Полная версия:
Майарана Мистеру На пределе. Сора
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Вот и куда он, блин, пропал в такой ответственный момент, а?
Попытка дозвониться тоже не принесла успеха. Я постояла ещё несколько минут, стуча пальцами по перилам и разглядывая светлые макушки в разноцветных всполохах прожекторов, и тихо ругалась на утраченное время.
Мне до зуда в одном месте было важно знать, что за тип обо мне спрашивал. От этого зависело моё спокойствие.
Так и не обнаружив пропажу, я-таки решила вернуться к Прокопенко. С ним оно и спокойнее всегда. И всё было бы здорово, если бы на лестнице столкнулась с мужиком, что на улице одарил меня гневным взглядом. И шёл не один. И даже не вдвоём. Целая толпа. Но вот остановился именно он. Пьяно усмехнулся и выдал:
– А вот и причина всех моих несчастий! Женщина, вы вообще в курсе, что сломали мне целый месяц жизни?!
Я недоумённо уставилась на него, посмотрела на гипс, а потом до меня медленно дошло.
– Ярый?
– О! Это же Виноградова! – гоготнул кто-то за его спиной. – Вот так встреча! Ярыч, если это не твоя судьба, то я прапор в пачке!
Ярый явно был с этим не согласен. Он придирчиво рассматривал моё лицо и опустил взгляд ниже, после чего скривил губы в подобии усмешки и очевидно не согласился.
– Не-а, – ещё и головой покачал. – Я красивых баб люблю. Чтобы формы пышные, – полуобернувшись к мужикам, продемонстрировал руками размер женской груди. Мне от чего-то сразу хотелось прикрыть свой родной второй. – А это?
Сам Ярый был очень красивым. Такие обычно заядлыми бабниками становятся, потребляя женские сердца без разбору и с особым рвением. И самое больное место у них – это…
– Да сдался ты мне триста лет, – фыркнула, сложив руки на маленькой груди. – Слабаков мне ещё в любовниках не хватало.
Боец стремительно разворачивается к моей светлости и щурит глаза, будто внимательно хочет рассмотреть каждое слово, которое сорвётся с моих губ.
– Что?
– Дай, говорю, пройти, калека. Меня муж ждёт.
Ярыч аж поперхнулся от пьяного возмущения, правда в тот момент, когда я под дружный мужской гогот пихнула его в плечо, вынудив отодвинуться и пропустить.
Зачем брякнула про мужа… Ну, потому что задетое самолюбие бабника рождает азарт, а устойчиво стоящий соперник для таких, как он – это повод не влезать в заведомо проигранную драку.
Вернувшись к Прокопенко, я села на своё место и скривилась на вопросительный взгляд.
– Не нашла?
Качнула головой и взяла уже наполненный стакан с кубиками льда. Голова всё ещё гудела, но уже не так. Да и этот их Ярыч позабавил. Надо же таким придурком уродиться.
***
Чёрт, как же здесь душно. Надо бы выйти подышать, а то даже музыка уже на мозг давит. Хмуро оглядываюсь по сторонам, отмечая, что все уже изрядно пьяны и принимаю решение забрать отсюда Таню. Нечего ей делать в такой компании.
– Домой поедем?
Она вскидывает на меня искрящийся взгляд и улыбается.
– Уже?
Обхватываю мягкую ладонь и всматриваюсь в тонкий ободок золотого кольца, который ей когда-то подарил брат с целью сделать предложение. Она его не снимает по той причине, что, кроме фото, это единственная вещь, которая досталась от него. И, несмотря на то что она не собиралась принимать его предложение, всё равно носит кольцо. Знает, что во мне это не вызовет ревности.
– Лучше сейчас. Позже они будут совершенно невменяемы. Чудить начнут.
– Да брось, тут так весело, – смеётся она. – Атмосфера доброжелательная. Смотри, – Таня кивает в сторону уже мужа и жены, где Ярый пытается что-то изобразить гипсом, а Каст при этом пихает его в бок, стараясь угомонить бойца.
– Да ну их, – хмыкнул я, переложил её ладонь в другую руку и приобнял за плечи. – Ярый сейчас разойдётся и будет себе жену по клубу искать. И думается мне, что вон ту особу окучивать станет, – кивнул я на девушку за дальним столиком. – За что будет бит Волком, потому что тот её уже «ухаживает».
Таня звонко рассмеялась, а после уткнулась в моё плечо.
– Какие же вы все…
– Бабники? – усмехнулся я.
– Интересные, – не согласилась она, поднимая на меня взгляд. – Давай, я поеду, а ты оставайся. Думаю, Стас не обрадуется, если ты в такой день в семь вечера сбежишь. Да и мне нужно отдохнуть, голова немного кружится.
Нахмурился, пытаясь допереть, чего она хочет таким образом добиться.
– Что это ещё за новость? Нет, Тань. Домой. Вместе.
Посмотрела с сомнением на новобрачных, но кивнула. Я тут же поднялся со своего стула, придерживая Таню, и мы направились к Стасу с Нюткой, чтобы сказать, что уезжаем.
Демон, увидев нас вскинул бровь, ему и говорить не пришлось, а вот с Нютой пришлось прощаться.
– Мы поехали, – пожал руку Стаса. – Таня чувствует себя неважно.
– Сора, вы охренели?! – возмутился Ярыч. – Тань, скажи ему! Кто братву в такой день кидает?
Таня растеряно пожала плечами.
– Ну, я говорила. Он не хочет оставаться.
– Сора, шмеля тебе в ухо! Тебе даже жена говорит, что так нельзя!
«Жена» опустила взгляд, стараясь не подать виду, что заметила оплошность Ярыча. Мне сделалось как-то не по себе, поэтому бросил на него многообещающий взгляд. Честно говоря, я пока даже не думал звать Таню замуж. Нам, вроде бы, и без этого хорошо вместе. К чему лишние траты, когда мы и так все сбережения потратили на моё лечение, а те, что сейчас зарабатываем, откладываем на покупку частного дома в хорошем районе.
– Слав, оставайтесь, – мягко ложится ладонь Нюты на мой локоть. – Ну, правда, такой день. Когда вы теперь так соберётесь?
– Что значит «когда»? – усмехается её муж, обнимая девушку за плечи. – В день, когда у нас родится дочь.
– В другой раз обяза… – начал было я, но Таня перебила нежным:
– Оставайся, Слав, правда. Погужбаните, да вернёшься к утру. Завтра нам никуда не надо, передохнём.
– И ты тоже, Тань, – настаивает Нюта, но Таня непреклонно качает головой.
– Нет, я с тобой поеду, – хмурюсь я.
Не нравится мне что-то в её взгляде. Таня тянется к моему уху и тихо говорит:
– Любимый, просто вызови мне такси и оставайся. Мне нужно немного побыть одной.
Слова, которые произносятся ею пару раз в месяц. Я точно знаю, что она подразумевает, поэтому киваю.
– Я отвезу тебя на такси и вернусь.
Она не против. Улыбается мило Ярычу, когда тот одобрительно выпячивает большие пальцы вверх.
Мужики берутся нас провожать до машины, когда та приезжает. Усадил Таню, обнял за плечи, а когда таксист тронулся, увидел знакомую старенькую тойоту, из которой вылезала она. Хмурая, напряженная, но в свете фонаря я отчётливо видел красноту на щеках. Смущена? Зла?
Сердце непослушно сорвалось в маршбросок и я уткнулся в макушку своей «жены», чтобы как-то его унять.
Твою мать, Виноградова! Почему именно сегодня тебе нужно было прийти сюда?! Почему не в другой день, когда меня здесь уже точно не будет?
– Отдохни хорошо, ладно? – просит Таня, поглаживая меня по руке, что обнимала её плечи. – С ребятами ещё не скоро встретитесь, поэтому не ограничивай себя. Ты так редко отдыхаешь, что я боюсь, как бы не стресс, виной тому, что у нас ничего не получается.
Усмехнулся в светлую макушку и спросил:
– Хочешь, чтобы я напился?
– Хочу, – кивает она. – Несмотря на то, что это бредово звучит, но оно иногда полезно для спермото…
– Не продолжай, – поморщился я. – Хочешь, чтобы напился, я напьюсь. Но давай мы такое часто практиковать не будем, хорошо?
Прижалась крепче и рассмеялась.
– Часто не будем, обещаю.
Приехав домой, я проводил её до двери, поцеловал, отмечая усталость на красивом лице, и отправился обратно. Всю дорогу я думал вовсе не о том, что оставил Таню дома, а о том, что в «Причале» сейчас находилась другая, с которой по-хорошему мне лучше не пересекаться.
Точно. Просто избегать Лизу Виноградову, как бы сильно не тянуло заглянуть в эти серые глаза, от вида которых замирало всё нутро. Я не готов отказаться от того, что есть в моей жизни. Мне больно предавать Таню даже мыслями о другой. Чувствую себя последним уродом, а ведь я по натуре не бабник. По молодости все гонялись за юбками, и да, было у меня много девушек, но я не скажу, что питал азарт, завоёвывая женские сердца, тела и умы. Они сами вешались, питая надежды, я же просто позволял им отдавать себя. И когда в моей жизни появилась Таня, я от всего этого отказался, зная, что сделаю больно. Да и зачем вообще искать тепла под лаской чужих рук, когда дома ждёт уютное привычное твоё?
Таксист обратно довёз быстро и уже через минуту я поднимался на второй этаж, где царило веселье. Гогот мужиков был слышен даже за густыми низкими басами. Похоже, Ярыч и Каст опять что-то чудили, без них вообще никогда не обходится. Глянул на Старого и махнул тому рукой. Сегодня он точно будет единственным трезвым бойцом.
Прошел к своему месту и замер, глядя, как та самая Лиза Виноградова, сидит на коленях Ярыча и звонко смеётся, наслаждаясь тем, что тот возмущённо смотрит на Каста.
Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Какого хрена?!
Когда они с Ярычем успели познакомиться? Только что? Тогда почему она ведёт себя так, будто давно его знает? Неужели снова пьяна?
Присмотрелся к девушке в руках Ярыча. Глаза блестят, на щеках легкий румянец и поведение немного неадекватное. Всё это говорило о действительно пьяном состоянии. И когда только успела? Меня же не было минут сорок, ну максимум час, но я точно видел, что выходила из тачки трезвая. Сколько нужно выпить, чтобы так окосеть? И где муж? Снова развлекается с другой бабой? Кто её опять домой повезёт?
Твою мать, ну какого хрена, я об этом думаю? Будто мало мне своих проблем. Пусть сама со своими хахалями разбирается.
Вздохнул, садясь за стол.
– Чё не так, Сора? – хлопнув по плечу, кричит Север и протягивает рюмку белой. – Со своей поссорились?
Мельком взглянул на хохочущую Виноградову, стиснул зубы и честно ответил:
– Нет, не поругались.
Рука сама за рюмкой потянулась. Отчего-то желание напиться усилилось троекратно, несмотря на то что изначально его и вовсе не было. Сначала ради Тани, а теперь ради чего? Знаю. Заглушить то, что шипастой тварью рвётся из груди, раздирая душу в мясо.
Опрокинул ядерную обжигающую жидкость, которая мгновенно опалила грудь, и занюхал каким-то сухариком из салата, лежащего в ближайшей тарелке. Снова поднял взгляд на парочку. Сидят, смеются. Самое обидное, что, по-моему, ей вообще не важно у кого на коленях сидеть. Неужели такая…
Вспомнил хмурое сосредоточенное выражение на лице во время ночной операции. Разве может такая баба быть такой ветреной? Руку, вон Ярычу сломала, явно не по незнанию, а потому что умело владеет своим телом.
С последним утверждением перед глазами, словно вспышкой всплыло воспоминание о том, как это самое тело оседлало мои колени и тесно прижалось, позволяя ощутить его плавность и упругость.
Твою ж мать, Виноградова!
Потянулся за бутылкой и с отвращением подумал, что выпить придётся много. Возбуждение словно в узел завязалось под грудью и тяжело опустилось вниз, делая свободные штаны тесными в районе паха.
Что ж меня так пробирает-то от тебя, женщина? Глаза б не видели!
Но вместо того, чтобы не видеть, они вновь и вновь возвращались к парочке, внимательно цепляясь за каждую деталь. За то, как Ярыч крепко держит тонкую талию, обычно скрывающуюся под свободной футболкой. За тем, как парень напряжен, несмотря на своё далеко от адекватного состояние. Будто готов к тому, что девушка в любой момент с локтя даст под рёбра.
Усмехнулся, опрокидывая очередную стопку.
– Дай сюда, – вырвал Север бутылку из руки. – Нажрёшься ещё, чего доброго.
Вскинул бровь и демонстративно потянулся за другой бутылкой. На столах их было в изобилии. Демон на такое денег никогда не пожалеет, поскольку братаны в такую ночь должны пить до упаду.
– Мне Таня наказала трезвым домой не возвращаться, – усмехнулся я.
Север поставил бутылку на стол, наблюдая, как я разливаю по рюмкам горючую жидкость из другой тары.
– Вот всегда тебе завидовал. Золото же, а не жена.
«Не жена» – подумал я, заливая в себя следующую рюмку. – «Но, наверное, будет»
– Когда на твоей-то свадьбе гулять будем?
Представил на мгновение Таню в свадебном платье. Россыпь страз в белых волосах и счастливая улыбка, от которой лично у Севера отказывает дар речи. Нежная, мягкая, воздушная, отзывчивая, родная, понимающая. О такой мечтают многие мужики, а я только чаще вопросом задаюсь: «Что с тобой не так, Стагаров?». И сам себе же боюсь на него ответить, потому что знаю, что он изменит всё. Заставит переступить через собственную голову.
А ведь это просто белое платье на ней и штамп в моём паспорте. Это ничего не изменит. Не шестнадцатый же век, мать твою!
– Ещё не решил, – отвечаю хмуро, опрокидывая новую рюмку.
На самом деле и разговора-то никогда не заводили. Даже, когда речь касалась её подруг или одноклассниц, она с тихой грустью говорила об их детях, которых мы оба желали, но никогда не упоминала про их мужей и замужество. На моей памяти Таня никогда даже не намекала, что хочет свадебное платье или колечко обручальное.
– Дождёшься, Сор. Уведут бабу, как есть уведут, – как-то сокрушенно произнёс Север.
Даже не стал скрывать скептическую усмешку. Во-первых, Таня никогда и не на кого меня не променяет, я в этом более, чем уверен. А во-вторых, я бы и сам хотел, чтобы так случилось. Рад был бы, если бы она встретила того, кому свою любовь будет отдавать взаимно, а не встречать мою кислую мину на пороге уютной квартиры, которую так долго обустраивала для нас.
– Пусть попробуют.
Север смотрит неодобрительно, когда замечает куда направлен мой взгляд. Лиза Виноградова уже не так спокойно сидит на коленях Ярыча. Шипит ему что-то в лицо и предпринимает довольно резкие попытки вырваться. Такое положение вещей ей явно не нравится. Мне тоже. Но кто я такой, чтобы вмешиваться?
А под грудью продолжает вертеться какой-то непонятный колючий комок. Чувствую себя не в своей тарелке от того, что приходится здесь быть. Уйти, что ли? Так ведь и уйти не могу. Не буду пускаться в пространные размышления о причинах, просто продолжу… сдерживаться.
– У нас командировка через неделю. Арестов приказал собрать команду из лучших. Ты в рядах.
Поворачиваюсь к нему и пристально смотрю в тёмно-карие глаза, смотрящие на меня с безразличием. Но вся проблема в том, что и я, и Север, знаем, что безразличием там и не пахнет.
– Куда на этот раз? – спрашиваю, беря бутылку и наполняя стопку вновь.
– Соревнования с чеченскими. Отбор для участия в триатлоне.
Вспомнив о ежегодных соревнованиях, поморщился. Никогда это показушное дело не любил. У нас и так режим жуткий, а сейчас вообще убийственный будет. Тренировки, тренировки, тренировки.
– Слышь, калека! Культяпку от меня убери свою, пока я тебе вторую не сломала! – взревела разъярённая фурия.
От этого тона у меня даже волосы на загривке дыбом встали. Снова посмотрел на парочку и замер, сжав до хруста костяшки пальцев. Виноградова оседлала Ярыча и держала его за шею, пока тот нагло держал её за мягкое место пока ещё целой рукой.
Пока. Ещё. Целой.
Я не знаю, какая дурь мне в голову ударила, но буквально через несколько секунд пьяная охламонка визжала на моём плече, пока я нёс её в неизвестном направлении.
Какой бес меня дёрнул?
5
Я вообще не ожидала, что окажусь на чьих-то плечах во второй раз за этот вечер. И что у мужиков за мания такая? Чуть, что сразу на плечо бабу. Я натура тонкая, я могу и яйца по самые локти откусить, когда отпустят, и пусть потом доказывают пискливым голосом, что не евнухи.
– Прокопенко, это ты?
Мужик, чеканным шагом тащивший меня куда-то по узкому глухому коридору только хмыкнул и подкинул меня, удобно устраивая на плече, отчего я едва не подавилась воздухом, выдавленным из легких против воли.
– Бессмертный что ли? – рыкнула бессильно.
– Ну, положим, это мы уже выясняли, – отвесил похититель моей светлости.
– И как? – не без любопытства поинтересовалась я, уставившись на довольно-таки аппетитную мужскую задницу.
– Как и полагается в компании такой охламонки. Действительно бессмертный.
Любопытно. Вот только…
– А когда мы успели это выяснить?
Похититель ничего не ответил. Свернул вправо и внёс меня в какое-то помещение. О том, что это туалет узнала только, когда меня перевернули вместе с миром и установили на ноги. Уткнулась питекантропу в грудь и едва подавила стон облегчения. Неприятно, когда всё спиртное просится назад. Приятно, когда мужской запах неожиданно спасает от тошноты.
– Плохо? – слышу голос над головой.
– Не хорошо, – не соглашаюсь я, приникая всем телом к этому напрягшемуся мужику. Прям изваяние какое-то. Прекрасное изваяние, снимающее неприятные последствия отравления бухлом.
– Умойся и приведи себя в порядок, – приказывает он, на что я прямо так, не поднимая головы, сворачиваю из пальцев недвусмысленную фигуру и доставляю прямо к лицу охреневшего в корягу мужика.
– Выкуси. – желаю ровным тоном.
Не, ну а чего он? Мне начальников и на работе хватает. Ещё приказы какого-то мудозво…
– Сейчас сам умою, малыш.
Малыш?
Шатаясь, отстранилась от статуи, чувствуя, что надо собрать последние силы, чтобы чётко и без запинки выговорить нужную фразу. Глубоко вдохнула, размяла губы и ответила, что первым пришло в голову.
– Малыша в своих трусах увидишь!
И только после этого подняла глаза и наткнулась на недовольно поджатые губы, а после и на прищуренные глаза.
Мама!
И взгляд прямо в пьяную душу. До дна. Россыпью мурашек на кожу и сладким спазмом внизу живота.
Господи, что я только что ляпнула, а? Стыд-то какой.
– Всё сказала? – поинтересовался, внимательно разглядывая мою майку.
Молча повернулась к раковине и, не ответив, принялась умываться. Я слишком пьяна, чтобы общаться с ним. А общаться хотелось. Как минимум, хотелось спросить, какого чёрта он меня на плече унёс из зала? Нет, помощь мне нужна была, но достаточно было просто врезать Ярычу за то, что этот козёл так вёл себя со мной. Я, конечно, и сама могла бы это сделать, но проблема в том, что я не бью детей, женщин, стариков и калек. А Ярыч калека! Недобитый, подлый калека, которому хотелось и уцелевшие конечности переломать.
– Что ты здесь делаешь?
Стряхнув ледяную воду с пальцев, обернулась на голос и мрачно посмотрела на питекантропа.
– Пью.
– Это я вижу. Что ты делала на коленях у Ярыча?
– Сидела.
– Это я тоже видел, – жесткие пальцы неожиданно ухватили за подбородок и заставили посмотреть вверх, прямо в зелёные глаза, от вида которых меня охватывало какое-то странное ощущение.
– Культяпку убери, – вежливо попросила я, отчаянно стараясь не шататься.
– Почему ты общаешься мной так, будто не знаешь?
Кхм… Вот это поворот!
И вот я смотрела в эти глаза и понимала, что действительно было в нём что-то знакомое. Что-то узнаваемое, но вот хоть ты тресни, не получалось вспомнить, когда мы пересекались и пересекались ли вообще. Хотя, погодите-ка… Тут связующее звено Ярыч. Ярыч боец спецназа ФСБ, а на кого я вчера залипла с невероятно глубокими глазами?
– А ты случайно не с этим придурком работаешь? – недоверчиво спросила я, смутно понимая, что вместо логики использую чистую интуицию.
И ещё до того, как он ответил поняла, что да. С ним и работает. И вообще, Виноградова, спустись уже на эту грешную землю и вспомни куда тебя Ярыч потащил, выдернув прямо из-за барной стойки. Правильно! На свадьбу! Возьми с полки пирожок, теперь ты можешь смело сказать, что опер из тебя не такой уж и никудышный. Разгадала тайну мира.
Пальцы от моего подбородка мужик убрал, только вот усмешка, скользнувшая по его губам, мне вообще не понравилась.
– То есть, ты всё же меня не помнишь, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс он.
– А что я должна помнить? – поинтересовалась недоумённо и довольно громко шмыгнула носом.
– Вот синь, – снова усмехнулся он.
Ответить не смогла, потому что всё наше внимание привлек шум, врывающейся компании мужиков в туалет. Мужской, мать его, туалет! Нахрена он меня сюда притащил?
– О! А чё тут девчонка делает? – пьяно выдал хмырь в кожаном пиджаке. – Вы тут часом секасом не балуетесь? – наглая ухмылка расплылась по холёной роже.
– Иди куда… – начала была я, но мой ответ оборвали довольно грозным требованием.
– Вышел.
Посмотрев на нас, мужик, конечно, не вышел, но вот желание шутить у него явно пропало. Хмыкнул и завалился в одну из кабинок туалета. Мы с моим новым знакомым прекратили пялиться в его сторону и посмотрели друг на друга.
– Пришла в чувство?
И чего я тут с ним церемонюсь? Он мне никто. И даже не знаю, как звать. И вообще, мне Лёсика найти надо, а не шляться по коленям, рукам и мужским туалетам.
Кивнула своим мыслям и решила ничего не отвечать новоприобретённому дружку. Сначала Лёсик, потом Прокопенко. И да, второму обязательно ввалить звиздюлей за то, что снова упустил меня из виду. И почему мне кажется, что с вхождением Яны в Женькину жизнь, мне перестало быть безопасно рядом с ним?
Обошла громилу, но замерла, как вкопанная, когда он открыл свой рот.
– Лиза.
Собственное имя, произнесённое губами незнакомца, подействовало не хуже ушата ледяной воды. И я не могла найти причину такой своей реакции. Просто озябла в один миг и покрылась мурашками с головы до пят. И дело вовсе не в том, что он знал моё имя. Если его знает Ярыч, то и другие бойцы в курсе.
Обернулась к нему, ожидая продолжения, но вместо слов, он протянул руку, схватил за запястье и дёрнул на себя, вынудив сделать шаг, а после твёрдые губы накрыли мои. В груди взорвался вулкан, так давно спящий в недрах моего тела. Мир вертанулся и поплыл на дно горячих ощущений. Мысли, словно снежинки принялись таять, не позволяя оставаться в рассудке.
Кто? Что? Где? Дурацкие вопросы потеряли значение. Мир в целом потерял значение, когда сильные руки практически до боли вжали в себя моё тело, а горячий язык проникал в мой рот, касаясь то нёба, то своего нового друга – моего языка.
Я вся словно слилась с ним, растеряв рассудок. Пав до голых звериных инстинктов, желая подчинять и подчиняться. Что он творил? Не творил, вытворял! Растворял в себе! Въедался в кожу, как горячий яд, вводя в безумие собственной лаской.
– Так всё-таки секас! – рвануло по ушам.
Я оттолкнула парня в грудь и зажмурилась, прикрыв лицо ладонями.
Мы оба тяжело дышали, словно только что совершили марш-бросок, а он ещё и порычать умудрился.
– Если не заткнёшься, я тебе челюсть сломаю! Вышел!
– Эй, я же пошу…
– Вышел, блять!
– Эй, слышь, ты чё так с братаном моим базаришь?
Ну всё... Щас будет драка. Какая свадьба без драки, да?
Отняла ладони от лица и посмотрела на четверых мужиков, что вышли из кабинок, так и не помыв руки. Нда. Наверное, неприятно будет получать по морде немытыми руками.
– Парни, шли бы вы… – начала я миролюбиво.
Один из них, отличавшийся бритоголовостью, наколкой змеиной пасти на шее и привычкой дёргать правым уголком губ, сделал шаг вперёд и одной фразой довёл до кипения.
– Заткнись, шлюха. Тебе никто слова не давал.
Я только дёрнулась вперёд, но на моё плечо легла большая рука и отодвинула мою тушку в сторону. Шаг, ещё шаг и меня полностью загородила широкая спина, затянутая в чёрный, как сама тьма пиджак.
– Как ты её назвал?
– Да шлюха она и есть, – усмехнулся бритоголовый, за что тут же получил. Куда не знаю, но мой новоявленный рыцарь определённо пытался сделать, как можно больнее, потому что хруст был… ну, почти оглушительным он был.
Остальные не стали ждать своей очереди и ринулись на защитника дамской чести. Итого в неравном бою пострадали четверо. О последствиях судить не возьмусь, скажу только, что на каждого пришлось по удару. Честно признаться, в этот момент, я смотрела не на них, а на того, кто, несмотря на свою массивность, двигался с грацией кошки и мощью медведя. Жуткое зрелище, вообще-то, но оно меня впечатлило настолько, что я, кажется влюбилась. Не в мужика, нет. В его технику.
Странное дело, но за меня ещё никто и никогда вот так не заступался. С самого детства, я сама себе зачинщица и защитница. Помнится, впервые мне пришлось отстаивать свою честь перед лицом собственного родителя, который никогда не выходил из запоя. Кажется, тогда я впервые почувствовала себя настолько униженной, что дала ему в морду. Собственному отцу.
А ведь дед учил, что какими бы ни были родители, никогда, ни при каких обстоятельствах…
Я долго после того удара не могла прийти в себя, но именно с той поры, научилась давать сдачи, будь то моральное оскорбление или применение физической силы. И никогда не позволяла впрягаться за меня. Даже Женьке. Почему-то считала, что это сделает меня слабой.
