Мишель Верса Шесть нот

Глава 6. Лес

Джейсу не сразу удалось догнать беглянку в плаще. Испуганную крошку несло как на крыльях, да и плащ представлял подобие паруса, и какое-то время ему пришлось нешуточно сокращать возникшую дистанцию, попутно запинаясь обо все подряд, включая вездесущих сусликов и ежиков, не успевших юркнуть в яму.

Быстроногая девчонка с давно слетевшим капюшоном и вьющимися по ветру волосами вовсе не спотыкалась, будто родилась и выросла на лоне этой самой дикой природы. Судя по всему, вечер пока не грозил накрыть тайгу без предупреждения, и сумрак даже слегка рассеялся.

– Сударыня, вы уверены, что мы следуем в верном направлении? И не подскажете ли: сколько нам еще двигаться в бодром темпе по пересеченной местности? – поинтересовался Джейс ей в спину, когда нагнал ее.

Она не вынесла словесного коварства, остановилась и, задыхаясь от бега, вновь угрожая крошечным своим тесаком, высказала ему все, что думала. Что лишит приставалу жизни прямо в лесу, меж сосен, если он не отстанет по-хорошему. Что она ищет уединения для решения сугубо личных проблем без содействия попутчиков. Что благодарна за избавление, но это ведь не повод ее преследовать. Что ее батюшка – знатный придворный при местном управителе, и если он ее хоть пальцем тронет…

Джейс не вступал в прения, пользуясь благодатной возможностью восстановить дыхание и обдумать дальнейшие действия. Язык чесался сказать нечто, но нельзя было, согласно предупреждению командира.

Он прилежно старался не слишком откровенно глазеть на нее, в лесной-то глуши без посторонних, но то, что он видел… Она оказалась слишком привлекательной, особенно в состоянии крайнего испуга и возбуждения. Слишком длинные и стройные ноги, слишком долгие кучерявые локоны цвета горящего заката… необычайно тонкие, изящно очерченные линии лица. Губы возмущенным алеющим бутоном, чересчур выдающийся румянец на щеках, которые позволительно целовать лишь солнцу, потому они тронуты солнечным ветром в виде легоньких веснушек. А глаза… в них он сразу потерялся, как в бесконечном сем лесу. Несомненно, теперь главной ее бедой в условиях предсумеречного бездорожья становился он – наглый неотвязчивый чужестранец, вызволивший ее в своих, естественно, корыстных целях. Еще немного – и бедняжка зарыдает от безнадеги и напряжения. Но стоять на коленях и умолять о пощаде – сие не про нее…

– Сударыня, давайте поговорим спокойно, – не приближаясь, предложил он. – Очевидно, что вы очутились здесь если и по своей воле, то явно не планировали здесь задерживаться. Я тоже не горю желанием гостевать, как вы выразились, меж сосен (она яростно сощурилась). Предлагаю, для пользы дела, отложить стереотипы и объединенными усилиями покинуть пределы этого неблагонадежного оазиса. Даю вам слово рыцаря, что не стану посягать на вашу честь и достоинство. Могу присовокупить любую клятву, которая вас устроит. Готов сопроводить совершенно безвозмездно в любое безопасное место. Но если бы вы помогли в выборе верного вектора, поскольку, признаюсь, нахожусь в данном месте впервые и по воле случая…

Он вдохновенно плел отсебятину, чтобы немного ее разгрузить и отвлечь от мрачных мыслей. Пусть слегка взвихренное дитя считает, что примерному драчуну (точнее, рыцарю) тоже нужно вспоможение, в каком-то нелепом смысле…

– Не упрямьтесь, – закончил он. – Я вам не враг.

– А кто вы? – фыркнула она весьма недоверчиво, держа расписной ножик наготове.

– Считайте меня сопутствующим незнакомцем.

– А точнее? – прелестно нахмурилась она.

– Извольте… – он замешкался, поскольку такого именно знакомства не предполагал. Видя крайне насмешливый взгляд, выдумал, недолго соображая: – Лейтенант Стейн… – внутренне обругал себя за глупость, но добавлять себе регалий вдогонку было как-то несолидно. – Всецело к вашим услугам.

– Откуда бы взяться в лесу услужливому лейтенанту в паре с пешим рыцарем? – язвительно и удивительно бесстрашно настаивала леди с огненными волосами, и Джейс под воздействием двух изумрудных огоньков рассказал чистейшую правду: как заплутал в чуждом лесном массиве и, следуя за мигрирующими птицами, вышел к жилью, совершенно логично наведался испросить, что водится: чашу воды и направление движения.

– Вы предложили мне клятву, – перебила она, когда он перешел к описанию своих кровавых подвигов уже внутри хижины. – Клянитесь же!

– Охотно, сударыня. Какая клятва вас удовлетворит?

– Клянитесь именем лесной богини, что не причините мне вреда в ее владениях.

– С удовольствием, – глава вышнего легиона, всего-навсего лейтенант, опустился на колено в глуши лесной, за тысячи световых миль от фактического местопроживания, в смутной надежде обрести благоволение со стороны необыкновенных глаз и завоевать хотя бы тень улыбки. – Клянусь именем лесной богини, что не причиню юной леди вреда ни в ее владениях, ни за их пределами.

– Вы несносны! Речь идет о некой юной леди, никак не обо мне! – заявила она возмущенно. – Извольте выражаться конкретнее!

Он изволил и выразился предельно конкретно, упомянув даже колористику глаз и волос. Известное имя, само собой, пришлось опустить. Колено его, погруженное в таежный подножный субстрат, ощущало приятную прохладу и сырость, но цель – в данном случае – с лихвой оправдывает средства. Он не завоевывал ее, упаси Провидение, всего лишь избавлял от неприятностей, что вполне соответствовало рыцарским амбициям.

– Непочтительно клясться именем богини, не называя его!

Джейс впал в откровенный ступор: он совершенно согласен с упреком, но… так выходило по жизни, что он не знал ни лично упомянутой богини в лицо, ни ее достойного божественного имени.

– Вы в самом деле не знаете? – искренне изумилась она, когда он чистосердечно раскаялся, продолжая коленопреклоненный ритуал. – Интересно, откуда вас таких принесло.

Он скромно промолчал, и она смягчилась и объявила, наскоро свивая волосы в эффектную косу, что богиня лесов в окрестности Лим-Норма испокон веков носит прозвание Нийя. Джейс отчеканил клятву в точности, не забыв на сей раз возвеличить богиню как положено. Это явным образом слегка успокоило беглянку, и она позволила ему подняться. Даже не угрожала холодным оружием.

– Если вы солгали, – безмятежно сказала она, откидывая косу, пряча кинжал в ножны, – Нийя настигнет вас. Пойдемте, – повернулась меж сосен и вдруг опомнилась – сама не представляла, куда теперь идти. Глянула на услужливого лейтенанта с вновь обозначившейся взволнованной обреченностью: чистый оробевший взгляд, выбившийся огненный завиток на враз побледневшей щеке.

– А вот теперь, – мягко сказал он, – давайте вместе сориентируемся на местности.

***

Дитя оказалось неплохо ознакомленной с окрестностями Лим-Норма, как она выразилась, и отчасти подготовленной для лесного путешествия: не раздумывая, вытянула из складок мантильи карту местности, подала Джейсу – никогда никого он не благодарил столь тепло и изысканно.

Топография Тенистого мира (в частности, окрестностей Лим-Норма, или же Лейланда) ни в каких деталях не отличалась от «вышней», если только чуточку тщательнее выполнена, более затейливо, орнаментально оформлена. Труднее всего было определить текущее местонахождение. Символы на карте почему-то вели себя непоследовательно, непредсказуемо и бессистемно, перемещались по холсту как медведи-шатуны.

Компас на хронометре Джейса, его словами, исподтишка зафурычил, он проверил его на исправность. Девушка, позабыв о тяготах путешествия, с любопытством взглядывала на незнакомую технику в миниатюрной оправе изысканного серебра, но от вопросов воздерживалась, тоненько при этом сощуриваясь от чисто дамского искушения.

– Часовой механизм, компас и некоторые иные полезные в походе приспособления, – великодушно пояснил Джейс, отстегивая и передавая прибор, – к сожалению, в большинстве своем в данном лесном массиве – нерабочие…

Она недоверчиво фыркнула, но хронометр приняла и, пока Джейс крутил фолиант, аккуратнейшим образом его рассматривала, водя тонким пальчиком по алмазной окружности, стараясь ничем не выдавать чрезмерной заинтересованности. Тихо вдруг ойкнула, чуть не выронила – изображение цифр исчезло, что-то желтовато-тусклое поплыло по экрану, замельтешило в вихре растянутых символов вперемешку с размытыми картинками.

– Прошу прощения…

Посмотрела растерянно. Да нет, не растерянно – с ужасом спонтанной преступницы:

– Я не хотела… Сэр рыцарь…

Всерьез переполошившись ее извинениями, Джейс дал понять, что ничего страшного не случилось: юная леди всего-навсего неведомым усердием восстановила одну важную функцию…

– … которая позволит нам в кратчайшие сроки выбраться из леса, – любуясь ее изумлению с проблесками долгожданной улыбки, отрезюмировал он.

Она не вполне поверила, подошла ближе, предварительно проверив наличие в кармане стального оберега. Джейс решился:

– Умоляю вас, осторожнее с оружием: вы можете ненароком пораниться. Кинжал – это…

Не удержался – осекся, отложил компас и карту: глядел как она, склонив голову, снисходительно и неторопливо, не без театральности достает предмет, освобождает холодно сверкнувшее лезвие, небрежно запускает в сторону сосны, и оно, отлетев, приземляется с соцветьем шишек в тонком острейшем полотне. Впечатлила, определенно.

– Этим бродягам, в хижине, я выпустила бы…

– В состоянии аффекта – навряд ли, – мягко покачал головой Джейс, склонился над картой, – жаль вас огорчать.

Она слегка дрогнула от высказанной правды, закусила губу, задрав голову в полосе пробивавшегося сверху света, чтобы не вырвались изумрудные слезы. Отвернулась. Все ясно было как божий день.

– Сударыня, я так понимаю, что в стенах злосчастной лачуги вы намеревались предусмотрительно себя избавить, верною рукой, – медленно сказал Джейс, снимая смолянистый растительный трофей с бесстрастного крошечного лезвия. – Давайте забудем это как страшный сон…

Пробормотал что-то над лезвием, сжал зубы, молниеносным движением сшиб дюжину шишек, упаковал лезвие, подойдя, тихонько вложил в руки зачарованно следившей за его действиями девчонки:

– Я предполагаю, вы голодны. Допускаю даже, что неимоверно. Способны вы, сударыня, идти еще какое-то время, или отужинаем, как говорится, меж сосен?

Глава 7. Достижение

Они все шли и шли, продвигаясь к самой безопасной восточной окраине. Прогулка казалась весьма уже ощутимой для организма юной леди, если по нагрузке, и нескончаемой, если по времени. Хронометр в самом деле подвергся целительному волшебству тонких пальчиков, чему Джейс втихую дивился, опасаясь соответствующими словами прилюдно высказываться, дабы никого не спугнуть. Видел, что хотя бы первичное, условное, приблизительно-смутное доверие им еще не завоевано, и думать нечего, и дождаться бы хоть предпосылок…

– «С ума вы сошли?» – и как ваш язык повернулся? – внезапно укоризненно вопросила девушка и даже прервала шаг под впечатлением, сверкая глазами в яростном недоумении. Проанализировала, наконец, и часа не прошло…

… Они приближались к заветной границе, за которой было словно бы светлее и гораздо уютнее, поскольку густая, косматая лиственная полоса уступала широким раскидистым полям, пересеченным небольшими пышными околками. Все это виднелось на выпуклой сфере хронометра, который по праву сжимали возродившие его маленькие изящные ручки. Джейс не возражал – чем бы дитя ни тешилось… Правда, настал момент, когда она попросила кратковременного отдыха и вернула механизм владельцу.

Засим последовало непонятное ему смущение, пока спутница не изволила объясниться – возвела невероятной зелени глаза в полуденную высь, словно бы при свете дня отыскивала Пелию (Большое Полярное созвездие), и поведала сэру рыцарю, исключительно намеками, что ей необходимо ненадолго уединиться.

Сэр рыцарь не стал конкретизировать и признался без намеков, что тоже с удовольствием уединился бы. Быстро договорившись о месте сбора, странная пара разошлась в строго противоположные части света прямо в редеющей лесной полосе. Джейс слышал удалявшийся хруст ветвей, на которые всякий раз беспечно наступало хрупкое создание. Пока не повисла тишина.

Какое-то время он наслаждался ощущением легкости и прохладой леса, но тягостные минуты затишья и не думали завершаться. Уединение слишком затягивалось. Хлопнув себя по лбу от резкого откровения, он бросился по следам, соображая, что хроническая беглянка нарочито приметно сбивала его со следа, шурша во всеуслышание, на цыпочках ускользнув засим в неизвестный просвет. Чтобы, то бишь, ей не причинили вреда, даже если всемогущая Нийя его настигнет по всей форме.

Бесплодно лазая по кустам, отыскивая лишь ежиков и боровики, он в отчаянии вспомнил и сердобольную старушку, и многоликую кукушку, и даже маловнятного грифона. Малость похолодело в области спины, когда до сознания дошло: величайший дар в виде честно добытого и окропленного боем посоха он бездарно посеял, когда гнался за назначенной опекаемой.

Не останавливаясь, он мысленно обратился неведомо к каким ангелам Лейланда с мольбой искренне и незлобиво ему посочувствовать – и совершенно ненароком заметил прислонившийся к обветшавшему стволу гигантского дуба предмет, настолько же обветшалый, но нисколько не потерявший практической привлекательности. Выдохнув в благодарном порыве, Джейс сцапал посох с его отметиной и, превознося всех лейландских святых, понесся в просвет, отчего-то уверенный, что несется именно туда, куда его послали. Вскоре он чуть не рухнул в притаившийся за деревцами обрыв.

Пропасть выглядела знакомо, но он не был уверен в точности, что его воздушная прогулка совершалась именно тут. Судя по карте (оставшейся, кстати сказать, у леди), провал преграждает дорогу на значительном протяжении.

Джейс взглянул на посох – тот вроде как не стремился больше в лесную глушь, на прочесывание берегов тоже не тянуло. Джейс рискнул:

– Сударыня, вы здесь? Отзовитесь, лесной богини ради!

Внезапно что-то послышалось: тихий, мучительно сдавленный призвук донесся откуда-то из тягучего сумрака, тщательно скрывавшего внутренность бездны.

– Боже мой, держитесь, я мигом! – выпалил он со всею страстью, наклонился над обрывом, ухватившись за услужливо, к месту вросший корень, издал не менее мучительный выдох – уцепившись за смутное подобие полувыкорчеванного уже ствола, из последних девичьих сил на пологой поверхности висела беглянка, страдальчески сверкая зелеными глазами, стараясь не особенно размахивать ногами. Под нею обозначился некоторый просвет в сгустившимся эфире, чрез оный смутно виднелась отдаленная, крайне притягательная земная твердь с бликами голубевшей, освещенной водной глади. Красота неописуемая. Сорвись она туда – и земля не покажется пухом, она им станет.

– Флера, держитесь, умоляю, – повторил он лихорадочно, не задумываясь, что частично раскрывает карты.

Даже не заметив перемену в обращении, она послушно, с воплем вцепилась в посох, затем – в убедительно протянутую крепкую руку. Простонала, оказавшись вне пропасти, опустилась прямо на траву у обрыва в полном изнеможении. Глядела слегка виновато.

– С ума вы сошли, сударыня? – он посмотрел на нее предолгим осуждающим взглядом, и она верно уразумела: лейтенант теперь в борении – то ли поддать подшефной барышне для ясности ума и восприятия, то ли дернуть в одиночный поход без ее коварных штучек.

Победила идея номер два: рыцарь развернулся и покинул драматический травмоопасный обрыв, спиной намекая, что путь вниз – полностью свободен, и можно низвергаться сколь душе угодно. Она выбрала иное, поднялась на неверные красивые ноги и заторопилась следом. Джейс, само собой, совершив ход конем, был ох как начеку и, в случае чего, бултыхнулся бы в пространную бездну за ней, дабы хоть на потусторонних уже берегах, но сопроводить ее куда нужно.

***

И вот теперь он вынужден приносить самые дикие извинения за высказанную в присутствии дамы и в ее прямой связи дерзость. Подумать только – подверг сомнению ее ментальные способности…

– Вы из охраны свиты короля? Посланы мне в помощь? Никогда вас среди рыцарей не наблюдала.

«Да и я вас тоже», – чуть не ляпнул он, а вслух сказал, что определенно из свиты, но несколько иной.

– То есть, вы меня не знаете? – уточняла она.

– Пока что – не имею чести.

– Остановимся, умоляю вас, – почти простонала она, – я выбилась из сил…

Она вновь опустилась почти там же, где стояла. Джейс уговорил ее переменить локацию, и она присела на покрытый его плащом пригорок. Он подал ей фляжку с оставшейся водой. Почти всю воду они израсходовали, пробираясь по лесу, но на карте были обозначены ручьи, и до ближайшего оставались самые пустяки – разумеется, по меркам рыцаря, но с учетом отсутствия средства передвижения.

Флера явно жалела избавителя, не соглашаясь в одиночку прикончить скудные водные резервы. К фляжке он кратко приложился, следуя умоляющему взгляду, но финальный глоток все же оставил ей. Когда еще обнаружится этот ручей. Землю посохом не пробьешь в поисках родника… а жаль.

Пользуясь паузой, беглянка, в плане оправдания, поведала, что собственную фляжку у нее отобрали в известном месте известные прохвосты. Как и дорожное снаряжение и даже тот топорик, которым Джейс причинил терему немалое материальное разорение. И еще: поджав алеющие губы, выразила краткую благодарность.

– Вы и в самом деле спасли меня уже дважды, нравится мне это или нет…

– К вашим услугам, – отозвался Джейс и слегка осмелел в профессиональном плане: – Сударыня, не сочтите за дерзость, позвольте прояснить: меня действительно командировали в эти заросли, но я не сопричастен ни к охране, ни к свите здешнего благородного монарха.

Она с нескрываемым любопытством изучала его невероятной красоты глазами. Солнце, не подвластное уже затмению лесными кронами, ясно склонялось к западным позолоченным горизонтам, но посвечивало еще довольно бодро и многообещающе, отражаясь в нечаянно лучистом девичьем взгляде. Холодок пробежал у Джейса между лопаток, сладкий холодок.

– Мне вполне понятно, что сэр рыцарь – явно нездешнего происхождения, – проговорила она, прерывая поток его ощущений. – Судить об этом можно по обличию и экипировке. Позволяю вам не описывать сугубо личные подробности, но, в таком случае, особой откровенности с моей стороны тоже не требуйте…

Разумно, рационально, великосветски грамотно, изысканно даже – так подумалось Джейсу. Особенно вот это: «Позволяю вам»… Кожей почуяв, что их странствия приобретают несколько иной характер, он позволил себе осведомиться:

– Выходит, юная леди – как раз-таки из свиты государя Лейланда?

Юная леди невероятно изумилась:

– Лейланда? Вам известно это название?

Джейс скромно склонил голову от избытка познаний, не выдавая предосадных ощущений от того, что проболтался.

– Удивлена, насколько хорошо нездешний рыцарь ознакомлен с древнейшей историей Лим-Норма… Не смею даже угадывать, с чем это связано… Используя вашу тактику сокрытия фактов, могу сообщить: к свите здешнего государя я не имею отношения. Батюшка мой известен при дворе – вот, пожалуй, и все.

– Ваш батюшка – вельможа?

– Вовсе нет. Конюший, – глядя в сторонку, настолько безмятежно сказала она, что стало очевидным, как начавшее спело багроветь закатное светило: батюшка ее примерно настолько же конюший, как его нездешнее превосходительство персонально – лейтенант.

Джейс промолчал, не рискуя громко и несдержанно удивляться, насколько образованными могут быть придворные конюшие и их прелестные дочки в продвинутых землях Лейланда. Позиция с ее стороны определена четко и справедливо: откровенность за откровенность. И все же, на сей момент она представлялась ему занимавшей на сословном пьедестале не меньшее место, чем дочь влиятельнейшего вельможи при короле. Если не…

– Давайте выбираться дальше, – миролюбиво предложил он, решив не торопить события. – Солнце ваше, как видно, вскорости скроется, а привечать луну лучше поблизости от источника воды.

Она цепко глянула:

– А известно ли вам название «нашего» здешнего светила? Или вы, как любитель летописной старины, используете забытое архаичное наименование?

Изобличила – надежно, колко, умница. То от ума горе, то от его недостатка… Они оба хороши, ловят на слове…

– Не имею чести знать, но очень бы хотелось, – чистосердечно признался он с очередным поклоном.

Она напряженно что-то соображала: это слишком заметно было по менявшейся мимике измученного лесными страстями личика – и он раскрыл было рот, чтобы предложить мужскую помощь и доставить ее до ближайшего водоема, но она отреагировала:

– Вы, верно, посланы издалека, с сопредельных земель, составить пропозицию от лица вашего монарха здешней принцессе? Сознайтесь!

Отчего-то ее волновала судьба местной юной (судя по намекам) совладелицы. Ну да ладно, со временем загадка сия тоже прояснится…

– Сожалею, сударыня, придется вас огорчить.

– Терпеть не могу брачных посланников, – недипломатично призналась она и вдруг вскинулась, полыхая глазами и скулами: – В смысле, они привозят с собой множество поклажи, доставляют неудобства всему двору и особенно обслуге…

– Ясно, – с чистейшей улыбкой отреагировал Джейс.

– Вы зря мне не верите, – настаивала она, мило вздергивая веснушчатый носик, шурша прядями по поверхности мантильи, – в королевстве Лим-Норма должность старшего конюшего слывет при дворе весьма почтенной. У короля сотни высокородных племенных рысаков и кобылиц, и уход за ними требует недюжинной образованности и, не побоюсь этого понятия, особенной интеллигентности.

Поддела. Схватывала его подозрения на лету.

– Не сомневаюсь, сударыня, – ответил он, – и искренне сочувствую по поводу нелегкой вашей доли. Желаю вам как можно быстрее обрести приятного по жизни спутника, который облегчил бы вашу судьбу. И следил бы за вашими перемещениями.

Зеленоглазая тростинка вспыхнула и изволила продолжить беседу на ходу, тем более что тутошнее солнце (Игарра, как поведала возмущенная дщерь конюшего) самым приметным образом настраивало на практические шаги, нежели мирную беседу на лесной тропке близ дышавшего предночной прохладой обрыва.

Юная леди поднялась с помощью спутника, отчетливо болезненно при этом вздрогнув. Расшаркиваться и приличествовать было не ко времени.

– Сударыня, – сказал он, не кривя ни душой, ни сердцем, – позвольте вручную доставить вас к ручью. Вот он, недалеко, полюбопытствуйте, около восьмисот ярдов к северо-западу и еще чуть наискось. Не сомневаюсь, вы понесете на себе всю тяжесть моей экипировки, которую я вам передам. А мне позвольте понести вас – вовсе недолго, если мы определимся с самым безопасным и сокращенным проходом. За мое благополучие можете не переживать. Я, как вы верно заметили, из сопредельных государств, и умею переносить дорожные ноши, в прямом и самом приятном смысле слова.

Похоже, она более переживала за свое явно благородное – отнюдь не конюшей дочери – достоинство посреди невероятно наводненного свидетелями раскинутого, как в долгой лесной сказке, тихо смеркавшегося простора. Поэтому сдержанно отказалась. Но хотя бы приняла предложенный локоть и оперлась на посох.