Милица Васильевна Нечкина Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства

В южной ссылке

Вольнолюбивые стихи и послужили причиной ссылки Пушкина. Свою роль сыграла тут и эпиграмма на Аракчеева. Эпиграмма была сочинена в связи с жестокой расправой Аракчеева с восстанием Чугуевских военных поселений:

Первоначально правительство предполагало даже сослать Пушкина в Соловки, но заступничество Карамзина и других влиятельных людей спасло Пушкина от Соловков. Он был сослан на юг, в Кишинев.

Причина ссылки была ясно сформулирована самим Александром I в разговоре с директором лицея Энгельгардтом. Пущин в своих «Записках о Пушкине» так передает слова царя директору: «Энгельгардт, – сказал ему государь, – Пушкина надобно сослать в Сибирь: он наводнил Россию возмутительными стихами; вся молодежь наизусть их читает». О том же свидетельствует декабрист И. Д. Якушкин (его свидетельство относится к ноябрю 1820 г.). Напечатанные вольнолюбивые стихотворения Пушкина «были не только всем известны, но в то время не было сколько-нибудь грамотного прапорщика в армии, который не знал бы их наизусть».

По-видимому, причастность Пушкина к «Союзу благоденствия» «не исчерпывается участием его в «побочной управе» союза – в «Зеленой лампе». Вероятно предположение, что Пушкин был участником заседаний и самого «Союза благоденствия». Об этом с большой отчетливостью говорит он сам в дошедших до нас отрывках X главы «Евгения Онегина». В описании сходок «Союза благоденствия» Пушкин включает себя самого в круг членов последнего:

Пушкин здесь тесно связывает себя с «Союзом благоденствия» и делает себя свидетелем важных моментов в жизни тайного общества.

Ссылая Пушкина на юг в 1820 г., правительство Александра I и не предполагало, что бросает поэта в кипящий революционный котел – самый бурный, какой только существовал тогда в России. Пушкин оказался в тех местах, где возникло и образовалось Южное общество декабристов, где действовал крупный идеолог декабристов и активнейший их организатор – П. И. Пестель.

Пушкин выехал в Екатеринослав в мае 1820 года. Последний год, проведенный в Петербурге перед ссылкой, а особенно год самой ссылки – 1820, – были годами больших событий в революционном движении как России, так и Западной Европы. Это было время неаполитанской революции, восстания в Пьемонте, военной революции в Португалии, военных заговоров во Франции, греческого восстания, испанской революции.

В России вспыхнуло Чугуевское восстание военных поселений (1819), несколько лет длилось напряженное донское движение, охватившее территорию немногим менее, чем во времена Разина. В 1820 г. в самой столице – царском Петербурге – возникли невиданные ранее волнения в гвардии – восстание Семеновского полка. Положение становилось все напряженнее.

Надо отметить и особо близкое знакомство декабристов с обстоятельствами греческого восстания. Пестель, например, был послан в 1821 г. генералом Киселевым в Кишинев специально для собирания данных об этом восстании и для выполнения серьезных дипломатических поручений, с ним связанных. Именно в один из этих приездов Пушкин и виделся в Кишиневе с Пестелем. Пушкин в Кишиневе оказался в самой гуще событий, связанных с греческим восстанием, познакомился с вождем восстания – Александром Ипсиланти, думал даже стать под его знамена.

«Союз благоденствия», его программа и тактика перестали удовлетворять членов тайного общества в годы возникающей революционной ситуации. «Союз благоденствия, казалось нам, дремал. По собственному своему образованию он был слишком ограничен в своих действиях», – пишет И. Д. Якушкин.

Среди декабристов давно зрела мысль о новой тактике, разрабатывался план близкого выступления.

Декабристы с глубоким сочувствием относились к испанским революционным событиям. Это прекрасно передал Николай Тургенев в записи своего дневника от 24 марта 1829 г. «Вчера получили здесь известие, что король Гишпанский объявил конституцию кортесов. Слава тебе, славная армия гишпанская! Слава гишпанскому народу! Во второй раз Гишпания доказывает, что значит дух народный, что значит любовь к отечеству. Бывшие нынешние инсургенты… сколько можно судить по газетам, вели себя весьма благородно. Объявили народу, что они хотят конституции, без которой Гишпания не может быть благополучна, объявили, что может быть, предприятие их не удастся, они погибнут все жертвами за свою любовь к отечеству, но что память о сем предприятии, память о конституции, о свободе будет жить, останется в сердце гишнанского народа».

Размышления о правильности путей военной революции были поддержаны вспыхнувшим в октябре 1820 г. восстанием Семеновского полка. Декабристы не принимали в нем участия – выступила солдатская масса. С одной стороны, в этом восстании декабристы увидели столь пугавшее их самостоятельное массовое движение. С другой, – они восприняли восстание как доказательство готовности армии к открытому выступлению. Семеновское восстание как бы торопило их; они тяжело восприняли то, что солдатская масса обогнала их в своем выступлении. (Позже, готовя выступление, декабристы на юге опирались в своей агитации на семеновских солдат, сосланных в южные полки.)

Под воздействием всей этой окружавшей декабристов действительности они избрали новый путь действий. Началась подготовка военного выступления. Это был резкий поворот в истории тайного общества. Будущие декабристы нашли именно ту тактику, на основе которой и было осуществлено восстание 14 декабря на Сенатской площади и восстание Черниговского полка.

В этой атмосфере и был проведен в конце 1820 г. созыв представителей на Московский съезд «Союза благоденствия».

Гонцом на юг с оповещением о созыве съезда поехал И. Д. Якушкин. Побывав в Тульчине и Кишиневе, он отправился в имение Давыдовых – Каменку – обычное место сбора южных декабристов. Он был очень обрадован, когда в Каменке навстречу ему выбежал с распростертыми объятиями Пушкин. Пушкин не раз гостил в Каменке и проводил там долгое время. Он находился там в атмосфере политических разговоров членов тайного общества – оформленных и неоформленных его участников и единомышленников. Здесь же, в Каменке, в этот приезд Якушкина Пушкин оказался участником одного инсценированного декабристами заседания по вопросу о том, нужно или не нужно в России тайное общество. Пушкин горячо доказывал его необходимость. Заседание имело особую, конспиративную цель: нужно было дезориентировать генерала Раевского, догадывавшегося о существовании тайного общества. Надо, однако, признать, что декабристы на этом инсценированном заседании накануне съезда «Союза благоденствия» обсуждали важнейший для себя вопрос – центральный в повестке дня предстоящего съезда: быть или не быть тайному обществу в России.

Представив вначале все дело так, что в России действительно существует тайное общество, Якушкин затем расхохотался и объявил Раевскому, что все это было шуткой. «Другие также смеялись, кроме Александра Львовича Давыдова, рогоносца величавого, который дремал, и Пушкина, который был очень взволнован; он перед этим уверился, что тайное общество или существует, или тут же получит свое начало, и он будет его членом, но когда увидел, что из этого вышла только шутка, он встал раскрасневшись и сказал со слезою на глазах: «Я никогда не был так несчастлив, как теперь: я уже видел жизнь мою, облагороженную и высокую цель перед собой, и все это было только злая шутка». В эту минуту он был точно прекрасен», – пишет Якушкин в своих «Записках».

Съезд «Союза благоденствия» состоялся в Москве в январе 1821 года. Формально решено было тайное общество ликвидировать. Весть об этом южные делегаты – полковники Бурцов и Комаров – повезли на юг. Южная управа «Союза благоденствия» с Пестелем во главе в большинстве своем решения съезда не признала и на развалинах «Союза благоденствия» организовала новое тайное общество – Южное общество декабристов; оно было организовано Пестелем в марте 1821 года. На первых же его заседаниях был принят ряд важных постановлений, действенных до конца декабристского движения: требование республиканского правления, цареубийство и принятие тактики военной революции.

Свидание Пушкина с Пестелем прошло как раз в это бурное для тайного общества время, когда рождалась южная организация. Пестель был послан начальством в Кишинев для собирания сведений о греческом восстании и для выполнения ряда связанных с этим ответственных поручений правительства. 9 апреля 1821 г. Пушкин виделся с Пестелем и записал в своем дневнике широко известные строки: «Утро провел я с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова. Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю…».

Как относился Пушкин к новым идеям в жизни тайного общества, к самой близости предполагаемого революционного переворота? Стихи этого периода дают ответ на этот вопрос.

В Кишиневе Пушкин оказался среди членов одной из самых ярких южных ячеек «Союза благоденствия». Тут он близко познакомился и подружился с главой кишиневской ячейки – одним из участников заговора декабристов, Михаилом Орловым, с «первым декабристом» Владимиром Раевским, с республиканцем Охотниковым, генералом Павлом Сергеевичем Пущиным (однофамильцем друга Пушкина) и другими. Всех этих лиц Пушкин перечислял позже в списке своих декабристских друзей и знакомых.

Вероятно, под непосредственным впечатлением разговоров с Пестелем Пушкиным написано одно из наиболее ярких его революционных стихотворений – послание к В. Л. Давыдову. Упоминание о великом посте и о лицемерном «говении» Пушкина дает основание датировать это стихотворение началом апреля 1821 года. Важно в этом стихотворении и упоминание об Ипсиланти, «безруком князе», и о греческом восстании, сведения о котором собирал Пестель:

В этом стихотворении находятся знаменитые строки о революции в Неаполе и итальянских карбонариях. Оно пронизано убеждением, что и в России также произойдет революция, – и Пушкин приветствует, как счастье, ее «кровавую чашу»:

Среди членов Южного общества было очень немного таких, которые принимали бы путь революции, как путь кровавой борьбы. Для большинства южан при всем их радикализме характерно убеждение, что, совершая революцию, можно избежать пролития крови. «Наша революция будет подобна революции испанской. Она не будет стоить ни одной капли крови, ибо произведется одной армией без участия народа!» – восклицал пылкий Бестужев-Рюмин, один из главарей Васильковской управы Южного общества, на конспиративном собрании членов общества соединенных славян в 1825 году. У Пушкина, как видим, мысли были другие и более глубокие.

4 мая 1821 г. Пушкин был принят в кишиневскую масонскую ложу «Овидий». Председателем ложи был член тайного общества и личный друг декабриста Михаила Орлова – генерал П. С. Пущин. Самый состав ложи нам до сих пор неизвестен. Но известно, что из числа членов тайного общества входил в ложу «Овидий» «первый декабрист» Владимир Раевский. Уже этих двух имен – Пущина и Раевского – достаточно для того, чтобы политический характер деятельности ложи оказался вне сомнения. «Уже одного имени В. Ф. Раевского достаточно, чтобы быть уверенным, что в ложе «Овидий» разговаривали не об одной благотворительности», – справедливо отмечает В. И. Семевский. Позже, предостерегая своих друзей от опасности, которая может им грозить в случае ходатайств за него перед правительством Николая I, Пушкин писал Жуковскому: «Я был масоном кишиневской ложи, т. е. той, за которую уничтожены в России все ложи». Утверждение Пушкина еще раз говорит о политическом характере ложи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.