Ты в моём декабре

Морвейн Ветер
Ты в моём декабре

ГЛАВА 1

Крупные хлопья мокрого снега падали с неба, таяли не долетая до серого асфальта, оседали белым порохом на плечах прохожих.

Стеклянные экраны остановки изрезали дорожки растаявших капель.

Тучи на небе выглядели такими плотными, что, казалось, лежали в несколько слоёв – как пуховые перины на постели принцессы.

Эрика стояла, постукивая одним ботинком о другой, и размышляла о том, как её угораздило вляпаться в такое дерьмо. Сто раз, а то и более, она обещала себе не заводить отношений с альфами, потому что итог всегда один.

Им нравится трахать тебя, потому что ты никогда не забываешь пить таблетки.

Нравится показывать на посиделках в кругу друзей – так же небрежно, как дорогие часы или новый авто. Иногда они даже выводят тебя в свет, называя «спутницей».

И да, следует признать, что в таких отношениях свои плюсы: альфы определённого склада покупают своим протеже дорогие аксессуары, вывозят на острова посреди зимы и не позволяют платить в ресторанах. Ещё бы – ведь Альфа должен отвечать за всё и всегда.

Потом, однако, всё меняется в один миг, стоит какой-нибудь омеге вильнуть хвостом. У господина Большого Босса появляется новая протеже.

Эрика потянулась к карману куртки и дрожащей рукой извлекла пачку сигарет. Угораздило же выйти из дома вот так, не забрав с собой ничего, кроме бумажника… Даже кредитку, видимо, умудрилась забыть на столе – потому что ни в одном кармане потом её не нашла.

Но Эрика, как бы там ни было, не настолько фанатела от презентабельных мужиков, чтобы позволять мешать себя с дерьмом.

Она потёрла тыльной стороной ладони скулу, на которой медленно наливался синяк.

– Пусть и дальше блондинистых омег ебёт, грёбаный урод, – пробормотала она и выругалась, когда из пачки на неё выглянула последняя промокшая и изломанная сигарета.

Эрика огляделась по сторонам. Время перевалило за восемь, и, как назло, в окрестностях не наблюдалось ни одного круглосуточного супермаркета.

– Сука, сука, сука… – пробормотала она и замолкла, обнаружив на другом конце остановки ещё одного неприкаянного бету, мокнущего под дождём.

То, что это бета, Эрика поняла сразу же, даже не имея обоняния от слова совсем. Поняла по форме квадратных золотых очков, по понуро опущенным плечам и по задумчивому взгляду, устремлённому вдаль, какого не бывало у альф – и, тем более, у омег.

Бета был крепким на вид – не в пример Эрике, которая никогда не заглядывала в тренажёрный зал. Аккуратный серый костюм сидел как влитой – явно шили на заказ. И Эрика, которая хотела уже подобраться к нему поближе и попросить прикурить, замерла в сомнении, представив, как сейчас выглядит и что этот мужик про неё подумает.

Торопливо отбросив почти пустую пачку сигарет, она провела по волосам рукой, приглаживая, и, неловко спрятав одну руку в карман джинсов, подошла к мужчине.

– Не угостите сигареткой?

Джеймс не сразу услышал вопрос, потому что был целиком погружён в себя.

«Как меня угораздило вляпаться в такое дерьмо?» – раз за разом прокручивал он в голове один-единственный вопрос, наблюдая, как огни разгораются над шоссе. «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо».

Джеймс вообще-то никогда не произносил подобных ругательств вслух. Ну, может быть, разве что в шестнадцать лет, когда ему хотелось почувствовать себя круче альф. Но потом, по мере того, как уровень его образования рос, он как-то незаметно для себя пришёл к выводу, что так говорят только те, кто больше ни на что не способен. Например, альфы, которым их прогестероновый баланс позволял только разгружать тяжеловозы с арбузами и развозить со складов мебель по порядочным домам.

Джеймс в свои двадцать восемь лет имел два высших образования и докторский диплом. И ругательства не то чтобы ему не подобали – он просто не хотел о них пачкаться, как и о многих не слишком приятных и излишне нервных окружавших его людей.

Джеймс имел офис в одном из центральных бизнес-центров у реки, и хотя не был единоличным владельцем какого-нибудь ТЕО-пром, вполне прилично обеспечивал себя и… И.

Дело в том, что просторной и уютной квартире, которую Джеймс почти целиком обустроил сам и куда не пускал никого, не хватало только одного: той, к кому он мог бы возвращаться домой.

У Джеймса было всё, что было, и чего не было у альф. Нормальное современное авто, домик на берегу моря в первой полосе и достаточно влиятельных «друзей». И в то же время у него не было того, что имел каждый грузчик-альфа в этом грёбаном городе: женщины.

Джеймс много раз обещал себе не заглядываться на девушек, и особенно – на омег.

Он много раз со вздохом облегчения думал о том, что живёт один. Что никто не бьёт посуду и не кричит по утрам, и уж тем более, что никто не трахает ему мозг.

Никакие обещания, однако, не могли изменить того, что он раз за разом принимался дарить цветы какой-нибудь вертлявой блондиночке. За корзинами роз следовали столики в дорогих ресторанах, билеты в театр, и иногда дело даже доходило до поездки на острова: в свой персональный домик у моря Джеймс не пускал никого.

Дальше сюжет шёл по накатанному сценарию, который раз за разом повторялся, не меняясь даже в деталях. Блондиночка жеманно прикрывалась плечиком, когда Джеймс её навещал. Блондиночка не брала цветы – но позволяла пригласить себя в ресторан.

Блондиночка радостно принимала подарки и даже позволяла трахать себя – не особо, впрочем, заботясь о том, чтобы доставить удовольствие и Джеймсу. Она выглядела счастливой – но начинала скучать. Пока в один прекрасный день на горизонте не появлялся какой-нибудь брутальный темноволосый самец, и блондиночку не смывало дождём.

Джеймс был шатеном. Как, впрочем, и большинство бет. Да и волос никогда не растил, подобно творческим альфам – предпочитал бокс. Он, правда, изредка всё же разглядывал себя в зеркале, пытаясь понять, что же с ним не то: Джеймс вообще всегда следил за собой и перед каждым визитом в спортзал замерял объёмы бицепсов, бёдер и живота, чтобы затем разработать подробный индивидуальный план и прокачать всё то, что делало его хуже альф.

Он не завидовал, нет. Это был принцип – не более того.

И Рене он тоже встретил в тренажёрном зале – во время разминки та бойко прыгала по беговой дорожке и выглядела ну очень ничего.

Джеймс тешил себя надеждой, что Рене понравился он сам – впрочем, трудно сказать наверняка. Рене была ласкова в постели и за подарки всегда благодарила – хотя Джеймсу порой и казалось, что та смотрит мимо него.

Джеймс списывал это на собственное неудовлетворённое ЧСВ, но когда всё же спрашивал у Рене:

– Что-нибудь не так?

Та отвечала с томным вздохом:

– Ах, Джеймс… с тобой так хорошо…

Затем Рене вешалась ему на шею, и невысказанное «но» оставалось висеть в воздухе, позволяя Джеймсу гадать, существует оно или всё-таки нет.

Ясность внёс альфа, который перевозил вещи Рене к Джеймсу домой. Джеймс какое-то время не мог понять, почему так часто видит у подъезда его грузовое авто, пока сегодня не вернулся домой на два часа раньше обычного.

– Что со мной не так? – спросил он Рене, не глядя вслед альфе, спешно покидавшему его дом в одетых наизнанку штанах.

– Ах, Джеймс… – сказала Рене и собиралась было повиснуть на нём, но Джеймс отстранил её, – с тобой всё хорошо, – устало сказала она, – просто… ты – не моё. Ты хороший человек, но мне как-то… скучно с тобой.

Джеймс не стал продолжать этот бесполезный разговор.

– У тебя есть полчаса, чтобы собрать вещи, – сказал он, – ключ можешь забрать с собой. Я сменю замок.

Рене фыркнула, но Джеймс просто развернулся и ушёл.

Полчаса давно прошло. Он стоял на остановке и смотрел вникуда, понимая, что не хочет возвращаться в пустой дом. В дом, где его никто не ждёт.

ГЛАВА 2

– Не угостите сигареткой?

Эрика собиралась уже развернуться и уйти, когда вперившийся в вечернюю трассу бета медленно и лениво, будто нехотя, перевёл взгляд на неё.

Отвечать он, впрочем, не спешил. Разглядывал Эрику как экзотическое насекомое, не забыв очертить взглядом ни короткую стрижку, ни высокие скулы, ни чувственный контур губ.

Эрика, впрочем, к подобному вниманию давно привыкла. Именно так обычно и смотрели на неё альфы, пытаясь понять, кто перед ними стоит: накрашенный мальчик или девочка-гермофродит. Некоторые альфы даже предлагали ей начать использовать феромонные духи, но Эрика лишь дёргала в ответ плечом. Она отлично понимала, что именно в таком виде она – эксклюзив. А гиперженственных омег хватает и без неё.

Мыслей Джеймса, впрочем, ей угадать не удалось.

Хотя тот и вправду заподозрил, что к нему подошёл парень, но лишь ненадолго. У мужчин, даже хрупких, никогда не бывало таких мягких, нежно персиковых щёчек и призывно приоткрытых губ. У девочек омег же он ещё не встречал таких злых, пронзительных и острых, как осколки тающего льда, глаз. Возможно, врочем, омеги просто хорошо умели их скрывать.

Мальчик-девочка с первого взгляда чем-то его разозлил. Возможно, именно тем, что был ни тем, и не другим. Волосы его, хоть и светлые, отдавали орехом. И хотя острые прядки рассыпались вокруг ушек довольно мило, дополняя при этом ямочки на щеках, когда неомега начинала говорить, всё же не могли отвлечь внимания от здоровенного фонаря, наливавшегося у неё под правым глазом.

«Любит погорячее, вот оно как…» – с отвращением подумал Джеймс, всё ещё не в силах забыть вечерний инцидент.

Он перевёл взгляд вниз и продолжил разглядывать тоненькую, насквозь промокшую курточку, из-под которой виднелась серая растянутая футболка, джинсы, украшенные потёртостями, и такие же мокрые, как куртка, кроссовки. На плечах неомеги лежали сугробики снега и на неё было холодно смотреть.

– Прикурить, – напомнила Эрика, чувствуя, что завладеть вниманием оппонента ей удалось, но только не в том смысле, в котором она хотела.

 

Бета, не переставая разглядывать её, задумчивым плавным жестом извлёк из нагрудного кармана пачку сигарет и ловко отщёлкнул одним пальцем крышечку, прикрывавшую её.

От профессионального взгляда Эрики никак не могли ускользнуть эти пальцы – ровные и квадратные, с холёными ногтями, поблёскивавшими маникюром. Да и сигареты были вполне неплохи – с первого взгляда видно, что говно бета курить бы не стал.

– Благодарю, – почти инстинктивно погружаясь в роль, произнесла Эрика и, вытянув одну изящным движением, поднесла к губам: – а огонёк?

Бета – того и следовало ожидать, он, как-никак, был бетой, – и не думал поддаваться на игру.

Молча и равнодушно извлёк из кармана зажигалку и подпалил сигарету, зажатую между чувственных губ.

– Эрика, – сказала Эрика, затягиваясь и пуская вверх красивую струю густого дыма. Она прикрыла веки, так что со стороны должно было показаться, что серый туман обнимает её лицо.

Джеймс зрелище оценил. По большей части с математической стороны: угол мальчикодевочка рассчитал очень хорошо.

Отвернулся и снова уставился на шоссе. Ему было хорошо одному. Очень, очень хорошо. Так хорошо, что стальной обруч сжимал грудь.

Мальчикодевочка собирался было уже отойти, когда Джеймс не выдержал и произнёс:

– Джеймс.

Эрике имя не понравилось. Оно было скучным – как и весь стоявший перед ней человек. Нет, конечно, дорогие костюмы Эрика любила. Как и запах хороших сигарет. Как и пальцы, которые хотелось приласкать языком, но…

Эрика сама до конца не могла сказать, что это за «но». Просто от вида мужчины, стоявшего перед ней, хотелось зевнуть. И потому она отвернулась, решив, что, пожалуй, не будет продолжать разговор.

Тишина между ними длилась несколько минут, а затем Эрика произнесла:

– Хочешь со мной переспать?

Джеймс, тоже было доставший сигарету и пытавшийся её раскурить, поперхнулся и уронил курево на асфальт.

Отчасти на подобную реакцию Эрика и рассчитывала. А отчасти ей попросту негде было ночевать.

«Перетерплю двадцать минут, чтобы остаток ночи пролежать на шёлковых простынях», – думала она. Возвращаться домой не хотелось совсем – потому что там по-прежнему оставался Рэм. Пойти в отель она тоже не могла – потому что Рэм мог отыскать её и там.

– С чего ты взяла, что меня может заинтересовать кто-то вроде тебя? – поинтересовался Джеймс, перестав кашлять.

Эрика пожала плечами и покосилась на него.

– Просто, – сказала она, – ты был такой грустный, и я подумала… тебе точно нужно с кем-то переспать.

– Я не альфа, чтобы все мои горести выходили из тела вместе со спермой.

– Вот как, – Эрика наконец повернулась к нему и выдохнула дым – но, конечно же, не ему в лицо, а чуть в сторону – чтобы не раздражать. —Значит, тебе в самом деле есть о чём грустить?

Джеймс отвернулся.

– Тебе-то что?

Эрика пожала плечами и тоже уставилась на поток проезжавших мимо машин. Не так уже ей и хотелось тормошить этого секретаря. В конце концов, если уж идти на крайние меры – то можно было снять кого-нибудь ещё.

– Может, сначала в ресторан? – прозвучало у неё над плечом, и теперь уже Эрика с трудом подавила приступ кашля. А Джеймс уже в следующее мгновенье пожалел о том, что сказал. В его планах не было звать в ресторан хоть кого-нибудь: ни мальчиков, ни девочек, ни омег, ни бет, ни альф. Всё, чего он хотел, это остаться один. Или, всё-таки, нет… Джеймс не знал. Мысли о пустой каменной коробке, где всё наверняка пропахло фиалками так, что чувствовал даже он, давили. И будь у него в привычке клеить девочек на автобусных остановках, он бы, пожалуй, в самом деле отвёз стоявшее перед ним непонятное существо в какой-нибудь отель – просто потому, что сейчас ему было абсолютно всё равно, где и с кем быть.

Эрика пожала плечами – как показалось Джеймсу, несколько разочарованно. И снова уставилась мимо него. Джеймс, хоть и не имел обоняния как у альф, будучи почти профессиональным переговорщиком, сразу почувствовал, что теряет контакт. Почему-то его охватил страх.

– Пошли, – решился он наконец.

Ещё одна мысль проскользнула у него в голове – мысль о том, что Рене, может быть, ещё не ушла. И тогда пусть она увидит, что Джеймс вполне неплохо проводит время без неё.

Мысль эта появилась у Джеймса, когда они заходили во двор, и одолела его с такой силой, что, остановившись под окнами своей квартиры, он ухватил Эрику за плечо, толкнул к стене и, прижав всем телом, принялся страстно – как казалось ему – целовать.

Эрика немного растерялась, но, поразмыслив, решила, что стоит ответить на поцелуй – учитывая, чем они собираются заниматься через часок.

К её разочарованию, дело свелось к простенькой игре языков, совсем не возбудившей её – но Эрика решила, что это ничего. Спутник был довольно красив, так что Эрике вполне искренне хотелось увидеть, что прячется под пиджаком. А в крайнем случае свой огонёк она могла распалить и сама.

По дороге к дому, а затем и на лестничной клетке – аккуратно установив Эрику перед глазком – Джеймс прижимал её к стене ещё несколько раз. Руки его умело и бережно шарили по телу Эрики, хотя и не столько возбуждали, сколько заставляли погрузиться в подобный неге приятный полусон.

К тому времени, когда они наконец преодолели порог, Эрика уже сама хотела, чтобы Джеймс не прекращал её обнимать – но тот, оказавшись в просторном холле, оглядел квартиру и будто бы заледенел. И покосился на Эрику так, что той показалось, что Джеймс вот-вот выгонит её.

– Я в душ! – торопливо сказала она, решив, что хозяин квартиры вряд ли выставит её, если Эрика будет практически голой. Да и к тому же её в самом деле хотелось постоять под тёплой водой.

Рейтинг@Mail.ru