Моника Шеффер Там, где тонет солнце

Глава 14. Дин.

Черный шелк галстука скользил сквозь пальцы, напоминая удавку. Я затягивал его перед зеркалом, глядя на свое отражение, но видел только рыжее пламя волос и чертову бетонную колонну, к которой прижимал её несколько часов назад.

В доме стояла гулкая, давящая тишина, прерываемая лишь шорохом её шагов на втором этаже. Я вспомнил, как на объекте её грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью, когда я впечатал её в бетон. В тот момент мне было плевать на сроки, на рабочих внизу и на чертовы чертежи. Я хотел только одного – запустить руку ей под одежду, почувствовать, как она содрогнется, и вытрахать из неё это глупое упрямство прямо там, на виду у всего побережья. Запах её страха вперемешку с её мускусным парфюмом бил в голову сильнее чистого спирта. Я выбрал для неё платье сам. Черный шелк, который должен облегать её бедра так, чтобы у каждого в зале встал член от одного взгляда на неё. Я хочу, чтобы они истекали слюной, глядя на мою женщину, и при этом до смерти боялись даже моргнуть в её сторону.

Прошло уже полчаса. Моё терпение лопнуло. Я вышел из гардеробной и тяжелым шагом направился к её двери.

— Изабелла, время вышло, — я не стал ждать ответа и просто толкнул дверь.

Она стояла перед ростовым зеркалом, извернувшись так, что лопатки выпирали под бледной кожей. Черное платье было расстегнуто на спине, обнажая глубокий вырез до самой поясницы. Она отчаянно пыталась поймать бегунок молнии, и её лицо раскраснелось от усилий и злости.

— Я не разрешала входить! — выкрикнула она, пытаясь прикрыть грудь руками, хотя платье и так держалось на честном слове. — Выйди вон, Винсент!

Я не шелохнулся. Мой взгляд упал ниже, туда, где шелк платья еще не успел сомкнуться на её бедрах. На фоне белоснежной кожи и черной ткани ярким, вызывающим пятном горели красные кружевные стринги. Тонкие ниточки врезались в её плоть, подчеркивая аппетитные изгибы. Внизу живота мгновенно скрутило тугим узлом. Черт возьми. Она надела красное под черное. Либо это была случайность, либо самая изощренная провокация в моей жизни. В голове вспыхнула картинка: я срываю этот шелк, впиваюсь зубами в её бедро прямо над этим кружевом и заставляю её кричать моё имя, пока она не забудет, как дышать.

— Повернись, — мой голос прозвучал как хриплый рокот.

— Что? Нет! Уходи! — она попыталась отшатнуться, но я уже был рядом.

Я обхватил её за талию, притягивая к себе спиной. Она была горячей, пахнущей своим гребаным мускусом, и я почувствовал, как её мелко затрясло от моего прикосновения. Мои пальцы коснулись холодной молнии у самого края её белья. Я намеренно медлил, ведя костяшками пальцев по её позвоночнику, чувствуя каждый позвонок и каждую дрожь её тела.

— Ты выбрала красное, Рыжая? — прошептал я ей в самое ухо, обдавая горячим дыханием. — Хочешь, чтобы я сошел с ума еще до того, как мы доедем до клуба?

— Я надела первое, что попалось под руку, — прошипела она, хотя я видел в зеркале, как её соски затвердели под тканью. — Застегивай уже и проваливай.

— Не лги мне. Ты знала, что я увижу. Ты хотела, чтобы я знал, что под этим строгим платьем спрятан вызов, — я медленно потянул молнию вверх. Шелк с тихим шорохом пополз по её коже, скрывая красное кружево и атласную спину.

Когда замок щелкнул у самого затылка, я не отпустил её. Я развернул её к себе.

— Послушай меня внимательно, — я взял её за подбородок, заставляя смотреть на меня. — Сегодня в «Obsidian» будут сотни глаз. И каждый из этих ублюдков будет гадать, что на тебе надето. Но знать об этом красном шелке буду только я. И если ты хоть на секунду позволишь кому-то другому подойти ближе, чем на фут… я сниму с тебя это платье прямо там, при всех. Ты меня поняла?

— Ты больной, Дин, — она попыталась вырваться, но в её глазах, кроме ярости, я видел то самое темное желание, которое она так отчаянно пыталась подавить.

— Я предупредил.

Я отпустил её подбородок, чувствуя, как кончики пальцев всё еще покалывает от жара её кожи. Мой пульс выбивал рваный ритм в висках, но лицо оставалось непроницаемым – маска, которую я учился носить годами, сейчас была моим единственным спасением.

Изабелла не отвела взгляд. Напротив, она сделала полшага вперед, сокращая то минимальное пространство, которое я попытался создать между нами. В её карих глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонек. Она поправила вырез платья на плече и склонила голову набок, разглядывая меня с той самой дерзкой усмешкой, от которой мне хотелось либо запереть её здесь навечно, либо сорвать с неё этот шелк прямо сейчас.

— Неужели наш ледяной Дин ревнует? — её голос прозвучал вкрадчиво, с легкой хрипотцой, которая полоснула меня по натянутым нервам. — Не знала, что твоя «защита» включает в себя инспекцию моего нижнего белья, Винсент. Тебе не кажется, что ты слишком сильно вживаешься в роль?

Я медленно поправил манжет рубашки, даже не дрогнув. Снаружи – абсолютный штиль. Внутри – извержение вулкана.

Ревную ? Нет, Рыжая . Это не ревность . Это первобытный голод . Это желание содрать с тебя это платье зубами , перекинуть через колено и выпороть за каждый этот издевательский вопрос , а потом заставить тебя стонать моё имя , пока ты не охрипнешь . Я представляю , как мои ладони ложатся на твои бедра прямо поверх этих красных ниточек , как я впиваюсь в твою шею, оставляя метки , которые не скроет ни один тональный крем . Ты даже не представляешь , каких усилий мне стоит сейчас просто стоять и смотреть на твои губы , не пытаясь их заткнуть единственным действенным способом .

— Ревность — это слишком энергозатратное чувство, Изабелла, — ответил я ледяным тоном, глядя ей прямо в глаза. — Я просто не люблю, когда мои инвестиции ведут себя неосмотрительно. Ты сегодня – моё лицо. И я не намерен позволять какому-нибудь пьяному идиоту думать, что он может прикоснуться к тому, на чем стоит моё имя.

— Да ты просто парень, который слишком много о себе возомнил.

Я бросил короткий взгляд на часы, игнорируя её шпильку.

— Твоё упрямство забавляет меня, но время вышло. Машина ждет внизу уже десять минут.

Я развернулся к двери, чувствуя её взгляд на своей спине, он жег сильнее, чем пуля.

— Изабелла, — я остановился в дверном проеме, не оборачиваясь. — Накинь пальто. Ночь будет холодной.

Я вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Мне нужно было вдохнуть холодный воздух, пока я окончательно не потерял контроль над своими мыслями.

Красное кружево. Черт бы тебя побрал, Рыжая. Если ты думаешь, что этот вечер будет легким, то ты ошибаешься. Я спустился вниз, где меня уже ждал начальник охраны.

— Машина готова, сэр, — доложил он.

— Выезжаем, — бросил я. — И скажи ребятам в «Obsidian»: если кто-то из гостей позволит себе лишнего в сторону моей спутницы – выводить сразу. И не слишком вежливо.

Я услышал стук её каблуков по мраморной лестнице. Пора было выходить в свет. И играть роль, которая с каждой минутой становилась для меня всё более реальной.

Глава 15. Изабелла.

Ночной город проносился за окном машины, размытыми неоновыми полосами. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и чувствовала каждую ниточку этого черного шелка на своей коже. Но еще острее я чувствовала то, что было под ним. Красное кружево. Тонкая полоска стрингов казалась раскаленной проволокой после того, как Дин посмотрел на них.

Он сидел рядом – воплощение холодного контроля. От него пахло этим его вечным ладаном и кипарисом, и этот запах заполнял всё пространство машины, не оставляя мне воздуха. Я всё еще чувствовала жар его ладоней на своей талии, когда он застегивал мне платье. Его слова эхом отдавались в голове, мешая дышать.

Когда машина затормозила у входа, я замерла. Я знала, что у Дина есть деньги, но «Obsidian»... это был не просто клуб. Это была крепость из черного стекла и бетона, возвышающаяся над побережьем. Огромная вывеска пульсировала холодным светом, а у входа стояла такая охрана, будто внутри прятали главу государства.

Дин вышел первым и открыл мою дверь. Он подал мне руку, и я, помедлив секунду, вложила свои пальцы в его широкую ладонь. Его хватка была властной, почти болезненной.

— Помни, что я сказал, — шепнул он, когда мы подошли к массивным дверям. Внутри «Obsidian» встретил нас не оглушительным басом, а густым, вибрирующим ритмом и полумраком, прорезанным лазерами. Воздух был тяжелым от дорогих сигар и аромата власти. Здесь не танцевали подростки – за низкими столами сидели мужчины в костюмах, цена которых равнялась моей годовой зарплате, и женщины, похожие на холодные ювелирные украшения.

Как только мы вошли, по залу прошла волна. Разговоры стихали, головы поворачивались в нашу сторону. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Липких. Оценивающих.

— Смотрите-ка, — донесся до меня шепот из ближайшей вип-ложи. — Та самая рыжая подружка Микеле. Говорят, он сбежал и оставил её Винсенту в счет долга.

Я споткнулась, но рука Дина на моей талии мгновенно сжалась, удерживая меня.

Он вел меня через зал как королеву, но я чувствовала себя как дичь, которую выставили на показ перед стаей волков. Микеле... мой лучший друг. Человек, которому я доверяла. Оказывается, для всего этого города я была лишь его аксессуаром. Удобной «подстилкой», которую можно передать по наследству. От этой мысли тошнота подступила к горлу.

— Дин! — грузный мужчина с седой щетиной поднялся из-за центрального стола. — Неужели ты решил почтить нас присутствием в «Черный четверг»? И не один.

Дин остановился. Его рука не покинула мою талию, наоборот – пальцы собственнически зарылись в складки шелка на моем бедре.

— Нужно было обозначить границы, Соломон, — голос Дина прозвучал как рокот приближающейся грозы.

— Стой здесь. У этой колонны, — шепнул он мне через секунду. — Мне нужно переговорить с ним. Это нейтральная территория, никто не посмеет достать пушку.

Он отошел всего на три метра, но без его тепла мне стало холодно. Я прижалась спиной к зеркальной колонне, стараясь не смотреть по сторонам. Но хищники всегда чуют одиночество.

— Скучаешь по Микеле, крошка? — голос был похож на шуршание песка.

Я вздрогнула и подняла глаза. Двое. Тип с коброй на шее и коренастый урод с золотым зубом. Они стояли слишком близко.

— Я жду Дина, — я попыталась вложить в голос всё то презрение, которому научилась у Винсента за это утро.

— Дина? — Золотой зуб осклабился. — Винсент поиграет и выбросит. Мы слышали, Микеле тебя неплохо натренировал перед тем, как свалить. Говорят, ты стоишь каждого цента своего долга.

Он шагнул в мое пространство, обдавая меня запахом коньяка. Его рука медленно поднялась и коснулась пряди моих волос.

— В «Черный четверг» бесхозное мясо становится общим ужином, — прошипел он, склоняясь к моему уху. — Пойдем в вип, Рыжая. Покажем тебе, что бывает, когда долги зашкаливают.

Он схватил меня за запястье и дернул на себя.

— Отпусти! — я рванулась, но он сжал пальцы до хруста. — Дин!

Вспышка. Грохот разбитого стекла. Я даже не поняла, как это произошло. В одну секунду Золотой зуб стоял передо мной, а в другую – он летел через зал, снося столик с коллекционным шампанским.

Дин стоял передо мной. Он не выглядел как человек. Он выглядел как карающая тень. Его глаза были абсолютно черными, а челюсть сжата так, что казалось, кости сейчас лопнут.

— Ты тронул её, — голос Дина был тихим, но его услышал каждый человек в «Obsidian». Музыка оборвалась. Тишина стала звенящей.

Змей отшатнулся, его рука дернулась к поясу, но он вовремя вспомнил правила «Черного четверга».

— Винсент, это просто девка Микеле! Она не помечена! Мы имели право...

Дин сделал шаг к нему, и Змей едва не упал. Винсент схватил мою руку, заставляя весь зал смотреть на нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.