Цена недорогого платья — 2-3 токра (20-30 локров).

Золотые имеют только очень богатые жители страны.