Миру Блан Пункт 13: Любовь

Глава 5

Элайджа замедлил ход, когда впереди, за изгибом заснеженной аллеи, показались силуэты кованых ворот Торнхолла. Автомобиль плавно притормозил перед массивными решётками, украшенными фамильным гербом — львом, сжимающим в лапах дубовую ветвь. Особняк возвышался в глубине парка как неприступная крепость из другого века. Трёхэтажное здание в старинном стиле с белоснежными колоннами, фронтоном и рядами высоких окон, обрамлённых тёмным камнем. Фасад, выложенный из серого гранита, местами покрылся седыми пятнами мха. Словно молчаливое свидетельство десятилетий, прошедших с момента его постройки. В оконных проёмах мерцал тёплый свет, контрастируя с холодным голубоватым сиянием луны.

К главному входу вела широкая подъездная дорожка, выложенная плитами из того же гранита. По обеим сторонам тянулись стриженные в строгие геометрические формы кусты, сейчас укрытые снежными шапками. Между ними, словно застывшие стражи, стояли каменные вазоны с вечнозелеными растениями, их темные листья блестели от инея. Сад за дорожкой выглядел как иллюстрация к зимней сказке: вековые липы и дубы, обросшие снежными шубами, тянули ветви к небу. Ажурные беседки, увитые замерзшим плющом, прятались в глубине зимнего сада. Вдалеке, у пруда, покрытого ледяной коркой, виднелась небольшая ротонда с колоннами – это место, где маленький Элайджа когда-то читал книги в одиночестве.

Воздух был пронизан морозной свежестью, смешанной с едва уловимым запахом дыма из каминов особняка. Тишину нарушал лишь хруст снега под колесами автомобиля и отдалённый скрип старых деревьев. Элайджа остановил машину в нескольких метрах от парадного крыльца. Двигатель затих, оставив после себя гулкую тишину. Элайджа не спешил выходить. Его пальцы крепко сжимали руль, а взгляд тоскливо скользил по фасаду дома, отмечая знакомые детали: часы над входной дверью, те самые, что отсчитывали время его детства; резные карнизы, где когда-то гнездились ласточки; балкон второго этажа, с которого мать в детстве махала ему рукой, провожая в школу.

Внутри нарастало знакомое ощущение — смесь раздражения и тоски. Этот дом был для него одновременно убежищем и тюрьмой. Здесь он научился управлять компанией в 25 лет, здесь похоронил отца, здесь каждый угол напоминал о семейном долге, обязательствах и несбывшихся ожиданиях.

— Опять эти разговоры... — подумал он, глядя на светящиеся окна. — Роуз, мама, завещание. Всё по кругу.

Он знал, что за этими стенами его ждут не тепло и уют семейного очага, а очередная шахматная партия, где каждый ход просчитан заранее. Маргарет с ее «заботой», которая на деле была попыткой контролировать сына. Эдриан с его завистью и претензиями. Роуз с её наигранной улыбкой, скрывающей алчность и амбиции.

На мгновение ему захотелось развернуть машину и уехать в свой городской пентхаус, где тишина и порядок не нарушаются семейными интригами. Но он тут же одёрнул себя.

Это мой дом. Моя семья. Мой долг.

Глубоко вздохнув, он отстегнул ремень безопасности. Пальцы нащупали в кармане пальто ключи от кабинета отца. Это был своего рода маленький ритуал, напоминающий о его власти в этих стенах. Двери особняка уже приоткрылись. На пороге замерла фигура матери — леди Маргарет Торн. Её силуэт четко вырисовывался на фоне тёплого света, и Элайджа понял: отступать ему некуда. Он вышел из машины, захлопнув дверцу с глухим стуком. Снег хрустел под подошвами дорогих ботинок, пока он шёл к крыльцу, а в голове билась лишь одна мысль: Сколько ещё раз я должен объяснять ей, что мой путь — это только МОЙ выбор?

Леди Маргарет Торн. В черном шелковом платье, с элегантно собранными в пучок седыми волосами. Она выглядела так, словно готовилась не к семейному ужину, а к аудиенции у монарха. Но все же в ее глазах читалась сдержанная теплота. Она действительно ждала сына.

— Ты опоздал, — сказала она без упрёка, но с тем особым тоном, от которого у Элайджи всегда непроизвольно сжимались кулаки. — Мы ждём только тебя.

— Я приехал, когда смог, — отрезал Элайджа, снимая пальто. Его голос звучал ровно, но в нём явственно ощущалась сталь. — Кто ещё здесь?

Маргарет чуть улыбнулась. Так улыбаются, когда уверены, что ход сделан абсолютно верно:

— Эдриан с Дафной. И... Роуз с матерью. Я подумала, что вам стоит провести вечер вместе, не так ли, милый?

Роуз...

Он не ответил. Лишь шагнул вперёд, намеренно заставив мать отступить в сторону, и прошёл в гостиную.

Глава 6

Малая гостиная была выдержана в холодных тонах: серый мрамор, старинные столовые серебряные приборы, свечи в строгих массивных подсвечниках. На стене висел старинный портрет очередного предка в парадном мундире, а под ним стояли напольные часы, отсчитывающие время с монотонной точностью.

За столом уже сидели. Эдриан, его младший брат, раскинулся в кресле, нога на ногу, расслабленно крутя бокал шампанского в руке. Его блейзер был расстёгнут, а галстук небрежно сдвинут набок. На лице Эдриана словно застыла смесь скуки и вызова. Его жена Дафна сидела в соседнем кресле, качая на руках новорожденную дочь, машинально поглаживая обручальное кольцо на пальце. Хорошенькая, словно фарфоровая кукла: светлые локоны, безупречная кожа, невинный взгляд. Казалось, ее мысли явно витали где-то между спа-процедурами и походами по магазинам.

— Элайджа, дорогой, как я скучала! Я так рада тебя видеть. Как прекрасно, что ты нашёл время на ужин с семьёй. С твоей-то занятостью, — Роуз подскочила к нему, «случайно» коснувшись рукава его пиджака.

Рядом тут же возникла её мать, леди Амелия, и с притворным радушием одарила его слащавой улыбкой.

— Добрый вечер, дамы, — Элайджа даже не замедлил шаг, лишь коротко кивнув им.

Он прошёл к своему законному месту во главе стола.

Эдриан хохотнул:

— Брат, ты как всегда. Холодный, как рыба. Может, выпьешь? Это шампанское просто огонь.

— Я не пью перед ужином, Эдриан, — голос Элайджи прозвучал как удар хлыста. — И советую тебе тоже умерить пыл.

Леди Маргарет хлопнула в ладоши:

— Давайте начнём. Сегодня у нас важный вечер.

Ужин тянулся, как пытка.

Эдриан не скрывал раздражения:

— Папина компания приносит миллионы, а я получаю жалкие % дивидендов! Это несправедливо. Я хочу больше!

— Ты не вложил ни капли труда, — Элайджа не повысил голоса, но каждое его слово звучало жестко, как приговор. — Компания — это не банкомат, Эдриан. Если тебе мало, то докажи, что достоин большего.

— А ты просто жадный! — Эдриан стукнул кулаком по столу, шампанское уже ударило ему в голову. — Если бы я был на твоем месте...

— Если бы ты был на моём месте, компания уже разорилась бы, — оборвал его Элайджа. Его взгляд, холодный и пронзительный, заставил брата немедленно замолчать. — Но ты не на моём месте. И никогда не будешь, пока наконец не научишься отвечать за свои слова.

Дафна лишь улыбалась, перебирая крошечные пальчики дочери.

Роуз тем временем снова касалась его руки. Она будто нарочно наклонялась так, чтобы он уловил аромат её духов.

Слишком близко.

— Элайджа, помнишь, как мы в детстве гуляли в этом саду? Нам было так хорошо вместе...

Он резко отстранился:

— Не стоит воскрешать прошлое, Роуз. Оно не имеет значения.

Его слова повисли в воздухе, словно ледяной ветер. Улыбка Роуз дрогнула.

Когда подали десерт, леди Маргарет подняла свой бокал. В ее глазах читалась глубокая, почти болезненная забота. Она долго подбирала слова, прежде чем заговорить:

— Дети, я собрала вас здесь не просто ради ужина. У меня есть для вас важная новость.

Элайджа откинулся на спинку кресла, скрестив руки.

—Элайджа и Роуз... Вы созданы друг для друга. Я в этом уверена. Ваш союз укрепит ваши семьи, объединит капиталы... Я поговорила с леди Амелией, и мы решили: пора объявить о вашей помолвке.

В столовой повисла гробовая тишина. Эдриан ухмыльнулся. Дафна моргнула, не понимая происходящего. Роуз улыбнулась так, словно уже примеряла свадебное платье. Элайджа поставил бокал. Его движение было нарочито медленным, будто он давал всем время осознать, что сейчас произойдёт.

— Мама, — его голос звучал как лезвие, — Это невозможно.

Во взгляде леди Маргарет промелькнула боль. Она вспомнила слова покойного Джеймса: «Элайджа пойдёт своей дорогой». Сердце болезненно сжалось: она знала, что сын прав, но страх за его будущее пересиливал.

— Почему невозможно, Элайджа? — в её голосе дрожала искренняя тревога. — Ты же не собираешься...

— Я уже помолвлен.

Все замерли.

— Пом... помолвлен? — Роуз побледнела. — С кем?!

— С женщиной, которую люблю. Прошу прощения, ужин был превосходен, но мне нужно идти.

Онвышел, не дожидаясь вопросов. Его шаги по мраморному полу звучали как удары метронома — чётко, размеренно, неумолимо.

Глава 7

Леди Маргарет осталась сидеть, сжимая бокал так, что пальцы побелели. В ее глазах стояли слёзы, но она не позволила им пролиться.

Эдриан, наконец, рассмеялся, но в его смехе сквозила нервозность:

— Мама, ты так наивна! Засранец Элайджа обвёл нас вокруг пальца ради завещания. Думаешь, у него правда есть невеста? Ха! Это же чистый блеф!

Дафна, будто очнувшись от сна, подняла глаза:

— Может, это и к лучшему? — её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Если Элайджа нашёл женщину, которую любит, разве это не... правильно? Мы должны порадоваться за него. Как семья.

Все повернулись к ней. Даже Эдриан замолчал, удивлённо приподняв бровь.

— Правильно? Порадоваться? — Роуз резко развернулась к Дафне. — Ты всерьёз? Он растоптал все мои надежды, унизил перед всей семьёй!

— Сядь, Роуз, — голос леди Амелии прозвучал строго. — Сейчас не время для истерик.

Девушка замерла, а затем медленно опустилась на место, сжимая кулаки под столом.

— Он не обязан был их оправдывать, — тихо, но отчётливо произнесла Дафна.

— Что ж... — голос Маргарет снова обрёл прежнюю твёрдость. — Если это правда, нам придётся принять его выбор. Но я хочу знать, кто эта женщина.

Эдриан фыркнул:

— Конечно, хочешь. Чтобы проверить, подходит ли она под твои стандарты.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, — ледяным голосом оборвала его Маргарет. — Это касается будущего семьи. И если Элайджа действительно нашёл ту, которая сделает его счастливым... — она запнулась, но продолжила: — Мы должны дать им шанс.

Роуз вскочила, ее стул с грохотом упал на пол:

— Шанс?! После всего, что я для вас сделала?!

Леди Маргарет медленно поднялась. В её движениях не было прежней царственности, только усталость и боль.

— Простите, — её голос дрогнул. — Мне нужно побыть одной.

Она вышла из столовой, не оборачиваясь.

В своей спальне Маргарет опустилась в кресло у камина. Огонь мерцал, отбрасывая тени на стены.

— Что я сделала не так?— мысленно спросила она у мужа.

Перед глазами пронеслись воспоминания: Элайджа в восемь лет, гордо показывающий ей первую пятерку по школьной экономике. Он же в двадцать пять, молча стоит у гроба отца, сжимая её руку так сильно, что останутся следы.

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив, — подумала она. —Чтобы не нёс этот груз в одиночку.

Но её методы были странными и навязчивыми. Попытки устроить его жизнь, выбрать ему невесту, контролировать его решения... Это лишь отталкивало сына. Она понимала это, но страх потерять его, увидеть, как он повторит судьбу Джеймса парализовал её.

— Может, я действительно слишком давила?— призналась она себе.

Маргарет достала из ящика стола старую фотографию: Элайджа в выпускном костюме, с улыбкой, которую она так редко видела теперь. Тогда он говорил: «Я сделаю всё, чтобы вы гордились мной». И он сделал. Но какой ценой?

— Прости, мой мальчик, — мысленно обратилась она к нему. —Я просто боялась, что ты останешься один.

Элайджа шагал по заснеженному саду, чувствуя, как внутри закипает ярость. Снег всё падал и падал, заметая следы шин его автомобиля.

Помолвлен... Боже, что я натворил?

Но другого выхода не было. Он остановился, глядя на падающие снежинки, и впервые за вечер позволил себе глубоко задуматься.

Его отношения с Роуз никогда не были просто «бурным романом», как он сам себе внушал. Это была тщательно выстроенная игра, причем с обеих сторон. Только теперь он ясно видел, кто в этой игре был настоящим мастером.

Она хотела статус. Не его. Не любовь. А место в высшем свете, доступ к деньгам и фамильным драгоценностям, право называться женой наследника семьи Торн.

Он же искал иллюзию близости без обязательств. В тот момент ему казалось, что это идеальный баланс: женщина, которая понимает правила, не требует объяснений, не вторгается в его пространство. Женщина, с которой можно появляться на светских мероприятиях, не опасаясь последующих сцен или неадекватных требований.

Но он недооценил её амбиции. Когда Роуз начала говорить о свадьбе, о детях, о совместном управлении активами, он понял, что заигрался. Она уже мысленно переставляла мебель в Торнхолле, распределяла роли в совете директоров, выбирала имена будущим наследникам.

— Я был глупцом, думая, что смогу держать ее на расстоянии вытянутой руки, — признал он про себя. — Она всегда играла на несколько шагов вперёд. И мама, конечно, подливала масла в огонь.

Теперь он как будто увидел всю картину целиком. И самое страшное, что он понимал: предложи он ей сейчас фиктивный брак, она мгновенно превратит его в ловушку.

— Это будет не год, а вечность, — осознал он.— Она не отпустит меня. Она сделает всё, чтобы превратить фикцию в реальность. А моя жизнь превратится в настоящий кошмар: бесконечные требования, манипуляции, попытки контролировать каждый мой шаг.

Мысли переключились на брата и мать.

Эдриан... Его жадность не была внезапной. Это плод многолетних послаблений. Отец слишком часто прощал его промахи. А мать до сих пор видит в нём ребёнка, а не взрослого мужчину, способного разрушить семейный бизнес.

Мама... Её мечты о «сплочённой семье» — это тоска по прошлому, по временам, когда Джеймс Торн твёрдой рукой держал всё под контролем. Но мир изменился. И Элайджа — не Джеймс. Он не будет жертвовать будущим ради иллюзии единства.

— Завещание — это защита от хаоса, — подумал он. — Если я не выполню условия, Эдриан получит доступ к активам. А это будет означать лишь одно —крах репутации семьи Торн. Крах всего, ради чего так упорно трудился отец.

Элайджа замер, глядя на заснеженный сад, и мысленно вернулся к тому дню, когда адвокат зачитывал завещание отца. Тогда, в душной нотариальной конторе, каждое слово звучало как удар молота по наковальне, навсегда впечатываясь в память.

Отец не просто разделил наследство. Он выстроил целый лабиринт условий, где каждый поворот требовал от сыновей доказательства их зрелости. Главным ключом к наследству становился брак Элайджи. Не мимолетная интрижка, а полноценный, длящийся не менее года. Только тогда контроль над компанией, земли, дома, счета и фамильные драгоценности перейдут в его руки.

Он помнил, как адвокат, не поднимая глаз от бумаг, пояснил: «Контрольный пакет акций «Torn Enterprises, составляющий 80%, а также право распоряжаться основной недвижимостью (особняком Торнхолл и виллой в Тоскане) вступают в силу лишь после того, как будет доказан факт непрерывного брачного союза сроком не менее двенадцати месяцев. Также, в случае расторжения брака по истечении этого срока передача активов не аннулируется».

Тогда Элайджа едва сдержал горькую усмешку. Отец, всегда ценивший ясность и логику, превратил последнюю волю в хитроумный механизм. С одной стороны, это была защита от легкомыслия: год — достаточный срок, чтобы понять, чего стоит твой выбор. С другой, это лазейка для тех, кто умеет играть по правилам: формально выполни условие и получи всё, не будучи навеки связанным.

Но была и теневая сторона завещания. Та, что заставляла Элайджу сжимать кулаки при мысли о брате. Если он, старший сын, не выполнит условия отца, контроль над частью активов автоматически перейдёт к Эдриану. 45% акций, управление второстепенными филиалами Этого достаточно, чтобы раздробить единство компании, посеять хаос и стереть наследие, выстроенное десятилетиями.

В памяти всплыли и другие детали. Сухие цифры, за которыми скрывалась судьба его семьи. Коллекция фамильных драгоценностей, оценённая в 35 млн фунтов. Три швейцарских счёта, хранящие состояние, которого хватит на пять поколений вперед. Всё это ждало своего часа, но лишь при одном условии: Элайджа должен был доказать, что способен не только управлять бизнесом, но и строить жизнь по правилам, которые отец считал незыблемыми.

— Брак как экзамен на зрелость, — мысленно повторил он. — Год — и я свободен. Год — и все это моё. Но с кем?

Образ Софи Уэстон снова возник перед глазами. Её простота и отсутствие связей с миром семьи Торн... Она могла стать тем самым «формальным» партнёром, который поможет ему пройти этот этап, не превращая жизнь в ад.

Я дам ей деньги, безопасность, возможности. А она даст мне год. Всего один год, чтобы закрепить позиции.

Он представил, как объяснит ей условия: никаких чувств, только контракт. После развода ее ждет полная свобода и солидная компенсация. Это было цинично. Но это было честно. В отличие от игры, которую вели Роуз и Маргарет.

Он достал телефон, набирая номер лучшего друга. Бенедикт знал всю правду с самого начала, он точно сможет помочь.

— Бен, мне нужна твоя помощь. Узнай всё о Софи Уэстон. Семья, долги, слабые места. Мне нужно всё. Срочно.

— Ого, босс... Ты же не собираешься втянуть её в эту игру? Она кажется... не из таких, — голос Бена звучал удивлённо, с ноткой предостережения.

— Это не обсуждается, — тон Элайджи не допускал возражений. — Сделай это тихо. Об этом никто не должен знать.

Он отключился и снова посмотрел на особняк. Окна светились, как глаза, следящие за ним. Снег продолжал падать, заметая следы его шагов, а в голове крутилась мысль:

Софи... Ты — мой единственный шанс. Но согласишься ли ты?

Машина рванула с места, оставляя на снегу глубокие следы. Элайджа ехал по заснеженной дороге, не замечая мелькающих за окном огней. Мысли крутились в голове, выстраиваясь в жёсткий план.

Глава 8

Элайджа сидел в кабинете, внимательно просматривая квартальные отчеты. За окном сгущались вечерние тени, отбрасывая геометричные полосы на полированный стол из тёмного дерева. В этот момент в дверь постучал Бенедикт. В руках у лучшего друга была тонкая папка с пометкой «Конфиденциально».

— Ну? — Элайджа поднял глаза, не скрывая своего нетерпения.

— Ты выбрал удачную кандидатуру, — Бенедикт положил папку на стол, слегка прихлопнув её ладонью. — Бизнес родителей Софи Уэстон прогорел два года назад. Отец серьёзно заболел. Ему срочно необходимо дорогостоящее лечение.

Элайджа нахмурился, нервно постукивая карандашом по столешнице:

— Детали.

— Она снимает квартиру в НортХилл, платит за жильё, лекарства и счета родителей. Да она практически полностью обеспечивает всю семью! На её счетах минимум средств. Кредитная история чистая, но финансовых резервов нет. — Бенедикт сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Она на грани.

Элайджа откинулся в кресле, переплетя пальцы. В его голове щёлкали варианты.

— То есть деньги — решающий фактор?

— Однозначно. Без посторонней помощи её семья не справится.

Молчание. Где-то вдалеке прогудел автомобиль, нарушая офисную тишину.

— Спасибо, Бен. Будешь выходить, скажи ей, чтобы зашла ко мне в кабинет. Ты подготовил текст договора?

— Разумеется, всё в папке, — кивнул Бенедикт, но уходить не спешил. В его взгляде мелькнуло явное неодобрение. — Элайджа, ты всерьёз собираешься это сделать?

— У меня нет других вариантов, — отрезал Элайджа, не отрывая взгляда от документов.

— Софи... Она не из тех, кто сможет играть по твоим правилам. Ты собираешься использовать её отчаяние.

— Это бизнес, Бен, — Элайджа резко закрыл папку. — Я не прошу её влюбиться в меня. Я предлагаю решение её проблем.

— Ты хоть понимаешь, что это может значить для неё? — тихо возразил Бенедикт.

— Я даю ей шанс спасти отца. Что в этом плохого?

Бенедикт покачал головой и шагнул к двери, но вдруг обернулся:

— Она — живой человек, Элайджа. А не инструмент для достижения твоих целей. Подумай об этом.

Он вышел, оставив Элайджу в сумраке кабинета.

Софи сидела за столом в приёмной. Часы показывали 17:45 — рабочий день официально закончился, и она как раз приводила в порядок свой стол перед уходом домой. В голове уже рисовались планы: зайти в магазин за продуктами, неспешно приготовить ужин под какой-нибудь романтичный сериал. Она аккуратно сложила документы в лоток и, проверив календарь на завтра, выключила компьютер. Софи уже было потянулась за сумкой, как вдруг из кабинета вышел мистер Картер.

Он подошёл к ней, слегка наклонив голову:

— Софи, наш начальник вызывает тебя к себе. Похоже, он сегодня не в настроении, — с лёгкой улыбкой добавил Бенедикт, но в его взгляде проскользнуло чтото неуловимое и непонятное. — Держись.

Софи удивлённо подняла глаза:

— Сейчас? Уже почти шесть...

— Знаю. Но мистер Торн настаивает.

Софи кивнула сама себе.

Всё как обычно. Работа.

Она быстро поправила блузку и проверила, всё ли убрала со стола.

— Даже если рабочий день закончился, нельзя приходить к начальству в беспорядке, — подумала она, машинально проводя рукой по волосам.

Постучав в дверь кабинета, она вошла без ожидания ответа. Так здесь было заведено. Элайджа стоял у окна, спиной к ней. Он не обернулся, только жестом указал на кресло:

— Садитесь.

Софи села, положив перед собой блокнот и ручку. Наконец он повернулся, холодным взглядом оценивая каждую деталь ее облика.

— Вы хорошо справляетесь с обязанностями секретаря, мисс Уэстон. Точность, пунктуальность, отсутствие лишних вопросов... Это ценно.

Софи слегка удивилась комплименту, но ответила по шаблону:

— Делаю все, чтобы не подвести вас, мистер Торн.

— Софи, — его голос стал чуть мягче, почти вкрадчивым, — Я пригласил вас к себе в кабинет не просто так. Мне нужна ваша помощь. Могу ли я рассчитывать, что тема, которую мы будем обсуждать, останется строго между нами?

— О... Конечно, мистер Торн. Что произошло?— в ее груди зашевелилось нехорошее предчувствие.

Он достал из ящика стола папку и положил перед ней.

— Прочтите.

Софи взяла документ и бегло прочла заголовок: «Соглашение о фиктивном браке между Элайджей Джеймсом Торном и Софи Изабеллой Уэстон».

Её руки дрогнули. Ручка выпала из пальцев, глухо стукнув о столешницу.

Глава 9

— Это... что? Это шутка? — прошептала Софи, поднимая глаза на мистера Торна.

— Предложение, — его голос звучал ровно, почти безразлично. — Мне нужно жениться, чтобы получить доступ к активам семьи по завещанию отца. Но я не намерен связывать себя с кем-то из нашего круга. Я рассчитываю получить развод через год, вступив в полноправные права. Вы — самый подходящий для этого вариант.

Софи моргнула, пытаясь осмыслить слова.

Это не шутка. Он серьёзен.

— Почему я?! — вырвалось у неё.

— Вы умны, скромны, незаметны, не имеете скрытых связей. И... — он чуть замедлил речь, — вам нужны деньги.

Её лицо вспыхнуло.

Он копался в моей личной жизни!

— Это не повод...

— Это реальность, — оборвал Элайджа. — Ваш отец нуждается в лечении. Денег едва хватает. А я предлагаю сумму, которая решит все ваши проблемы.

Взгляд Софи снова упал на договор. Действительно, эта сумма могла бы решить все финансовые сложности ее семьи

В голове крутились мысли: Если откажусь, то потеряю шанс спасти семью.А если соглашусь, то потеряю всяческое самоуважение.Как объяснить это родителям? Как смотреть в глаза коллегам?Что, если он передумает платить? Или решит, что я слишком много знаю и уволит?Почему именно я?! Почему я не могла просто спокойно и размеренно работать?

Софи сжала край блокнота до боли в пальцах. Молчание затянулось. Где-то за окном гудел город, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.

— Софи, буду откровенен, — наконец произнёс Элайджа. — Вчера я имел неосторожность сообщить своей семье о том, что помолвлен. Зная их, времени у меня совершенно нет. Если мы с вами придём к согласию и подпишем договор сегодня, то я удвою каждую выплату, указанную в договоре. Ну же, решайтесь.