Миранда Эдвардс Вдали от тебя

Плейлист

LOVE AGAIN – Xolidayboy

Drag Me Down – One Direction

Perfect – One Direction

Colors – Halsey

Treat You Better – Shawn Mendes

Rewrite The Stars – James Arthur, Anne-Marie

Dying To Love – Bad Omens

Are You With Me – nilu

The First Time – Damiano David

Wings – Birdy

If You Love Her – Forest Blakk

Just Pretend – Bad Omens

THE DEATH OF PEACE OF MIND – Bad Omens

Пролог

Сказка о Золушке хороша всем. Прекрасный принц влюбляется в простую девушку с добрым сердцем. Плохо лишь одно: сказка имеет счастливый финал лишь на страницах книг. В реальности все заканчивается разбитым сердцем и разрушенной жизнью.

Я знала об этом, но позволила себе уверовать, что мы исключение, что мы слишком прекрасны и реальны. Но мы никогда не были такими. Я никогда не была достаточно красивой, утонченной и подходящей. Он – ответственным, готовым меняться и честным.

Хватаю ножницы, разрезаю ленты корсета и срываю платье. Натянув одежду, в которой я приехала, и взяв самые необходимые вещи, выбегаю в коридор, не удосужившись поднять глаза на дедушку, и спускаюсь на первый этаж. Слезы душат меня, и я ненавижу себя за слабость и глупость. Я знала, что буду плакать в этот день, но наивно думала, что от счастья.

Вытягиваю трясущуюся руку и ловлю такси. У меня есть время, незначительная фора, и я воспользуюсь ей.

– Куда едем, мисс? – спрашивает таксист.

– В аэропорт Хитроу, пожалуйста, – выдавливаю я, не глядя ему в лицо.

Мой взгляд застилают слезы, и я позволяю им пролиться, а сердцу – разрываться на куски от боли. Дэмиен принес в мою жизнь краски, но сейчас все вокруг кажется невыносимо темным и серым. Физически ощущаю, как невидимая скорлупа начинает обрастать вокруг моего сердца, пытаясь спасти жалкие осколки, в которое оно превратилось.

Дэмиен однажды спросил меня, о чем я мечтаю больше всего на свете. Тогда я ответила, что хочу, чтобы меня любили так яростно, что если бы я хотела, то могла бы забыться в этой любви, раствориться в ней, даже сгореть. Сказав это, я обрекла себя.

Я хотела быть любимой, но в итоге влюбилась сама и сгорела, сама не заметив этого.

Если бы мне задали такой вопрос сейчас, я бы ответила, что хочу забыть о существовании Дэмиена Олдриджа в моей жизни. Хочу, чтобы он исчез, забрав с собой всю боль, которую причинил мне.

Сквозь нарастающий шум в голове чувствую, как зрение становится расплывчатым. И отнюдь не от слез. Все начинает кружиться, руки вздрагивают.

– Сэр, – выдавливаю я, – мне нужно в больницу.

– Больница Святого Петра недалеко, – косясь на меня, отвечает мужчина

Вытаскиваю из сумки сотню фунтов, кидаю таксисту и выуживаю телефон, на котором горят сотни пропущенных звонков. Саша уже сделала объявление. Прежде, чем я успеваю отключиться, звоню первому, кто пришел мне в голову и кто может вытащить меня из всего дерьма. Спустя несколько гудков мне отвечают.

– Слушай внимательно, ты никому не скажешь, что это я, и приедешь за мной в больницу Святого Петра, а потом поможешь уехать из Лондона, – приказываю я. – Если ты не сделаешь этого, я уничтожу карьеру Дэмиена.

Бросаю трубку и чувствую, как руки снова выбрасываются вперед, а тело сжимается от неожиданного спазма. Затем наступает тьма.

А что было дальше, я предпочла бы забыть.

Глава 1

Ноги ноют, спина затекла, глаза слипаются. Разве такое состояние не должно быть после концерта, а не до его начала?

Не сдержавшись, зеваю, за что тут же получаю по голове.

– Не смей спать, черт возьми, – Полина хватает меня за плечи и встряхивает, чтобы разбудить. – Концерт скоро начнется.

Я прилетела в Лондон прошлой ночью в гости к подруге, которая встретила меня не с подарками или вкусным ужином, а билетами на выступление некого бой-бэнда, куда нас проведет один из организаторов концерта в обход толпе фанатов. Мы с Полиной видимся редко после ее переезда в Великобританию. Я осталась в нашем провинциальном городишке, а позже переехала в Санкт-Петербург вместе с другой подругой учиться в университете. Когда мама Поли выскочила за богатого англичанина, я стала периодически приезжать к ним в гости. Мне покупали билеты, и я проводила чудесные каникулы, где меня полностью обеспечивали родители подруги, а моя мама могла хотя бы немного потратиться на себя. Она лучшая во всем мире. Моя мамуля подняла меня одна, смогла оплатить мне курсы английского, благодаря которым я в совершенстве знаю язык.

Осматриваюсь вокруг и вижу, что толпа у главного входа увеличилась в несколько раз за последние полчаса. Мы приехали за полтора часа до начала, и тогда здесь сидело больше двухсот человек. Хотя, скорее всего, намного больше.

– Так что это за группа? Черный мир? – спрашиваю я, присвистнув от удивления.

На этот раз получаю по руке. Злобно уставляюсь на Полину и испепеляю ее взглядом. Она отвечает тем же.

– Хватит меня бить! – шиплю я.

Полина устало закрывает глаза и цедит сквозь зубы:

– С самого утра ты только и делаешь, что ворчишь. Что не так?

Делаю глубокий вдох. Ха, с чего бы начать? У меня есть много причин, черт побери.

– Сначала ты разбудила меня ни свет ни заря, чтобы накрасить и нарядить меня, как шлюху. Потом заставила стоять на холоде полтора часа, а концерт все еще не начался! Полина, я согласилась пойти сюда, не зная, что ты заставишь меня все это делать! – повысив голос, тараторю я.

Полина усмехается и, подняв брови, спрашивает:

– Легче?

Я закатываю глаза и киваю. Не скажу, что я вечно чем-то недовольно, но когда мне некомфортно, во мне просыпается старая ворчливая бабуля. Ну, знаете, та, что сидит на скамейке возле подъезда и осуждает каждого соседа.

– И ты не выглядишь, как шлюха, – подруга подмигивает мне и пробегается взглядом по моему телу.

А вот мой наряд говорит об обратном. Полина надела на меня слишком короткую обтягивающую черную юбку с разрезом на бедре и микроскопический топ, сделанный из винтажной футболки с логотипом «Guns N’ Roses». От нее варварски отрезали рукава и половину длины. Слава Богу, я отбила колготки, кожаный пиджак и ботинки, иначе мою грудь и промежность обдували бы все ветра Лондона. Я не ношу S, мои бедра и грудь больше, чем у большинства девушек моего возраста. Талия недостаточно узкая, а живот совершенно не плоский. Признаюсь, что выгляжу сексуально, а укладка и макияж сделали из меня настоящую горячую штучку. Но из-за своих форм я хожу на грани с вульгарностью.

Наконец из служебной двери выходит какой-то парень с микрофоном и планшетом, они с Полиной приветственно обмениваются поцелуями в щеки и комплиментами. Чаша моего терпения уже давно переполнилась, и каждая секунда промедления выводит меня из себя все сильнее. Парень осматривает меня оценивающим взглядом.

– Эта белокурая красотка – твоя подруга? – щебечет он. – Я Чарли, но сегодня можешь называть меня ангелом, потому что я проведу тебя в Рай! Темный Рай!

Непонимающе свожу брови на переносице. Полина качает головой так, будто больше не хочет меня видеть, и поднимает руку, указывая на вывеску. «Dark Paradise» – название группы.

Упс.

– Да, точно, класс, – бормочу я. – Может, уже пойдем?

Полина извиняется за мою грубость, и мы заходим в концертную арену через служебные ходы. Остальных людей пока не пропускают. Арена просто гигантская, хотя, возможно, такой размер норма, просто я этого не знаю, потому что ни разу не была на концертах. Мои любимые исполнители редко приезжают в Россию, или билеты на их выступления стоят, как моя почка или две. Или все органы. По бокам много рядов и секторов, где будут сидеть зрители, а внизу у сцены пространство, разделенное на две части разных размеров. На небольшой территории уже есть журналисты и люди, не вылезающие из телефонов. В одном из маленьких секторов сидят несколько людей. Я всматриваюсь в них и пищу на ухо Полине:

– Там что, сидят Леди Гага, Селена Гомес и Биби Рекса? Я, конечно, не психую… о Боже, это Марго Робби и Кара Делевинь? Том Холанд и Зендея? Охренеть! Кто эти ребята? Почему я пропустила их популярность?

Полина, не оборачиваясь, кидает:

– Когда я начинала говорить тебе о них, ты закатывала глаза и ворчала.

Невольно закатываю глаза. Ладно, теперь я понимаю, о чем она говорит. Паренек, имя которого я не запомнила, проводит нас к группе журналистов и желает хорошего вечера. С нашего места вид должен быть прекрасным, потому что мы стоим прямо по центру, а певцы будут отлично нам видны. Еще меня радует, что здесь нет такой толпы, как за нами. Мне становится плохо, когда много людей стоит рядом.

Продолжаю пялиться на селебрити, находящихся безумно близко ко мне. Я фанатка почти всех, кого вижу перед собой, и мои ноги, кажется, подкашиваются.

Охренеть!

Пока я таращусь, остальные зрители заходят. Некоторые девушки визжат так, что мои уши скручиваются в трубочку. Люди бегут к сцене, пытаясь занять место поближе. У многих в руках плакаты, и содержание на них далеко не всегда приличное. Свет в зале выключается, и все прожекторы направлены на сцену. На ней уже стоят барабаны, две гитары и четыре микрофона. Похоже, скоро начнется концерт, а толпа не замолкает. Полина что-то болтает, но я слушаю ее вполуха. Певица, выступающая на разогреве, исполняет шесть довольно известных песен. Я подпеваю ей и немного пританцовываю. Рыжеволосая бестия умеет зажечь толпу – думаю, скоро она станет популярной. Она заканчивает и делает поклон зрителям. Я чувствую, как напряженно фанаты ждут тех, ради кого пришли.

На экране позади сцены высвечивается название группы. Вскоре врубают зажигательную мелодию, и тогда Полина начинает визжать вместе с остальными фанатами.

– Трахни меня, Дэмиен! – кричит она, и кто-то из зрителей присоединяется к ней, поддерживая пошлый комментарий. Когда подруга видит мой осуждающий взгляд, она закатывает глаза и объясняется: – Он самый горячий мужчина на планете! Брось, он спит со всем, что движется после расставания со своей девушкой. Когда ты его увидишь, твои девственные трусики намокнут.

Пихаю ее под ребра и бурчу:

– Спасибо за очередное напоминание о моей несуществующей сексуальной жизни. Огромное спасибо, Поля!

Не то, чтобы у меня никогда не было парня. Он был, но мы расстались после начала учебы в университете. Сначала он уехал в Санкт-Петербург, и мы пытались поддерживать отношения на расстоянии, а после моего приезда было уже поздно. Мы отдалились, у нас не сходилось расписание, и Дима, мой бывший, решил, что это повод трахнуть свою однокурсницу в туалете бара. Мы встречались полтора года, но так и не дошли до… этого. Я не фригидная и нередко сама себя ласкала, а с Димой так и не смогла перейти через эту черту.

Огни ненадолго потухают, и на сцену плавной походкой проходят четыре мужские фигуры спортивного телосложения. Куча вспышек, камеры снимают выходящих певцов, а фанаты беснуются. Прикрываю уши от неожиданного визга. Полина кричит, как резанная. Господи, я даже не представляла, что она так может.

Софиты включаются и озаряют лица мужчин. Черт, они и правда горячи. Один парень довольно мил: у него осветленные волосы, милая полуулыбка и светлые глаза. Он одет в простые черные джинсы, футболку и кеды. Парень встает справа.

– Это Кристиан, бас-гитарист. Он настоящий ангел по сравнению с другими участниками.

Кристиан машет рукой фанатам, на что те снова визжат. Следом выходят два близнеца в голубых джинсах, белых майках и с банданами на запястьях разных цветов. Они выглядят немного угрюмыми, глаза кажутся холодными даже с моего места. У одного из двойняшек на левой скуле то ли родинка, то ли шрам. В остальном они идентичны: иссиня-черные волосы, спортивное телосложение и квадратные острые челюсти а-ля «мы родственники Брэда Питта».

– Это близнецы Блейк и Камден. Блейк с родимым пятном в форме полумесяца, он гитарист, а Камден барабанщик, – продолжает Полина свой экскурс.

Когда выходит последний участник, зал взрывается. Клянусь, я слышу всхлипывания и отчаянные стоны. Парень двигается так, будто его снимают в замедленной съемке, его бешеная энергия при всем внешнем спокойствии сбивает с толку. Мужчина вальяжной походкой идет к своему микрофону, поправив свои довольно длинные шоколадные кудрявые волосы. Пряди падают на высокие острые скулы и почти достигают плеч. Зеленые глаза сияют ярко, как два изумруда. У меня перехватывает дыхание от его красоты: прямой нос, сердцевидные губы и легкая щетина. Он представляет собой смесь сексуальности, привлекательности и опасности. Он выглядит как мужчина, который разбивает сердца направо и налево. Очень высокий, думаю, ему не хватает сантиметров пяти до двух метров. Он одет в легкую полупрозрачную черную рубашку с расстегнутыми пуговицами почти до самого пупка и закатанными рукавами. На шее висит серебряная цепь с нанизанным на нее кольцом. Под рубашкой виднеются твердые мускулы и много-много татуировок, тянущихся по запястьям, рукам, груди и шее. Мне захотелось их рассмотреть, а, может, и пробежаться пальцами по каждому узору.

Полина была не так уж и не права. Только ей я об этом не скажу.

– Теперь ты меня понимаешь, – хмыкает Полина. – Это, моя дорогая, Дэмиен, мать его, Олдридж. Фронтмен, сонграйтер и солист «Dark Paradise». Все женщины в этом зале хотят провести с ним хотя бы ночь.

Дэмиен чувственно обхватывает микрофон одной рукой, придвигая его к своим манящим губам. Он обводит взглядом зал, и я замечаю, насколько неэмоциональны и даже безразличны чарующие глаза. Его ухмылка дерзкая и настолько самодовольная, что его красота понемногу тухнет на этом фоне. Вместо прекрасного Адониса я вдруг увидела певца с раздутым самомнением. Очарование проходит быстро, я трезвею моментально в отличие от других.

Дэмиен красив, но стоит ли за его привлекательностью что-нибудь еще?

– Привет, Лондон! – приветствует он публику. Низкий голос с явным английским акцентом мурлычет и пробирает до мурашек. Он заставляет слушать себя молчаливым приказом. С таким голосом ты обязан посвятить себя музыке. – Мы счастливы наконец вернуться домой и завершить наш мировой тур именно в этом городе.

Следующим решает поздороваться Кристиан. Его улыбка добрая и искренняя, что, безусловно, подкупает. Парень правда очень милый.

– Мы, «Dark Paradise», благодарим каждого, кто пришел к нам сегодня, – говорит он. – Мы споем, вы не против?

Толпа взрывается от смеха и кричит в унисон признания в любви.

– Хорошо, – усмехается Кристиан. – Приятного вечера, народ.

Первые семь песен парни поют вместе. Некоторые мелодии я узнаю: возможно, слышала их по радио или в социальных сетях. Музыка красивая, без типичных аранжировок, но для меня было удивительнее, что их тексты не однотипные, они несут в себе смысл и частицу каждого из них. Я тайком добавляю две песни в свой плейлист, пока Полина отворачивается. Весь зал танцует и подпевает, а я просто стою и немного двигаю бедрами и руками. Мне немного некомфортно из-за своего образа и шума, но я рада, что пришла на концерт. Атмосфера, голоса парней и песни – все просто невероятно.

После еще нескольких песен группа делает рокировку: все кроме Дэмиена берутся за инструменты, а он встает на середину сцены с микрофоном. Теперь будет его сольное выступление под живую музыку. Дэмиен делает глоток воды. Рубашка прилипает к его мускулистой груди, и он расстегивает ее до конца, заставляя толпу разразиться новым приступом крика. Все парни устали, но сейчас они отдохнут, а Дэмиен будет на первом плане.

– Вы же знаете, что я сейчас спою, дамы? – мурлычет он в микрофон. Его игривость превращает всех женщин в зале в стаю чаек. Они орут, будто за громкость им дадут награду. – Да-да. Продолжайте в том же духе!

Кидаю взгляд на Полину. Она обезумела вместе со всей толпой. Интересно, из-за чего такая реакция?

Мелодия, полившаяся по залу, не медленная и спокойная. Она пропитана болью. Резкие звуки, вклинивающиеся в музыку, заставляют сердце замереть, но потом Дэмиен начинает петь, и я затаиваю дыхание.

«Раньше я жил лишь тобой.

Если ты звала меня,

Я прибегал, ты знаешь.

Если ты просила,

Я делал все, чего ты требовала.

Ты была властна надо мной.

Ты стала моей гибелью».

Дэмиен поет с прикрытыми веками. Его пальцы с нанизанными на них кольцами крепко держат микрофон, словно он – все, что держит британца в реальности. Дэмиен отдается зрителям, а они уважительно подпевают ему, ловя каждый звук его голоса, как последний глоток воды в пустыне. Музыка всегда вдохновляет меня, заставляет подниматься, вытереть слезы и идти вперед, но его пение… Клянусь, что-то внутри меня сжалось и запылало. Если бы я знала, что живые концерты настолько потрясающи, то ходила бы на все возможные!

На большом экране операторы показывают каждое движение Дэмиена. Его ресницы трепещут, а потом он открывает глаза, оглядывает зал и куда-то уставляется. Губы изгибаются в едва заметную ухмылку, спрятавшуюся в уголках, а глаза заинтересованно вспыхивают. Слышу, как фанатки замечают пристальный взгляд кумира, обратившего на что-то свое внимание. Оборачиваюсь, но из-за софитов не понимаю, куда они указывают, поэтому вновь смотрю на Дэмиена и наконец-то понимаю, на что он смотрит.

Или точнее сказать «на кого».

Изумрудные глаза целиком и полностью прикованы ко мне. Будь это Фрэнк Грилло или Джо Манганьелло (мужчины, по которым я схожу с ума, как все присутствующие дамы по Дэмиену), то я подумала бы, что у меня галлюцинации или расшалившееся воображение. Но, провалиться мне на месте, он смотрит на меня, продолжая петь, и все в зале это видят.

Дэмиен наклоняет голову вбок, как делают коты, изучая новую вещь, появившуюся в доме, и разглядывает меня. Все звуки становятся тише, а шея и щеки начинают гореть. Я хочу сбежать или отвернуться, но я в ловушке. Ноги врастают в пол. Я не могу не смотреть на Дэмиена. Его голос зачаровывает, действуя, как гипноз.

«Детка, это всегда была ты.

Но мне хватило боли и твоего дерьма.

Я готов двигаться дальше.

Прости, но для тебя места в моей жизни больше нет.

Ты – прекрасное прошлое, от которого я готов отказаться».

– Кто там? – кричат в толпе.

– Почему Дэмиен смотрит на нее?

– Он ее знает?

Ухмылка Дэмиена становится шире и опаснее. Он понимает, что я застряла в ловушке его глаз и голоса. Полина хватает меня за руку и что-то кричит, но я не слышу ее. Совсем не слышу…

Песня заканчивается. Дэмиен тяжело дышит, все еще не сводя с меня глаз. Пот струится по его мускулистой груди, а волосы цвета горького шоколада прилипают к шее. От этого зрелища мои колени подкашиваются. Я бы и дальше продолжила недоуменно таращиться на Дэмиена, играя в его странную игру. Но я понимаю, сколько внимания привлекаю к своей персоне, поэтому подрываюсь и убегаю на улицу по тому же маршруту, по которому нас вел тот парнишка.

На улице успело стемнеть. Лондонский влажный воздух становится отрезвляющей пилюлей. С жадностью дышу, кожа охлаждается и покалывает, а сердце бешено бьется в груди.

Что, черт возьми, это было?

Опускаю руки на колени, нагнувшись, и пытаюсь прийти в себя. Бога ради, на меня и раньше смотрели мужчины, но такого со мной не было. Дэмиен будто мог касаться меня взглядом. Он пел мне, что усугубило ситуацию в разы. Все зрители видели это!

– Господи… – бормочу я, плюхаюсь в своей неприлично короткой юбке на бордюр и зарываюсь лицом в ладонях.

Наверное, проходит полчаса. Концерт будет длиться еще где-то часа два. И куда мне податься?

Без Полины мне не вернуться домой. Открываю сумочку и нахожу несколько фунтов в кошелке. Поднимаюсь с бордюра и собираюсь зайти в какой-нибудь паб, чтобы выпить холодного сидра и остудить себя после Дэмиена Олдриджа, но из концертного зала вдруг выбегает девушка с рацией в руках и тревожным взглядом. Она ловит меня за руку и тараторит:

– Мисс, вы должны пройти со мной.

Пытаюсь вырвать руку из ее хватки, но костлявая пальцы сильнее впиваются в мое плечо.

– Я никуда не пойду с вами, – настороженно говорю я. – Отпустите меня!

Темно-рыжие брови незнакомки взлетают к линии волос. Она открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Дэмиен остановил концерт, когда вы убежали, – пищит девушка. – Он не продолжит петь, если вы не вернетесь.

Я замираю. То есть все, что произошло на концерте, мне не показалось? На меня что, запал рок-звезда?

Глава 2

Туры – это то, ради чего живут музыканты. По крайней мере, в начале своего пути. Ты ездишь по миру, вживую видишь тех, кто по-настоящему проникся твоим творчеством. Каждое слово фанатки – музыка для моих ушей, какое бы дерьмо она ни кричала. И клянусь, я планировал отыграть этот концерт мощно, так, чтобы все навсегда запомнили его.

Вопреки общепринятому мнению я не самый большой придурок в мире. Нарцисс ли я? Еще какой. Но я всегда честен и с собой, и с группой, и со своими фанатами.

Хорошо, практически всегда. Последним необязательно знать, что большинство моих отношений были лишь для имиджа.

Мои поступки не всегда поддаются логике, но я делаю то, что мне хочется и то, что кажется верным. Например, я могу остановить последний концерт в туре, если самая потрясающая девушка, которую я когда-либо видел, сбежала до того, как я успел хотя бы узнать ее имя. Я уже не говорю о чем-то вроде мятых простыней и прочем приятном дерьме.

– Брат, я сломаю тебе руку, если ты не возьмешь чертов микрофон и не продолжишь петь, – рычит Блейк, подключив гитару к комбику.

– А я помогу, – поддерживает близнеца Камден.

Крис лишь качает головой. Не представляю, как наш ангелок сумел выжить с такими тремя извращенцами, как мы с близнецами. За столько лет совместной работы и проживания Крис уже давно должен иметь собственную палату люкс в психиатрической клинике.

Не обращая на них внимание, продолжаю сидеть возле барабанной установки и смотреть на толпу. Зал стих после моего объявлении о приостановке концерта, но теперь фанаты начинают возмущаться. Кто-то кричит, чтобы я начал петь, а кто-то по обыкновению просит трахнуть. Вытягиваю шею, чтобы рассмотреть ложе для журналистов, где до этого видел незнакомку.

Но увы, ее там нет, а значит, концерт не продолжится.

Поднимаюсь на ноги, хватаю микрофон, готовясь объяснить причину своего поступка и, возможно, заставить многотысячную толпу искать ту девушку со мной, когда рация в моем кармане издает хрипящий звук. Поворачиваю голову к кулисам и вижу одну из множества ассистенток, но главное – я вижу ее.

Вряд ли она журналистка. Нет ни камеры, ни микрофона. Ни одно бы устройство не поместилось в этой тесной юбочке и футболке, сексуально прилегающей к груди. Хотя она могла бы быть старой закалки с блокнотом и ручкой или пронести крохотный микрофон, приклеенный к ее грудной клетке. Мне, разумеется, стоит досмотреть ее самому.

Все во мне закипает, когда моя загадочная муза рычит на ассистентку и бьет ее в плечо, чтобы та перестала бесцеремонно удерживать ее. Мои глаза скользят по ее телу, роскошным блестящим волосам, которые я уже представил рассыпанными на моих подушках. По спине прокатывается волна мурашек, а член дергается в штанах.

Оставшуюся часть концерта я проведу с гребаным стояком, и мне плевать на заголовки.

– Ладно, она чертовски горяча, – Блейк материализуется рядом со мной, крутя медиатор между пальцев. Закатываю глаза и толкаю друга в ребра, когда тот слишком долго таращится на мою музу. – Но ты все еще придурок. Раз цыпочка на месте, ты продолжишь, черт возьми, петь?

– Да, должен же я как-то очаровать ее, – бормочу я, смотря только на сочные бедра, едва прикрытые юбкой.

– Мне уже жаль ее, – бормочет наш гитарист и уходит на свое место к комбику.

С трудом поднимаю глаза к ее лицу и встречаюсь с разъяренным взглядом девушки. Ее волосы цвета пшеницы рассыпаны на плечах. Ярки глаза наполнены негодованием и смущением, а щеки настолько красные, что мне виден румянец даже в темноте. Незнакомка складывает руки на груди, не подозревая, что предоставляет мне лучший вид на свою грудь. Мои мысли вновь возвращаются к мятым простыням в моей постели.