Мишель Верса Интелла

***

Все кончилось вдруг, без прощаний. Вздымая грудь, как хлюпик на турнике, шумно заглатывая воздух, он отпрянул от телескопа, задев круглую затворку, умудрившись сдернуть ее с цепочки. Пришлось нырнуть под стол, в суперпозиции вредителя нашаривая эбонитовую створку на чернеющем полу, чувствуя себя детективом в поисках очерненного кота Шредингера в одноименной коробке.

Ахнула боковая дверь «гофре», пропуская отчетливо встревоженное существо, переливавшееся сполохами наподобие… К сожалению, аналогий не нашлось, выходило просто восхитительно.

Блистающая смуглая леди, растерявшая природную индейскую невозмутимость, моментально оказалась у стола, к ножке которого привалился Арт. Стройные бушующие восходящей радугой ноги остановились.

— Никого не трогаю, починяю телескопы, — попробовал отшутиться Арт, до неприличия дрожащей рукой протягивая увертливую заслонку. И прав был, поскольку его личная роль в произошедшем внеземном инциденте была отнюдь не ведущей.

— Очень, очень хороший студент, — в тон ему ответила Темнеющая Дева, присела рядом, взъерошила ему волосы, вгляделась в зрачки. Так участливая тренерша после марафона проверяет, жив ли ее горе-марафонец. Этот, скорее, был жив. Даже блаженно светился остаточным лазером, как добропорядочное небесное существо.

— Ангел лег у края небосклона.

Наклонившись, удивлялся безднам.

Новый мир был синим и беззвездным.

Ад молчал, не слышалось ни стона…

— Ангел? — только и сподобился сказать он. — Откуда…

Пропев сии строки, она протянула тонкую руку, помогла ему встать. Он поднялся и только тут понял, что с ним произошло. Во-первых, трансгалактическая (по-видимому) переброска посредством телескопа. Телескопа ли? Во-вторых, Интелле как-то наблюдала его нехитрые попытки изобразить ангела, прикованного к персти земной.

В-третьих, из-под стола его выудила Темная Материя, и он ощущал ее теплые, гибкие пальцы, что было уж слишком на сегодня, даже с учетом безумного вчера.

***

Ночь, поднебесье, Земля в иллюминаторе, космическая музыка, отсутствие естественного света при наличии переливающегося женского силуэта. Риск и мужество – в ассортименте. И фарфоровая чашечка отличнейшей Арабики с каплей бальзама, повышающего самооценку с каждым глотком. От десерта с серотонином он деликатно отказался, хозяйка ну очень настаивала.

— Стало быть, это не телескоп? — подытожил он, кивая на слегка смущенный хоботок, добросовестно прикрытый затворкой без права повторной инициативы.

— Это – не только телескоп, — подтвердила она, удивительным образом составляя ему компанию, отпивая из тончайшего полупрозрачного бокала что-то едва видимое, эфемерное. Какое-то WIMP-успокоительное, с повышенным содержанием нейтрино, надо полагать.

— И куда эта, — он повернулся к махине, уточняя название, — «Atilea» меня депортировала?

Она колебалась, что весьма его восхитило. Тайны, покрытые мраком – это так бодрит. Особенно когда напропалую шалишь в поднебесье, с подачи Основы мироздания…

— Скажем так, — она вглядывалась в него, слегка откинув голову, совсем как земная девчонка, оценивающая возможности того, кого опрометчиво занесло в ее присутствие, — это моя платформа для исследований и наблюдений. Долгосрочный проект. Тебя интересуют координаты, адрес? Карликовая галактика в Драконе, спутнике Млечного Пути, звездная система Пифона в северо-восточном рукаве. Вполне тихая, хотя и таинственная. Или иначе: таинственная, потому и тихая.

Молчание.

— А планета?

— Планета весьма примечательная, — чуть не по слогам сказала она, поднявшись. Подошла к окну, всмотрелась в Юпитер, покидавший уже небосклон, разворачиваясь и пропадая в ночи, одаривая поклонников последними редкостными кадрами.

— Чем примечательная? — осторожно не отставал Арт. Ну не мог он уснуть, не узнав. — Интелла!

Она быстро улыбнулась:

— Хотя бы тем, Артур, что сегодня она не должна быть там, где появилась. Это планета-фантом. Периодичность ее появления указывает на то, что ее либо сознательно скрывают, либо она принадлежит к тем экзопланетам, которые самостоятельно гасят собственную инерцию, пропадая с гравитационных карт. Либо…

Опять пауза. Движение по требованию?

— Либо?

— Либо она, как Летучий Голландец, курсирует между галактиками или даже вселенными, используя врата и рельсы темной материи.

Он помолчал, глотнул кофе, чуть не ожегши язык.

— Как ты увидела, что я… это самое, уехал по рельсам?

— Услышала твой кашель, — уклончиво отозвалась она, после чего он выпалил:

— Скажи откровенно, Телла, это ты меня туда отправила?

Часть 2. Все как всегда

Глава 1. Раздвоение личностей и короли шантажа

Цветущие деревья возносили листву к разгоряченным солнечным вихрям, величались кудрявыми кронами и монохромом соцветий, непредумышленно дурманили курсантские будни, вплывая вместе с маем в распахнутые окна аудиторий, где корпят те, кому не довелось пока оценить прелести такого легендарного средства сбоя мировоззрения как итоговая симуляция.

Интересно, если стравить подшефным пару выпускных страшилок (о последующем наращивании волос, к примеру) – несчастные закончат текущую пару, не сгинув безвозвратно в санузле по семейным обстоятельствам? «А ты сам-то, — подумалось Арту, — неужто слинял бы по устрашении?». Так и стращали ведь, и траурный бестселлер совали в физиономию каждый добрый понедельник, и все равно… И вишням все равно. Нектар плывет себе по округе…

Спускаясь в шаттле, Арт глядел на разраставшиеся по мере приближения, усыпанные коралловой пудрой ветви, и утверждался в мысли, что здесь, на Земле, действительно «не хуже», в хорошем смысле. В космосе такое не вырастить. На том песчаном филиале – и подавно. В связи с чем настораживает наличие зачатков атмосферы в тамошней глуши – дышалось ведь, худо-бедно…

Он направлялся поступью протеже, коему неслыханно повезло с покровителем. Иначе говоря, нечаянный чемпион нисходил с высот заоблачных для встречи с куратором. Не слишком жаждал оной в нерассеянном еще дыму грянувших расстройств, но в любом случае страницу сию нужно перелистывать, закрыв глаза на неосвоенный текст с белыми пятнами.

Легко догадаться, что вот-вот решится его судьба и определится назначение, и, судя по щегольскому его снаряжению, вряд ли ему предложат пояс Койпера. Побуждение во что бы то ни стало обнаружить прекрасную незнакомку (по сути, им спасенную и побежденную), детектируя все существующие академии, исключительно для долгосрочных перспектив, не в обиду клубу Джи, перебивало всю деловую подоплеку. Арта реально раздваивало.

Еще героя слегка искрило в плане возмездия. Провожая его на Землю, Интелла без тени шутки попросила:

— Авессалом, Авессалом… оставь Моби Дика в покое. Послушай старших…

Он глянул снисходительно, но, заметив четкое предупреждение на темном лике, приметным образом согласился. Напоследок спросил:

— Телла… Почему – индейская дева?

— Народ, уходящий в забвение, достоин доброй памяти.

Этот ответ он переваривал, спускаясь в Малыше навстречу судьбе.

***

Точнее, он спускался навстречу Моби Дику, не зная его наружности (теток в деканате хватает, как и прочего добра), заочно презирая всеми возможными способами контакта. Слишком презирая для того, чтобы уподобляться одноногому мореходу и угрохать жизнь на погоню с эффектным, но безвременным обоюдным уходом. Погребение с морским успокоением не входит в его планы. Любопытно и показательно все же: у одних – башня из слоновой кости, у других – протез из аналогичных материалов…

— Будем послушны старшим, — подчеркнул он вслух, пожимая плечами собственному отражению, а Малыш, словно уловив его интонации, одобряюще восшумел двигателями. До Арта дошло.

— Познакомимся? — предложил он, крутя головой, и услышал приветственную тираду в исполнении удивительно детского голоса.

— Вам напутствие от Интеллы, молодой человек, — старательно пролепетал Малыш, словно прочел заученное стихотворение на утреннике, забавно имитируя детские логопедические ошибки, игнорируя сонорный «л». — Ваше персональное кольцо синхронизации вам передадут внизу.

Пока они спускались, Арт забавлялся тем, что вопрошал, какую литературу Малыш предпочитает: с картинками или без. Малыш отвечал нелепицей в трогательном малышовом духе. Выходя, Арт искренне откланялся, поблагодарил за доставку, передал привет Интелле и напоследок поинтересовался, с чьей подачи опробована умиляющая «я-концепция» дитяти. Послушным лепетом Малыш поведал, что настроен на биотоки одного приятного обхождением паренька, кому он собрался подражать, если вырастет. Далее последовали все параметры протеже в лифте, вплоть до размера одежды и обуви, нулевых предпочтений в искусстве икебаны, благодарностей в зачетке и жилья на пятнадцатом этаже.

До Арта вновь дошло, пусть и не сразу. Пришлось уточнить:

— То есть, если бы я воспринял тебя как королеву Марго…

Малыш залился счастливым дитячьим смехом, перешедшим в чистейший акцент гражданки Лувра соответствующей эпохи. Намекнул, что Марго с ним не прощается (что Арт воспринял весьма благосклонно) и отлетел восвояси на свое седьмое небо. Вояж-вояж…

***

В пустом холле Академии маялся дерзкий гастрономический аппаратишка, летавший рассеянно по корпусу в поисках потерявших бдительность курсантов. Вымогатель мелочи, если откровенно. Вечно у него то сливки забродили, то сыр в бутерброде второй свежести, вместо говядины в салате бородинский хлебушек, а пластиковые стаканчики током бьются.

В народе громовержца не любили, его это травмировало, и с преподавательским составом он вел себя не в пример честнее и вкуснее, выступая уже в роли предприимчивого Гермеса со «свежезапеленгованным фастфудом». Открытое сословное неравенство, или как это понимать? Замечены были и случаи распродажи паленого травяного чая не иначе как «от курсантского мужеского достоинства». Арт самолично слышал сию ересь от хронических дуралеев, отведавших пойла. Один богатенький второгодник, кандидат на вылет, попивал такой чаек, пил и удивлялся систематическим расстройствам… Разочарованная академическая шушера давно разыскивала торгаша плацебо, группируясь в стаю для мщения, но он интеллигентно увиливал от разборок, используя встроенный локатор. «Воланда на тебя нету», — честно пророчили Гермесу пострадавшие от второй свежести. Хапуга незнакомого имени боялся, но статус не менял из страсти к личному обогащению. Финансовый вопрос испортил его...

Посему, едва инсинуатор подкатил к Арту, тот, не раздумывая, запятнал достоинство мундира, показавши кукиш. Кулинар замигал рекламой очередной химической отравы, потащился следом, причитая, что «господину курсанту попросили кое-чего передать, бесплатно», а не то его «заменят готовым конкурентом».

— Смотри у меня, спекулянт, гомеопат. Свалка недалеко, я ведь могу и договориться, — предупреждающе изрек Арт и получил из лап подобострастного чудовища серый запечатанный пакет. Вскрыл его, отвернувшись, так как вымогатель имел моду подглядывать с целью шантажа. В пакете значился его лимб, прибор синхронизации. Арт с удовольствием украсил им палец. Прирос к нему с отрочества, как говорится.

Удобная вещица, позволяет скоротать проволочки, связанные с лишней болтологией. То, что партнер позволит, можно узнать моментально, без занудных переспросов. Особенно полезен для учебы, если, разумеется, лектор соблаговолит поделиться интеллектуальной собственностью, нажитой непосильным трудом. Но сейчас… не особо хочется передавать в эфир даже вопиющую немоту, и он в своем праве. На ноль его поставить, на убедительный ноль.

Летучий ларек неотвязно продолжал приставания по поводу «Господин курсант изволят чего-нибудь выпить или наоборот?». Арт одарил ресторатора уничижительной улыбкой и гордо проследовал мимо. Завтраком его накормили – дай небо всем такие завтраки.

Привычно тронув кольцо большим пальцем, приостановился – мелкая «родинка», впаянная в металл, рядом с сенсорами, взявшаяся из ниоткуда. Отшив любознательного, провонявшего позеленевшей ветчиной коробейника с глаз долой, из сердца вон, Арт исследовал наращение, оказавшееся алым, скрупулезно ограненным бугорком – из лимитированной серии, что украшает запястья Заклинательницы Дождя. Вопрос не в том, для чего его впаяли; в принципе, все понятно: некие бонусы, двери в шальное неведомое… Вопрос иной: отчего он не сразу заприметил это пятнышко, отнюдь не невидимое? Ответа не было, придется допросить хозяйку инновации, когда по его душу вернется незабвенная королева Марго… Обещала…

***

Готовый к любым парадоксам судьбы, он добрался, куда позвали, «чрез дымный луг, и хмурый лес, и угрожающее море». «Благословений пречистых небес, и держи себя в руках», — донеслось до него.

Он вздрогнул внутренне. Волновое покрытие его колечка – метров десять, в идеале пятьдесят, если идеал этот подкреплен внешним усилителем. Дева Поднебесная проживала, по меньшей мере, километрах в пятистах по строгой вертикали, а если в метрах – неизмеримо больше, сумасшедшие цифры, конкретно – замучишься считать шагами. Если только она не прибыла сюда в качестве протектора, спустившись окольными темными магистралями.

У входа в аудиторию под зловещей, наводящей на подозрения табличкой «Экспериментальная лаборатория №111», Арт слегка помедлил. Но, полагая, что любители экспериментов могут за ним приглядывать, и негоже являть кому ни попадя истинное свое благодушие, тихонько притушил прослушку мыслей на допустимый минимум, до уровня «Здравствуйте, я ваша тетя» и вдохнул поглубже, дабы изо всех сил и средств поприветствовать того, кто засел в засаде.

Он внес себя в раскрытую дверь, откуда несло прохладной неизвестностью и неустановленной парфюмерией. Взгляд моментально запеленговал собеседника, путавшего следы ароматом сложносочиненной консистенции.

«Я помню чудное мгновенье»... Деметра. Профессорша по квантовым и иным научным извращениям и еще по мелочи. Естественно, несвязанная узами брака, в силу необузданной страсти к высоким и привлекательным наукам. Притаилась под стать вычурной эпической инсталляции: Великий Командор в натуральную величину гоняет сумрачных бестий с Альдебарана, и она тут как тут…

Именно Арт еще на первом курсе стал автором отчаянного, чреватого опалой куплета «Деметра, поди до ветру…». Правда, он охотно проспрягал бы ее Персефоной или еще какой Палладой без страха и упрека, но первая рифма ведь самая верная…

Не сказать, чтобы Деметра слишком доставала «непропорционально взрослеющих светочей». Вовсе нет, была лишь непомерно требовательна, как и все, вызывающе придирчива, как подавляющее меньшинство, напрашивалась на комплименты, как богиня и по совместительству – деканатская стерва. Вот, вкратце, и весь диагноз.

Их группа на четвертом курсе сдавала экзамен у нее на дому, по причине свалившейся на экзаменаторшу хвори. Бедняжку донимал коклюш, помнится, или радикулопатия в третьей степени, и любимые кванты были бессильны. Как все радовались халяве, наивные простаки... «Состояние заразы» не помешало ей распотрошить группу на квантовую дисперсию, с блокировкой даже самых безобидных сходок. В огромной пустующей за городом воющей хижине можно было искать друг друга месяцами, чтобы без задней мысли уточнить восьмой вопрос седьмого билета. В туалете редких смельчаков караулили электронные приспешники, цинично законспирированные под цветочки на обоях. Любая связь, кроме квантовой, была обрублена на корню, а до квантовых фишек несчастные еще не добрались, согласно козням деканата и вывертам учебного меню. Богиня так и напутствовала: если кто из разгильдяев разгадает ее маленький секрет, получит зачет пожизненно. Сама она подлетала к каждому из двадцати трех неучей в особое время, без предупреждения, на лихом домашнем протонном самокате, как ведьма на метле, и, отгородившись ингаляторами, морально истязала, пока из жертвы не выскакивало то, что обычно нудит лектор, пока все уснули. Помнится, последний выживший покинул это ведьмино гнездо глубоко за полночь по Гринвичу. Арту тогда крупно повезло, за него взялись первым, и он получил пожизненное, только полезных сведений в эфир передать не успел: кванты выполнили ведьмино заклинание и переродились.

Ну а в целом это была милая женщина. Лет тридцати, темноволосая фигуристая гувернантка без жалости и иллюзий по поводу свободы слова в рамках ее дисциплины. А вообще грех жаловаться, по ее предметам у него всегда значилось «выше – только Андромеда". Кажется, в глубине души она даже ценила его за осуществленный им лично технологический прорыв в долгоиграющем запуске бракованного коллайдера, на котором преподавательский состав нынче разгоняет самовыгорание и депрессию, дешево и сердито.

К любимой учительнице Арт приблизился по стойке "смирно", искренне сожалея, что как раз сегодня не при цветах. Знал бы, с кем судьба сведет, – обломал вишню под окном. Держался он незаинтересованно, с наглецой, будто бы делал ей одолжение, обремененный кучей дел, кои ему навешали в иной великой академии – неподалеку, сразу за углом.

Она указала на кресло напротив. Сдержанным движением руки с массивным фиолетовым перстнем и тяжелым браслетом «из урана с Урана», как предполагала проницательная звездная молодежь.

Сейчас их разделяли личные, наверняка разнящиеся мнения по поводу одного и того же события. И стол, мощное психологическое средство разделения. Но скукожившийся от времени букет в вычурной вазе, представлявшей, кажется, посудину о некогда алых парусах она отодвинула, едва он приземлился в кресло, что стало благоприятным посылом. Тем самым показала, что функциональные возможности корабельной реи отвергает, напротив, освобождает дорогу для своей харизмы.

Он ждал, непринужденно сквасив собственную харизму.

Стол сослужил все же добрую службу: воспользовавшись крышкой как доисторическим транспортером, она молча придвинула ему небольшую кожаную книжицу, красненькую от неловкости момента.

С честным неодобрением он инспектировал ее несколько «резиновых» секунд – для солидности; с небрежностью эксперта притянул, раскрыл, начал читать как обычно, вслух и с конца, что гораздо информативнее. Текст составлен так, будто составители заранее знали о его предрасположенности к данной технике чтения. На правом густо-синем поле с родным академическим гербом, нанесенным не иначе как «в раскоряку», золотой прописью с досадным отсутствием опечаток сообщалось, что Артур Леннер успешно закончил шестилетнее обучение по программе звездных флотилий.

Это еще не все. Картонка слева утверждала, что за невыносимые заслуги перед Академией и вообще ему присвоено звание капитана, которое вступит в силу сразу, как только стажировка типа аспирантуры, упомянутая в пункте 5.8.9 за добавочным номером тринадцать дробь два, завершится в его пользу, не пройдет и пятилетки.

Добавление с дробью, собственно говоря, было вульгарной нормой. Окрыленная волей молодежь редко залетала в капитанское кресло сразу же по выходу из Академии. Такие случаи значились в анналах «Астралии», но уместились бы на двух пальцах, вследствие чрезвычайной гениальности выпускников, странно сопряженной с общественными связями самой высшей пробы. Связи, увы, ума не прибавили, и капитанство, помнится, было каким-то умственно неполноценным и мимолетным, аки пародия на академическую перемену между парами.

— Поздравляю, — грудным тембром тихо информировала Деметра, доходчиво пристукивая стопой с упором на шпильку. Сандалеты были невыносимо красные, в цвет помады и ногтей, но паническую атаку не провоцировали.

— Благодарю. Я могу идти?

Она нервно рассмеялась, рискуя целостностью шпилек, поинтересовалась без обиняков, куда он собрался, если не секрет.

— Никакого секрета. На стажировку. Типа аспирантуры.

Он хотел добавить конкретизирующее «вестимо», после коего вообще отпадают все бестактные вопросы, но не стал усугублять.

Она задумчиво поднесла пальцы к подбородку, слегка прищурилась:

— Великолепно…

Что-то нащупала под крышкой стола, произнесла кротко голосом ангела под прикрытием:

— Будьте добры, о чем договорились…

***

Раскаленная земная Робуста на вкус оказалась не хуже поднебесной Арабики. Поняв, что его вновь хотят если не прикормить, то хотя бы пригреть на стройной груди с неизвестной целью, он не стал выкаблучиваться и в тон ей откушал чашечку в небрежном некрасовском стиле, с отрепетированным уже дворянским гонором. Выразил скупую благодарность.

— Слушаю, — она наконец выпрямилась, словно вкусила что-нибудь устойчивое и непоколебимое. Скажем, откушала чаю из швабры, как у Зощенко.

— Что вы слушаете? — слегка обнаглел он, любуясь на свое ближайшее будущее в кофейной гуще.

— Жалобы, претензии, обвинения, поношения в две колонки. Предпочтительно в акростихах, едким метром.

Уколола-таки… все же поэтический дар и страсть к оному есть проклятие…

— Деметра Юрьевна, — начал он неустойчиво, упавшим в штопор голосом.

Это был самый верный и краткий способ довести ее до белого каления, а после – до состояния квантовой нестабильности с распадом самообладания. Имечко у язвочки так себе. Арт сочувствовал и соглашался, что звучало оно не лучше, чем Эвглена Эвгленовна. Ибо она, сердешная, никак не любила свое отчество, особенно когда оно шло вкупе с именем, особенно в каллиграфии. Смельчак, однажды втолковавший ей при всех, что Юрий – это не обязательно прохвост, это ведь может быть и Цезарь, и Гагарин – давно учился в другой академии, за углом и налево, а вечерами драил палубу в ихней приемной на люксовой корме, под носом у Эвглены. Арт прекрасно помнил тот тяжелый случай. Парень не вошел в скорбное число в серой книге книг, но соответствующее впечатление произвел, принципиальностью и дотошностью дебила. Обошлось без профессорского припадка, неугомонного умника забрала «Неотложка» (оперативно прилетели, и рубашку не забыли), а основная часть присутствующих получила лишь "удовлетворительно" за увлекательный коллоквиум, хотя делала вид и даже клялась, что ничего такого не видела и не слышала. «Так будет со всяким», – убедительно вещали очки Деметры, усиленные фоновой карикатурой неистовства квантов в прямом эфире.

—Артур Всеволодович, гордость факультета… имейте совесть и милосердие, — ласково вымолвила она. — Нашли время ерничать…

Верно, иного козырного шанса никто не гарантировал.

— Прошу прощения, просто Деметра.

Тогда она на удивление беззлобно уставилась на него, и он спросил:

— За что? ...

В этот скромный вопрос он постарался вложить все, что не доложил в благодарность за красный диплом и горячий кофе.

— Потому что Сфинкс, — ответила она.

Глава 2. Диплом как прикрытие

Он поднял на нее глаза и разом все понял: чьи это были зрачки, и кому он не успел представиться несколько битых часов назад. Сфинкс. Загадка поколения, всего-то. Если, впрочем, изобильная изгибами Деметра не перегибает…

Итак, что мы имеем? Стойкое обалдение по полной амплитуде. Оснований масса. Интелла не уверена, отправляла она его в зыбучие пески системы Пифона или же нет. Вот ведь какая ирония... Можно ли представить, что дщерь темной материи под воздействием внезапной безалаберности будет крайне натурально демонстрировать феномены девичьей памяти? Биполярная практика? Пока она, ее словами, пребывала в глубокой медитации, ее воспитанник метнулся в неведомую глушь под особый присмотр лазерного свойства. В философии двойственной реальности это наверняка проходит по понятию «серые будни». Но с точки зрения обыденности…повергает в фееричное ожидание повтора. Инцидент достаточно смутил Темнеющую Деву, следовательно, отправка недодипломированного сорванца все же не предполагалась. И потом, транспортер с внешностью телескопа утром выглядел скромнее: его деликатно зачехлили. Арт еще шутканул по сему поводу: мол, а как же вялотекущий проект? Интелла улыбнулась, отмолчалась…

— Что происходит? – спросил он у Деметры веско и по существу.

— Артур, можно испросить твоего содействия в важном вопросе? Помощи, если так тебе удобнее воспринимать…

Настал его черед картинно, как герои полотен, зрящие вдаль с непознанным энтузиазмом или в ожидании инсайта, подпереть подбородок:

— Слушаю вас внимательно, Деметра.

Прибор синхронизации он со всем доверием скептика обнулил, что не возбранялось, а в смутные времена даже приветствовалось. Но именно поэтому производными ее мыслетворчества он тоже не располагал: КОТ действовал «туда-сюда».