Книга номер 1 # про здоровье

Мирзакарим Норбеков
Книга номер 1 # про здоровье

Немного истории не к месту

Начну с рассказа об одном из первых моих Наставников. Он сначала щедро одарил меня тумаками, а потом и знаниями, благодаря которым я сумел в жизни кое-чего достичь.

Итак, Сеид Мухаммед Хасан – да будет земля ему пухом! – ушел из жизни в возрасте 112 лет.

Он родился в Узбекистане, еще ребенком оказался с родителями-дипломатами в Англии. Там получил прекрасное образование. Сделал карьеру, но в возрасте 46 лет по болезни покинул дипломатический корпус Великобритании.

Серьезно увлекся восточной философией, 47 лет пробыл в храмах Непала и Индии, причем 19 лет голым отшельником высоко в горах.

В 95-летнем возрасте вернулся на родину, к могилам предков.

Он был выдающейся личностью. Для него человек как открытая книга. Иногда он говорил, вздыхая: «Какой у этого мужа торжественный переплет. Жаль, что внутри нет ничего, кроме толстого кишечника».

В юности, когда я впервые в жизни его увидел, хорошо помню одну реплику. Она до сих пор звучит в моих ушах:

– Иди, сынок, с миром. Я трупов не лечу. Ты пришел, чтобы повесить свою тушу на мою старую шею, чтобы я страдал в поиске путей избавления тебя от хвори – не выйдет! Когда оживешь – приходи!

Что мне оставалось делать? Я ушел, крепко выругавшись напоследок. Но болезнь опять заставила меня встретиться с «жестоким» наставником.

Хотя к нему я вернулся через месяц, но смысл сказанного стариком дошел до меня «скоро» – лет через десять. Когда сам стал вникать в характер хронически больных людей, понял, что они всегда ждут помощи только извне, блокируют себя как творческую личность.

Как мне трудно было преодолеть собственную лень, как трудно было выполнять все его простые советы и наставления, но факт остается фактом. Он своей огромной душой и любовью заставил меня поверить в собственные силы, и мы вместе, уже через год, победили мою инвалидность, а через шесть лет я был совершенно здоров.

А потом стал домогаться к нему в ученики, и он конечно же с огромным удовольствием вышвырнул меня вон!

Но я приходил снова и снова, заметно ухудшая его настроение своим присутствием. И однажды он не выдержал и уделил-таки мне 15 минут, чтобы объяснить, что он не может брать перед Богом ответственность за меня – ему уже 106 лет и не сегодня-завтра он помрет, оставив меня недоучкой, калечащим людей. Произнеся все это, старик вновь выставил меня за ворота.

Если Вы решили, что я отстал, Вы ошиблись. Я прилип как банный лист к одному месту, потому что не поверил ни одному его слову. Какое там умирать, он был крепок и свеж, и если бы я не знал его старшего сына, которому было 85 лет, то ни за что не дал бы своему мучителю больше шестидесяти.

И я его достал! Не устояв перед моей настырностью, он решил поменять тактику. Представив меня своим друзьям, он торжественно произнес, что собирается взять меня в ученики, и просил их быть свидетелями. Старики, чему-то ухмыляясь, закивали головами, а моей радости не было предела! Ну, наконец-то!

А тем временем мой будущий Наставник вытащил толстенную книгу Абу Райхана Бируни и приказал выучить ее. Если не справлюсь – перед аксакалами дам слово мужчины не показываться здесь больше.

Не чувствуя подвоха, я согласился, да и что мне оставалось делать? В чем тут дело, я понял уже через минуту, когда он, слащаво улыбаясь, пожал мне руку и обрадовал, что незачем терять драгоценное время, так как экзамен… завтра.

– Ка-а-а-к? – уронил я челюсть до самого пупка. Я наивно полагал, что сроку мне будет отпущено по меньшей мере год. А что можно выучить за один день – несколько стишков, но не огромный трактат. Абсурд какой-то! Не обращая внимания на мои возмущения, он твердо произнес:

– Не согласен – уходи!

И чтобы я не придумал на завтра какую-нибудь уважительную причину вроде похорон умершей полвека назад бабушки, приказал мне готовиться к экзамену здесь!

Он посадил меня посреди двора под виноградником, за низенький столик, а сам вернулся к своим друзьям и стал болтать с ними как ни в чем не бывало.

А я приступил к зубрежке. Одолел одну страницу, вторую, третью, десятую…

Наступила ночь. Они давно поужинали (меня не пригласили). Один улегся спать, а двое стали гонять чаек и смотреть за мной в оба. Хотел встать размяться, они тут же пресекли все мои попытки своими ехидными репликами:

– Что, терпелка кончилась? – и все в том же духе.

Ну, думаю, буду сидеть, хоть лопните от своего чая.

Утро, полдень. Я, глядя невидящим взором в книгу, невольно ловлю запахи из кухни: вот потянуло молоком, а теперь пловом. Ой, как засосало под ложечкой, и голова закружилась…

Старички поели, попили без меня и улеглись отдыхать, весело поглядывая в мою сторону. А экзамена все нет. Вечер. Глаза мои слипаются, один сторож следит за мной, остальные мирно похрапывают.

В моей голове появилось и стало крепнуть желание досидеть до утра, а потом подойти и вцепиться им в бороды. И я уже ясно представил себе, как таскаю их поочередно за жидкие бороденки, а потом, раскинув руки, сплю здесь же, под виноградником.

Не знаю, как высидел эту ночь. В груди клокотала ненависть. И в лучах восходящего солнца, давно позабыв о книге, я вперился бычьим взглядом в своих мучителей, выбирая, кого из них начать душить первым – мучителя-учителя или его друга-острослова, ежеминутно рекламирующего свой единственный зуб в широченной улыбке на полдвора.

…Меня трясли за плечо, и я не сразу понял, что меня уже приглашают. А во дворе собрались сыновья хозяина, внуки, соседи пришли, чтобы взглянуть на бесплатное представление.

Хотел встать с достоинством, но тут же кулем свалился на бок. В голове пронеслась совершенно дикая мысль, что я безногий. Стал со страхом ощупывать себя: ноги на месте, но они недвижимы. Шутка ли – просидеть двое суток, почти не вставая.

Я поднимался, падал на колени, становился на четвереньки, снова падал под тихий смех зрителей. Закусив губы от обиды и боли, я проклинал своих мучителей и тот день, когда перешагнул порог этого дома.

Уже не владея собой, я пополз к этим старикашкам, волоча проклятую книгу. Они, улыбаясь, подняли меня и начали спрашивать.

Сколько вопросов они мне задали – не знаю. Я не мог вспомнить ничего из прочитанного. В конце концов наставник попросил:

– Скажи хоть название книги, тогда возьму тебя в ученики.

Я попытался напрячься и хоть что-то вспомнить – не получилось!

– Безмозглый, – заключил главный кровосос, и все остальные дружно закивали головами.

Мне было уже глубоко наплевать, возьмет он меня в ученики или нет. Я хотел уйти подальше от этого позора и мучений. А учитель, посоветовавшись со своими друзьями, вдруг объявил, что берет, так как я являюсь редким образцом тупого упрямства. Ему будет интересно попробовать, как Ходже Насреддину, обучать осла ходить на двух ногах.

За все годы обучения он ни разу меня не похвалил, ни разу не поругал – бил. Его посох чаще оказывался у меня на спине, чем у его ног.

Помню, пришел к нему с отчетом. Так радовался, что из ста человек удалось сорок вылечить. Выслушав меня, учитель подвел черту:

– Убийца! Хвастаешься, что вылечил сорок, а что будет с остальными? Ты убил у них, может быть, последнюю надежду на выздоровление!

Я стал возражать, что от этих больных официальная медицина уже отказалась:

– Да и у Вас попадаются безнадежные два-три человека из ста…

Он долго не дискутировал – бабах! Палка снова опускалась на мою спину. Тогда я здорово возненавидел этот метод воспитания, но скоро понял, что он вполне оправдан.

За годы практики у меня не раз появлялось и до сих пор появляется желание взять в руки палку.


Э-э-х! Заехать бы разок-другой по макушке такому вот умнику, философствующему об исключительности своего заболевания и при этом не желающему палец о палец ударить для своего выздоровления.

Потрудиться они не хотят – лень! Проглотить таблетку, укольчик в зад – проще. Но здоровье не купишь и на халяву его не возьмешь. Его либо надо заработать по́том, либо – кукиш от матушки-природы и от родного профсоюза.

Я говорю это с полным правом, так как сам прошел путь от нытика-инвалида до академика, и я не верю в Вашу неизлечимость! Не верю!

Дорогу осилит идущий!

Благодаря моему наставнику и упорной работе над собой я вырвался из когтей смерти. А потом, когда начал самостоятельно работать, в течение ряда лет проводил исследования. Наблюдал, сопоставлял, анализировал результаты десятков тысяч хворых с всевозможными диагнозами, разным стажем нахождения в недуге, различной тяжестью заболеваний.

Задача состояла в том, чтобы найти и выделить характерные черты тех людей, которые смогли победить болезнь. Чем они отличаются от всех остальных?

Другими словами, мне нужен был детальный портрет Человека-Победителя.

Зная ошибки, которые совершает типичный хроник-неудачник на пути к своему исцелению, уже нетрудно найти причины их возникновения и возможность избавиться от них.

Кто ищет, тот находит! Было найдено 11 закономерностей, благодаря которым родились учебно-оздоровительная и другие системы.

Портрет хронического больного, очкарика или неудачника

Лучше быть придурком, но живым, здоровым и счастливым, чем умником, но несчастным, больным и чуть-чуть мертвым!

(Этот афоризм са-а-м придумал!)

К какому типу больных Вы себя причисляете, к умникам или придуркам? Если к придуркам, тогда Вы давным-давно должны были выздороветь.

Значит, Вы относитесь к очень умным, образованным самоубийцам.

Но если все-таки решили создать во всем теле весну, праздник в душе и восстановить зрение, то мы пройдем этот путь вместе.

 

Если нет – Ваш выбор, уважаю, значит, Вы его делаете сознательно. С небольшими потерями продолжаем путь, то есть на этом пути Вас уже нет, над-э-эюсь!

Существует шкала, которая объединяет больных людей.

Первая группа – «придурки»

Это те, которые случайно попадают в больницу и очень скоро уходят оттуда выздоровевшими. Их будем условно называть оптимисты-придурки. Почему?

Потому что у них настроение всегда выше физического состояния.

Представьте, по человеку прошелся асфальтоукладчик. Его отскребли от асфальта, привезли в приемный покой. А он на носилках лежит и спрашивает: «Доктор, когда меня домой отпустишь?»

Анализы показывают: до утра не доживет, а он планирует, с кем и в каких кустах будет завтра встречаться, после того как его сегодня выпишут.

То есть физическое состояние «придурков» на самом деле всегда намного хуже, чем настроение. Об этих людях собаки с завистью друг другу говорят: «У тебя, Тузик, раны заживают, как на Марии Ивановне!»

Среди них хронических больных найти почти невозможно. Они или выздоравливают, или умирают, но от глубокой старости!!!

Вторая группа – умники – отряд очленившихся членистодвуногих

Ну, о-очень умные, начитанные, все знают. Ну, как-никак по двадцать лет болеют, «воняя» своими суждениями и отравляя окружающую среду. Доводят своих родственников до инфаркта, а врачей – до белого каления.

Вот когда «придурку» говоришь: «Тебе надо еще месяц лечиться!» – у него на лице появляется сомнение, что он выдержит так долго. Ему не верится, что столько дней надо лечиться из-за какой-то там оторванной головы.

А умники…

Одного взгляда на их личико достаточно, чтобы понять, что они пришли за душой врача.

У этих людей настроение всегда намно-о-го ниже, чем физическое состояние.

Например, прыщ на носу вскочил. Умник приходит к врачу:

– Доктор, я умру, да-а?

Или начинает корчить умную рожу и спрашивает (обратите внимание, как красиво звучит эта фраза):

– Доктор, были ли в Вашей практике случаи выздоровления от… – и свою занозу добавляет.

Здесь подтекст такой: «Ну, не было, наверно, в Вашей практике и практике мировой медицины, чтобы кто-то вылечился от моей болезни».

Что бы ты ни говорил, как бы ни доказывал, что его болезнь – ерунда, очень легко вылечивается и многие до него выздоровели, он говорит:

– Намереваюсь надеяться, но сумлеваюся.

Мир умников многообразен.

И первая подгруппа умников – растиражировавшаяся ошибка природы.

Это больные, у которых выздоровление является единственной целью в жизни. Вот представьте себе, что выздороветь – это цель самого существования. Что произойдет, когда Вы ее достигнете?

Утром встаете. Ничего не болит. К врачу идти не надо. Соседке пожаловаться не на что. Заняться нечем.

Становится как-то пусто, потому что болезнь была центром, вокруг которого проистекали все жизненные процессы. Вы потеряли цель – это же трагедия!

Придется измениться самому, изменить привычный, годами устоявшийся уклад жизни. Да еще преодолеть голод внимания к себе. Кровь-то сосать не у кого. А голод – не тетка, заставляет искать пропитание.

Нет! Уж лучше иметь «геморрой», к которому худо-бедно приспособился, чем выздороветь и потерять цель.

Такие «горемыки» десятилетиями ходят, доказывая, что они умнее всех, и «показывая врачам, где зимует кузькина мать».

Многолетний стаж болезни – это не шутка!

– А все врачи козлы!!!

Представляете, какими значимыми, умными они себя чувствуют! После выздоровления у них потеряется «радость» в жизни.

Внешность таких больных специфическая, их легко выделить из толпы. Да и поведением они стремятся доказать врачу и всему миру исключительность своего заболевания и тем самым добавить в список «врачей-козлов» фамилию любого, кто попытается это опровергнуть.

И вот тогда они станут чуточку счастливее. Пусть хоть и не надолго, но у них появится тема для разговоров с родственниками, соседями, друзьями: «Сходил я к нему. Ничего нового! Все это давно известно! Только и думают, как бы с бедных, несчастных больных содрать деньги!!!» – и т. д.

Эта категория хронических больных не редкость на наших занятиях. Вы можете не согласиться?! Тогда радостно сообщаю, что Вы как раз и относитесь к этой группе больных. Обиделись? Не обижайтесь, это не шутка!

Дело в том, что так работает подсознание. Его «махинации» контролировать не в нашей власти. Только через осмысление таких вещей, тщательно завуалированных и глубоко скрытых в подсознании, мы можем победить недуг, стать счастливым, красивым, везучим в жизни человеком.


Второе стадо умников с противозачаточными прорезиненными извилинами – это те, которые от своей болезни получают наслаждение, одним словом, психические мазохисты-онанисты. Они сетуют на судьбу, постоянно занимаются самобичеванием, онанируют свои извилины.



Ладно бы извилин было много, а их всего-то раз-два, и обчелся! И потом жалеют себя:

– Ах, какой я несчастный, как жестока судьба, это мой крест, и я буду нести его до конца жизни.

Но раз уж мы об этом заговорили, отметим сразу, что чудес на свете не бывает. Вернее, чудеса возможны, но только в том случае, если мы хоть что-то делаем для их свершения.

Третий отряд – извращенцев-содомовцев.

Они получают садистское удовольствие от того, что рядом находящиеся переживают, страдают за них. Они будут лучше себя чувствовать, если узнают, что кому-то еще хуже, чем им.



Четвертая подгруппа – стая обвампирившихся павлинообразных аллигаторов.

Это особая группа вампирчиков, которая собирает внимание, любовь или жалость к себе других людей.

И все умники, как один, хотят быть здоровыми. Все крокодильи слезы льют и выпендриваются, доказывая неизлечимость своей болезни.

Иначе говоря, болея, Вы получаете свой дивиденд – это закономерность. Поэтому подсознательно Вы сопротивляетесь выздоровлению. Не согласны?

О-о-о, бесценный мой, если бы от Вашего согласия или несогласия были бы все здоровы, Вас бы считали великим лекарем!



Зоологическая классификация умников многообразна. Мы рассмотрели только некоторые подгруппы. Вы с огромным успехом можете создать свою группу или новую партию. Но от этого Ваш бзик в голове, отразившийся в теле, никуда не уйдет!

Итак, до тонкостей изучив портрет хронического больного-неудачника, можно уже в самом начале общения безошибочно определить, к какому типу Вы относитесь, что Вам мешает выздороветь и, главное, как Вам помочь.

Теперь тот же самый вопрос на засыпку. К какой же классификации Вы относите себя сами?

Скажите, пожалуйста, Вы хотите быть любимым? Конечно!

Значит, если так, то прежде всего придется заставить самому любить и уважать себя.

Вы такие прекрасные специалисты. А как папам, мамам, дедушкам или бабушкам Вам просто цены нет! Но для себя у Вас времени так до сих пор и не нашлось! Что с Вами стало из-за наплевательского отношения к себе?! Подумайте об этом!

Опыт дурака, или Мой личный опыт

Идиот учится на своих ошибках, болван обучается дебилизму у идиота.

Рецепт мудрости, выловленный из собственной стиральной машины!

Скажите, пожалуйста, есть ли у Вас лишнее время, которое Вы можете потратить впустую на чтение этой книги?

Есть ли у Вас лишняя вера в себя, которую Вы с успехом обернете в неверие?

Есть ли у Вас лишняя сила, которую Вы направите во вред себе?

Если нет, убедительно прошу прочесть эту маленькую главу.

Но может быть, Вы очень упорный дурак, кем был я в свое время, и у Вас есть лишние шесть лет жизни, которые Вам не жалко на саморазрушение?!

Готовы ли Вы тратить силы на интенсивные каторжные тренировки до восьми часов в день, чтобы в конце всей эпопеи остаться у разбитого корыта?!

Готовы ли Вы укреплять болезнь, сомнения, неверие в себя, а свои проблемы превращать в непобедимого монстра?!

Готовы ли Вы потерять веру во все и впасть в отчаяние после всех затраченных усилий?!


Если Вы ответите «нет», я жму Вашу руку. К действию!

Убедительно прошу, учитесь на чужих ошибках! Сегодня подопытным кроликом на Вашем лабораторном столе буду я!

Родимый мой! Я сам в свое время, как пациент, слушал Наставника и в том, что он говорил, не замечал никакой связи со своим недугом. Иногда это очень сильно раздражало. Но сейчас при одном воспоминании об этом меня от стыда бросает в жар.

Он все время долго и нудно говорил о каких-то вещах, не имеющих на первый взгляд никакого отношения к моим болезням.

Он говорил о какой-то там радости, улыбке, настрое, лени, неверии в себя, сомнении… Ну просто отнимал время!

Только из уважения к его возрасту я терпел этого старого человека, страдающего метеоризмом.

Он мне говорил во время упражнения: «Послушай, у тебя лицо холодное стало. У тебя мертвое лицо. А ну-ка поправь осанку, мимику. Создай эмоцию».

Чтобы не обидеть старика, я все это выполнял в виде одолжения, а сам думал: «Какая связь может быть между моей рожей и упражнениями? Главное ведь тренировки!»

А сам тоже понимал и принимал только физическую сторону: согреть, охладить, повернуться, куда-то посмотреть и т. д. Уж их-то я выполнял по принципу «бери больше, кидай дальше». А потом опять начиналась эта мука ожидания практических занятий.

Подумайте же! Два часа говорит не пойми о чем, и только пятнадцать минут упражнение, а потом опять три часа трепа. Раздражения – через край!

Да я чихать хотел на всю эту философию!! Давай в конце-то концов работать!!!

Одним словом, сидел и ждал: «Ну когда же он наконец закроет пасть? Ну надоел же! Я все это знаю, я все понимаю – это избитые истины. Ну, Боже мой, сколько можно его терпеть?!» А Наставник постоянно повторял:

– Главное не в том, что ты делаешь, а как ты это делаешь.

А вот сейчас, видя каждый день сотни людей и узнавая в них себя прежнего, прихожу в бешенство.

Теперь сам понял, до чего же трудно донести до них суть. Они с еле скрываемым раздражением терпят мою «болтовню» о внутренней сути и ждут, как я тогда, практики. Вижу в их глазах до боли знакомое выражение, как будто у них шило в одном месте. Смотрят на меня как на зануду.

Я оказался в роли своего Наставника, пусть земля ему будет пухом. И до меня дошло, что почти все хронические больные такие.

И Вы, мой собеседник, возможно, тоже пойдете по этому пути нетерпеливого ожидания практики! Вам тоже будет казаться, что я долго говорю о вещах, не касающихся Вашего зрения, но как мне быть, если именно в этом находятся главные ключи к решению проблем!

Еще раз настоятельно требую обратить внимание на мою малюсенькую ошибку, которая обернулась шестилетним каторжным безрезультатным трудом.

Внимание, личная ошибка!

После того как с горем пополам под руководством Наставника вылечил почки, я остался один на один с еще одной своей нерешенной проблемой, о которой мне было стыдно говорить. Сейчас я об этом рассказываю спокойно.

Впоследствии я вылечился, и не только вылечился, но создал свою школу. Туда валом валят мужчины, которых я делаю не просто сильными в сексуальном плане, но превращаю в роторные машины, работающие двадцать пять часов в сутки и тридцать три дня в месяц.

Но это стало потом, а сначала я потерял годы жизни, пока понял, что не столь важно само упражнение, сколь суть, которую в него вкладываешь и как его выполняешь.

Обратите свой внимательный взор на нижеследующие пункты. Это ОЧЕНЬ важно!

От одного и того же упражнения можно получить:

1 – пользу

2 – вред

3 – не добиться никакого результата.

Когда мне надо было самостоятельно работать над своей проблемой, я, оказывается, забыл, или не обратил внимания, или, вернее, пренебрег главными, но, с моей точки зрения, второстепенными вещами. Речь идет об искусственно создаваемом, нужном для выздоровления внутреннем настрое.

Выполняю упражнения, которые мне показывал Наставник, неделю, выполняю месяц, ну никаких улучшений в состоянии здоровья.

Вот тогда я начал «улучшать», «укреплять», «усиливать», «обогащать» новыми упражнениями его методику.

Первое, что я добавил, – бег. Сначала по 300–400 метров каждый день и за год довел расстояние пробежек до десяти километров. И это каждый божий день!..

 

Не помогает!

Дальше – больше. Зимой свою дежурную трассу пробегал босиком, в одних спортивных трусах. Представьте себе, бежит полуголый парень, в волосах сосульки звенят. Но и этого показалось мало. Добавил купание в проруби. Ни хрена не помогает!!!

В комнате специально из окон вытащил стекла. Все это время жил, можно сказать, в природных условиях: на улице минус двадцать и в комнате примерно столько же.

И все напрасно! Весь этот труд день ото дня работал против меня. Выздоровления не видать как своих ушей!

Из-за того что утренние часы у меня были заняты, я в обеденное время прибегал домой и ложился отдыхать на «мягкую» доску размером метр на два, всю утыканную такими остренькими гвоздиками. И даже умудрялся спать!

К этому моменту моя эпопея уже продолжалась два года.

А кстати, чуть не забыл. Вечер тоже у меня был загружен трехчасовой тренировкой по рукопашному бою.

Я не мог простить тех подлецов, которые избили меня в армии. До сих пор не знаю, за что сделали тогда меня инвалидом. Я должен был научиться драться, чтобы постоять за себя!

И впоследствии стал серебряным призером чемпионата СССР по каратэ в своей весовой категории. Вел тренерскую работу, обучал других, как побеждать, а сам свою болезнь победить не мог! И так на этот мартышкин труд уходило по шесть-восемь часов в день.

Шесть лет такого упорства не дали никакой пользы. Как был импотентом, так и остался. Почему?

Да потому, что я все это делал вначале с энтузиазмом, как-никак почки-то вылечил! Потом с недоумением: почему не помогает, я же больше работаю над собой, чем раньше?!

Потом с сомнением, дальше с отчаянием, которое перешло в уныние, и в конце с яростью мазохиста я начал себя терзать.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru