Люси Мод Монтгомери Дорога во вчера

День с мистером Дженкинсом

Тимоти зевнул. Если восьмилетним известно такое слово, то Тимоти было скучно. Суббота обычно скучный день, но сегодня он не мог пойти в Глен. Ему не разрешали выходить за ворота, когда уезжают тёти – даже в Уютный Очаг поиграть с Джемом Блайтом. А с недавних пор тёти стали еще больше привередничать по этому поводу. Конечно, Джем мог приходить к нему, когда хотелось, но у него по субботам часто находились другие дела, а Тимоти теперь совсем не позволяли уходить одному из дома. Разве взрослого мальчика восьми лет следует держать взаперти просто потому, что его тёти уезжают в Шарлоттаун?

Этим утром они уехали на раннем автобусе, и Тимоти был уверен, что они были взволнованы. Причём, больше, чем обычно, хотя беспокоились они постоянно. Тимоти не знал, в чём тут дело, но чувствовал это во всём, что они говорили или делали. Такого прежде не бывало, размышлял он словно восьмидесятилетний, вспоминающий о молодости. Он помнил их радостными, смеющимися, особенно тётю Эдит, весьма весёлую для старой девы, как её называли мальчики в школе. Тёти дружили со всеми, живущими в Уютном Очаге, и считали доктора и миссис Блайт самыми лучшими людьми на свете.

Но в последние два года они всё реже и реже смеялись, и у Тимоти появилось странное ощущение, что это как-то связано с ним, хотя, не понятно каким образом. Он не был плохим мальчиком. Даже тётя Кэтлин, которая не слишком хорошо относилась к мальчикам – возможно, потому что была вдовой – никогда не называла его плохим. А Джем Блайт поведал ему, что Сьюзен Бейкер сказала, что Тимоти один из самых послушных детей, каких она знала за пределами Уютного Очага.

Конечно, время от времени… но ведь нелегко быть совершенным. И почему всё же они беспокоятся о нём? Возможно, просто потому, что они женщины. Может быть, женщины должны беспокоиться. Но вот миссис Блайт совсем мало беспокоится, да и Сьюзен Бейкер не намного больше. Тогда почему?

А мужчины… Тимоти никогда не замечал, чтобы доктор Блайт волновался. Если бы жив был отец! Но в этом случае Тимоти, наверно, не жил бы с тётей Эдит в местечке, которое жители Глен Сент Мэри называли «Уголок». А он любил Уголок и думал, что не смог бы жить где-то в другом месте. Но когда он однажды сказал об этом тёте Кэтлин, она вздохнула и посмотрела на тётю Эдит. Посмотрела молча, но та вдруг пылко ответила: – «Не могу поверить, что Бог может быть так несправедлив. Уверена, он… даже он… не может быть столь бессердечным».

Неужели они говорили о Боге, которого в Уютном Очаге называли Любовью? Даже Сьюзен Бейкер соглашалась с этим.

«Ш-ш-ш», – тревожно прошелестела тётя Кэтлин.

«Когда-то он должен узнать», – с горечью сказала тётя Эдит.

Но ведь Тимоти уже знает о Боге. Все знают. Тогда к чему такая таинственность?

«Когда-то он будет должен узнать, – печально повторила тётя Эдит. – Десять лет скоро пройдут и, вероятно, их сократят за хорошее поведение».

Этот «он» тёти Эдит безнадежно озадачивал Тимоти. Он понял, что тёти говорили не о Боге. И что этот «он» должен когда-то узнать, и почему все это следует шикать? Тётя Эдит тотчас заговорила об уроках музыки и планах пригласить учителем профессора Харпера из Лоубриджа. Теперь Тимоти ненавидел даже упоминание об этих уроках. Джем Блайт смеялся над этой идеей. Но Тимоти знал, что заниматься придётся. Ничто не могло заставить тётю Кэтлин изменить своё решение. Тим часто чувствовал себя ущемлённым.

Тётя Эдит пообещала взять его на небольшое озеро, где находился летний курорт Лоубриджа. Они поехали бы в автомобиле – автомобили были новинкой, Тимоти очень нравилось кататься в них. У доктора Блайта была машина, и он часто «подвозил» его. А на озере ему бы разрешили покататься на карусельной лошадке – другое развлечение, которое он очень любил, но редко получал, потому что тётя Кэтлин не одобряла его. Но он знал, что тётя Эдит разрешит.

Но в это утро тёте Кэтлин пришло письмо. Читая его, она ужасно побледнела. Затем странным придушенным голосом что-то сказала тёте Эдит, та тоже побледнела, и они вышли из комнаты. Тимоти слышал, как они долго разговаривали по телефону с доктором Блайтом. Неужели тётя Кэтлин заболела?

Спустя некоторое время вернулась тётя Эдит и сказала Тимоти, что ей очень жаль, но она не сможет взять его на озеро. Они с тётей Кэтлин должны ехать в Шарлоттаун по очень важному делу. Доктор Блайт отвезёт их.

– Значит, кто-то из вас заболел? – заволновался Тимоти.

– Нет, мы обе здоровы. Это… это хуже болезни, – сказала тётя Эдит.

– Ты плакала, тётя Эдит, – обеспокоенно заметил Тимоти.

Он встал со стула и обнял её.

– Просто подожди, когда я вырасту и стану мужчиной – тогда никто не заставит тебя плакать.

Слёзы снова хлынули из добрых карих глаз тёти Эдит.

Но тётя Кэтлин не плакала. Она оставалась бледной и суровой. Коротко и сухо сообщила Тимоти, что он не должен выходить за ворота, пока они не вернутся.

– И мне нельзя сходить погулять в Уютный Очаг? – взмолился Тимоти.

Он хотел кое-что купить для тёти Эдит, у которой завтра был день рождения. Он скопил четверть доллара из карманных денег и намеревался потратить на неё. В Лоубридже имелись симпатичные вещицы, как и на витрине Картера Флегга. Тимоти запомнил кружевной воротничок, который очень ему понравился.

Но тётя Кэтлин была непреклонна. Тимоти не надулся. Он никогда не дулся, чего нельзя было сказать даже о Джеме Блайте, хотя с риском для жизни, если бы такое сообщили Сьюзен Бейкер. Но утро прошло довольно мрачно. Тимоти посоревновался в беге с Мэррилегсом, пересчитал и разложил свою коллекцию птичьих яиц, немного порадовавшись, что у него их больше, чем у Джема Блайта. Попытался перепрыгнуть с одного столба ворот на другой и позорно упал в грязь. Решил, что когда-нибудь справится с этим. Съел весь обед, который приготовила ему старая Линда. Он также попытался поговорить с Линдой, потому что был общительной маленькой душой. Но Линда тоже сердилась. Что происходит сегодня со всеми? Линда всегда была добродушной, хотя не нравилась ему так, как Сьюзен Бейкер из Уютного Очага. Тимоти не знал, как прожить этот день.

Ладно, он снова сходит к воротам, посмотрит на авто и повозки, что проезжают по дороге. Это не запрещено. Жаль только, что нет изюма полакомиться. По воскресеньям Тимоти выдавали пригоршню крупного сочного изюма, как воскресное угощение. Но сегодня была лишь суббота, а когда Линда сердится, бесполезно её о чём-то просить. На самом деле, если бы Тимоти попросил, она с радостью дала бы ему изюма.

– О чём задумался, сынок? – раздался голос.

Тимоти подпрыгнул. Откуда взялся этот человек? Он не слышал ни звука, ни шагов. Но человек стоял здесь, перед воротами, глядя на Тимоти с каким-то особенным выражением лица, красивого, хмурого, с глубокими морщинами. Он не был бродягой – слишком хорошо одет для этого. Тимоти, который всегда почему-то чувствовал то, что сам не мог объяснить, подумал, что этот человек не привык хорошо одеваться.

Серые глаза мужчины пылали каким-то скрытым гневом. Тимоти почувствовал, что он из-за чего-то сердится… он зол, очень зол и готов сделать что-то скверное, что придет ему в голову. Должно быть, именно это миссис доктор Блайт называла «Днём Ионы»*.

А ещё в этом человеке было нечто, нравящееся Тимоти.

– Я думал, как хорошо было бы сегодня на озере в Лоубридже, – довольно сухо ответил он. Его всегда предупреждали, что нельзя разговаривать с незнакомцами.

– О, на озере! Да, я помню, это было чудесное место для мальчишек – хотя, тогда там не было курорта, многие называли его прудом. Ты хотел бы пойти туда?

– Да, тётя Эдит обещала взять меня. Но не смогла. Ей пришлось поехать в город по важному делу. Их отвез доктор Блайт.

– Доктор Блайт! Он всё ещё в Глен Сент Мэри?

– Да. Но теперь они живут в Уютном Очаге.

– А твоя тётя Кэтлин дома?

Тимоти смягчился. Этот человек знал тётю Кэтлин, значит, с ним можно разговаривать.

– Нет, она тоже уехала.

– Когда они вернутся?

– Не раньше вечера. Они поехали в город к адвокату. Я слышал, так сказала Линда.

– О!

Поразмышляв, человек издал странный смешок. Тимоти не очень понравился этот звук.

– Вы друг тёти Кэтлин? – вежливо спросил он.

Человек снова засмеялся.

– Друг. О, да, я очень близкий и дорогой друг. Уверен, она была бы рада увидеть меня.

– Вам нужно прийти ещё раз, – посоветовал Тимоти.

– Вероятно, я так и сделаю, – сказал человек.

Он уселся у ворот на большой красный камень, закурил сигарету странно грубыми и мозолистыми пальцами, холодно и оценивающе осмотрел Тимоти. Опрятный мальчик… ухоженный… вьющиеся каштановые волосы, мечтательный взгляд и хороший подбородок.

– На кого ты похож, парень? – резко спросил он – На отца?

Тимоти покачал головой.

– Нет, но я хотел бы. Но я не знаю, как он выглядел. Он умер, а фотографии нет.

– И не было бы, – сказал человек.

И снова это не понравилось Тимоти.

– Мой папа был очень храбрым, – быстро ответил он. – Он был солдатом на Бурской войне и получил медаль «За заслуги».

– Кто тебе это сказал?

– Тётя Эдит. Тётя Кэтлин никогда о нём не говорит. Тётя Эдит тоже… редко… но она сказала мне это.

– Эдит всегда была немного скаутом, – пробормотал человек. – Ты не похож на свою… твою… мать.

– Да, я знаю. У меня есть мамин портрет. Она умерла, когда я родился. Тётя Эдит говорит, что я похож на дедушку Норриса, её отца. Меня назвали в его честь.

– Твои тёти хорошо относятся к тебе? – спросил человек.

– Да, – уверенно сказал Тимоти.

Даже если бы это было не так, он всё равно ответил бы то же самое. Тимоти имел хорошее чувство верности.

– Конечно, они меня воспитывают. Иногда меня нужно ругать… и я должен учиться музыке.

– Тебе это не нравится? – удивился человек.

– Нет. Но я думаю, может быть… это хорошо… для дис…циплины.

– Смотрю, у тебя есть собака, – сказал человек, показывая на Мэррилегса. – Хорошая порода. Думал, Кэтлин и Эдит не любят собак.

– Они не любят. Но позволили мне, потому что доктор Блайт сказал, что каждому мальчику нужна собака. И тёти согласились. Они даже ничего не говорят, когда он спит ночью на моей кровати. Они это не одобряют, знаете ли, но позволяют. А я рад, потому что не люблю засыпать один в темноте.

– Они заставляют тебя?

– О, все в порядке, – быстро сказал Тимоти.

Он совсем не хотел, чтобы кто-то подумал, что он придирается к своим тётям.

– Я вполне большой, чтобы засыпать в темноте. Только… только…

– Да?

– Только, когда гасят свет, мне начинает казаться, что в окно заглядывают лица, ужасные лица, злые лица. Я слышал, как тётя Кэтлин однажды сказала, что, посмотрев в окно, ждёт, что «увидит его лицо». Я не знаю, о ком она говорила… но после этого стал видеть эти лица в темноте.

– Твоя мать была такой же, – рассеянно произнес человек. – Она ненавидела темноту. Им не следует заставлять тебя засыпать в темноте.

– Следует! – воскликнул Тимоти. – Мои тёти молодчаги. Я очень люблю их. Жаль только, что они так волнуются.

– О, значит, они волнуются!

– Очень. Не знаю почему. Не думаю, что из-за меня – хотя иногда они на меня посматривают. Вы видите во мне что-то, из-за чего нужно волноваться?

– Ничего такого. Значит, твои тёти хорошо к тебе относятся? Дают тебе всё, что ты хочешь?

– Почти всё, – осторожно ответил Тимоти. – Только… по пятницам не кладут изюм в пуддинг. Тётя Эдит хотела бы, но тётя Кэтлин говорит, что Норрисы никогда не кладут изюм в рисовый пуддинг. О, вы уходите?

– Я иду на озеро, – сказал человек. – Ты хотел бы пойти со мной?

Тимоти уставился на него.

– Вы хотите взять меня?

– Очень. Мы покатаемся на пони, поедим хот догов и напьемся лимонада – всё, что захочешь.

Искушение было невыносимым.

– Но… но, – пробормотал Тимоти. – Тётя Кэтлин сказала, что я не должен выходить за ворота.

– Один, – сказал человек. – Она имела виду: не должен один. Уверен, она бы согласилась, что вполне… законно… пойти со мной.

– Вы уверены?

– Вполне, – сказал человек, снова рассмеявшись.

– А деньги… – заколебался Тимоти. – Знаете, у меня только десять центов. Конечно, у меня есть квотер из моих карманных, но я не могу его потратить. Мне нужно купить подарок на день рождения тёти Эдит. Но я могу потратить десять центов – они давно у меня. Я нашёл их на дороге.

– Я угощаю, – сказал человек.

– Мне нужно запереть Мэррилегса, – сказал Тимоти, успокоившись. – И вымыть лицо и руки. Вы подождёте меня несколько минут?

– Конечно.

Тимоти помчался через двор и с некоторым сожалением запер собаку. Затем привел себя в порядок, уделив ушам особое внимание, надеясь, что они чистые. И почему уши не созданы ровными? Когда Джем Блайт однажды задал такой же вопрос Сьюзен Бейкер, она ответила, что на то была Божья воля.

– Было бы удобнее, если бы я знал, как вас зовут, – сказал Тимоти, когда они пошли к озеру.

– Можешь называть меня мистером Дженкинсом, – ответил человек.

Тимоти провёл чудесный день. Славный день. Все карусели, какие ему хотелось и… кое-что получше хот догов.

– Я хочу прилично поесть, – сказал мистер Дженкинс. – Я не обедал. Здесь есть ресторан. Зайдем перекусим?

– Это дорогое место, – заметил Тимоти. – Вы можете себе позволить?

– Думаю, да, – безрадостно засмеялся мистер Дженкинс.

Всё было дорого и первоклассно. Мистер Дженкинс сказал Тимоти, чтобы он заказывал всё, что хочет, не думая о цене. Мальчик был на седьмом небе от удовольствия. День был великолепен, мистер Дженкинс оказался весёлым приятелем. А обедать с настоящим мужчиной, сидеть напротив него и заказывать еду, как взрослый… – Тимоти вздыхал от восторга.

– Устал, сын? – спросил мистер Дженкинс.

– О, нет.

– Тебе понравилось?

– Здорово. Только…

– Да… что?

– Мне кажется, вам что-то не нравится, – тихо ответил Тимоти.

– Ну… – протянул мистер Дженкинс, – по правде говоря, это так. Я всё время думаю о… своём друге, и это портит мне настроение.

– Он болен?

– Нет, с ним всё в порядке. Есть шанс выжить. Но знаешь, он не слишком счастлив.

– Почему? – спросил Тимоти.

– Видишь ли, он был дураком… даже хуже. Дурак дураком. Он взял много денег, которые ему не принадлежали.

– Вы хотите сказать – украл? – изумленно спросил Тимоти.

– Ну, скажем, растратил. Так получше звучит. Но в банке решили, что это всё равно плохо, как ни назови. Его отправили в тюрьму, на десять лет. Ему позволили выйти немного раньше, потому что он хорошо вёл себя. И оказалось, что он довольно богат. Пока он был в тюрьме, умер его старый дядюшка и оставил ему горшок золота. Но какая ему польза с этого? Он заклеймён.

– Мне жаль вашего друга, – сказал Тимоти. – Но десять лет – это долго. Разве люди не позабыли?

– Некоторые никогда не забывают. Например, сёстры его жены. Они были очень строги к нему. Как он ненавидел их! Все эти годы он вынашивал план поквитаться с ними, когда освободится.

– Как?

– Есть способ. Он мог бы забрать у них то, что они хотят сохранить. И он одинок… он хочет общения… он очень одинок. Я весь день размышлял о нём. Но ты не думай, что мне было невесело. Я надолго запомню этот день. А теперь, полагаю, ты хочешь вернуться, пока твои тёти не приехали домой?

– Да. Просто, чтобы они не волновались. Конечно, я им всё расскажу.

– Они не будут ругать тебя?

– Наверно, будут. Но от брани кости не ломаются, как говорит Линда, – философски ответил Тимоти.

– Не думаю, что они будут очень ругать тебя, если я дам тебе фору – послание, которое отправлю им с тобой. Ты купил этот подарок на день рождения тёте, да?

– Да. И еще вот что. У меня остались десять центов, вы знаете. Мне бы хотелось купить цветы, пойти в парк и положить их к памятнику солдату. Потому что мой отец был храбрым солдатом.

– Он погиб в Южной Африке?

– О, нет. Он вернулся и женился на маме. Он тоже служил в банке. А потом умер.

– Да, он умер, – сказал мистер Дженкинс, когда они подошли к Уголку.

– И полагаю, – добавил он, – пусть он останется мёртвым.

Тимоти поражала странная манера мистера Дженкинса говорить так о другом человеке – тётя Кэтлин назвала бы это дерзостью. Но он всё равно ему нравился.

– Ладно, прощай, сынок, – сказал мистер Дженкинс.

– Разве мы больше не увидимся? – с грустью спросил Тимоти.

Ему хотелось снова встретиться с мистером Дженкинсом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.