Мишель Верса Шесть нот

Пока она автоматически выполняла его рекомендации касательно насыщения, он разбил небольшой тент, устлал брезентовый покров высохшей травой, сколько мог найти, не слишком далеко отдаляясь от костра – она жутко боялась остаться одна, и втайне это ему польстило. Значит, его уже воспринимают как спутника. Затем он спровадил ее внутрь палатки, вручив свой плащ в качестве непроницаемой накидки, должной сыграть роль походного одеяла. Она все выполнила безропотно, даже разрешила подвести ее за руку к входу в крошечную брезентовую пещерку. Потом опомнилась, взглянула оторопело и весьма вопросительно. Джейс верно понял ее опасения.

– Сударыня, – отвечал он созданию, у которого недоставало сил для элементарного испуга, не говоря уже о полноценном сопротивлении, – ваш покорный слуга проведет ночь на поляне, охраняя ваш сон, с благословения и под присмотром лесной богини, не станем всуе поминать ее прекрасное имя Нийя. И уверяю вас – я отчетливо помню, как богини обходятся с теми, кто презирает клятвы, особенно под покровом ночи. Если можете, исполните мою просьбу: спите спокойно. Накидка не даст вам продрогнуть, брезент убережет от росы. С утра мы двинемся в путь, а пока наберемся сил. Пусть звезды напоют вам самую светлую колыбельную. Если захотите пить или еще что-нибудь – я к вашим услугам.

Заплаканное создание грустно и безнадежно глянуло ему в глаза, вяло переплетая порядком растрепанную косу, понятливо на сей раз вздохнуло и скрылось за брезентовым пологом. Впрочем, на секунду выглянуло, проронило устало:

– Благодарю вас за деликатность. Покойной ночи, – и далее не тревожило ни просьбами, ни слезами, ни подозрениями, ни походами к разогретому котелку или наоборот. Очевидно, леди скоропостижно и добросовестно уснула под воздействием доброго мятного напитка, и чрезмерного переутомления, и тягостных огорчений, и, надо все же полагать, ласковых звездных сонетов.

Не успел страж выдохнуть полной грудью, обрадоваться, что процесс восстановления девичьих сил начался и с каждой минутой набирает обороты, настала пора ликовать еще раз, и по-крупному. Его хронометр будто пришел в сознание, либо они покинули аномальную, непроходимую зону отчуждения, либо те самые певучие небесные астры принесли посредством мягкого голубоватого света долгожданную весточку от друзей.

С ним наконец-то связался Рони, и это поистине стало прорывом в череде странных событий, начинавших на уровне интуиции не слишком Джейсу импонировать. Аргант, крошечный межзвездный кораблик-веретенце, имел в арсенале совершенно нетривиальную библиотеку и в придачу к ней – врожденное чутье, затмевающее всех известных летописных персонажей одноименной эпохи создания (то есть жутко древних, исконно чистых, сотворенных чуть не на заре веков, не обезображенных «эволюцией нравов»). Рони не был человеком, путешествовавшим на арганте. Он сам являлся аргантом и одновременно – естественным и невидимым его интеллектом. Рони проявлял себя логически, более чем разумно и вполне в духе человека эмоционального и высокоинтеллигентного, лишенного обычной плоти, вместо нее облаченного в пронзающую пространства сталь.

К слову – именно аргантам, согласно замыслу Вышнего Конструктора, выпала честь легкого и незатейливого, сродни прогулочному, перемещения в измерениях, или параллельных мирах Версы (что до сей поры остается недоступным для обычных, даже сверхсовременных галактических аппаратов).

Можно предположить, что в плане перемещений Рони и Хронос (великий Измеритель Времени в чертогах Тер-Реона) говорили бы на одном языке и прекрасно бы договорились, если бы их познакомили.

Джейс помнил поговорку про то, что «древнее золото редко блестит» и добавлял, что оно дорого ценится. Словом, с его стороны Рони доставалось все возможное уважение.

Вот и теперь, увидав на циферблате головокружительный всплеск посланий на тему «Малость приунывшие обнаружили порядком заплутавших» и «Какое же это человеческое счастье!», Джейс ничуть не слукавил, отбив «Безмерно рад слышать вас, друзья мои», не скупясь на тонны восклицательных знаков и приветственного символизма.

«Поелику мы не то чтобы нервничали – мы истерили, – обрадованно сообщил Рони и приписал жирным заглавным шрифтом: – Ваше превосходительство, а может, ну их уже, эти леса Лейланда? Готовы принять на борт леди и джентльмена, сиюминутно. Каюта для дамы оборудована в лучшем виде. Желательно уточнить по деталям: какой стиль текстильного оснащения приятен юной леди – которой, стало быть, эпохи, подобия, цветовой гаммы и настроения, хотя бы в общих примерных выражениях, для соблюдения всех условий персонального подхода к незабываемому пребыванию в Астриосе [2. – Астриос – космическое пространство.]. Дабы гармонично подобрать линейку ароматов, элементы гардероба, удовлетворить музыкальные предпочтения: скрипки, валторны…».

«Иннир с вами?» – совершенно логично спросил Джейс, заметив при этом, как дрогнуло что-то внутри непробиваемой лейтенантской сути.

«Никак нет, – отвечал Рони. – Заберем чемпиона, как только вы запросите нашего участия».

Рони не зря торопил встречу – его точные нечеловечьи рефлексы заставляли предположить, что дело нечисто. Слегка успокоившись, аргант сообщил, что все, включая Иннира и Баэля, очень соскучились и страшно испереживались. Что (в мягких высказываниях) не все гладко в тех краях, куда его превосходительство угораздило: в окрестностях, судя по оглушительно ревущим новостям, пропала принцесса с выдающимися приметами. А это, судари мои, не ведро кабачков с крестьянского подворья, которое особо никому не надо, потому что у всех навалом, и куда бы сплавить.

И до сих пор бедняжка не обнаружена ни доблестной, сбивающей семимильные сапоги стражей, ни местными горе-соглядатаями, ни доброхотными крестьянами, чувствующими себя в лесу и на комариных болотах как у себя дома. Безутешный отец, король Лим-Норма, властитель северных областей Неер, самолично и без передыха обследует со своими гончими леса Роял-Лиима. В общем и целом – хорошего мало, ибо пропажа не найдена: ни телесно, ни в виде следов. В леса Лейланда публика соваться зарекается, с собаками ищут психически тронутых смельчаков, которым что только не обещают. Предложения очень выгодные, с точки зрения стабильного финансового взлета и общественного рейтинга. Иноземные женихи активизировались: наводняют столицу, рыскают в захолустье, будто им всем вместе взятым посулили нечто особенное, приводят в иноязычный трепет местное население, не владеющее ихними варварскими говорами. Их столько развелось в близлежащем бору, что они постоянно сталкиваются, как лесорубы. Не зря это все.

Далее, по деталям внешности исчезнувшей: юная, хрупкая такая, облегченно вооруженная, не в меру образованная принцесса из местечка – имя не называют в интересах заявителей (мол, это важная и страшно чреватая государственная тайна). Одежда полудетских величин, черная, ниспадающая, в ночи неприметная, капюшон окладистый, широкополый, под которым легко скрыться, в смысле лица и половины туловища. Форма обеих брючин приметная – очень стройная ткань. Длинные вьющиеся волосы цвета горящего заката, цвет глаз содержится в секрете, но предположительно – с намеком на живой изумруд. Само собой, смутные, но выдающиеся приметы, редкостный по типажу экземпляр для розыска… Хорошо еще, что пол принцессы честно обнародован доблестной жандармерией как девичий, и оспариванию не подлежит. И хорошо, что не такой уж это великий секрет, а то бесполую бедняжку совсем невозможно было бы сыскать среди сотен тысяч подданных…

Попрощавшись со своим преданным информатором и сотоварищами, Джейс порывисто выдохнул и, мечтательно заложив за голову руки в имитации изголовья, улегся у тента ее высочества под одобрительно мерцавшим поднебесьем. Безымянные звезды, трепеща лучиками, непременно обещали безоблачный денек и что-то еще. Скучать и бездельничать точно не придется.