Милания Снегирь Митра . Искательница

Я шагнула внутрь. Здесь царили запустение, вековой слой пыли и густой, застоявшийся мрак, пахнущий старой бумагой, сыростью и почему-то сухими, горькими травами. Я непроизвольно чихнула. В этой гробовой тишине звук показался неестественно громким, почти святотатственным.

Выключатель я так и не нашла, поэтому пришлось ориентироваться в полумраке. Следов чьего-либо недавнего пребывания здесь не наблюдалось. Судя по толщине пыльного ковра, покрывавшего всё вокруг, сюда никто не заглядывал минимум полгода.

Весь первый этаж занимали массивные стеллажи, до потолка забитые книгами. В тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь грязные витрины, они казались не рядами полок, а зубами какой-то огромной, затаившейся пасти. Проходя мимо, я скользнула ладонью по старым корешкам. Пальцы зацепились за странную, глубокую резьбу на переплёте одного из фолиантов — узор ощущался как резкие, правильные геометрические углы. На секунду почудилось, что от кожи повеяло могильным холодом. Я дёрнула руку. Паранойя. Просто чёртова паранойя после взрыва байка и фокусов А.З. в моей квартире.

В углу сиротливо жались два уютных кресла и маленький журнальный столик, который я едва не снесла. У стены высился прилавок с кассой, справа от него за красивой дубовой дверью угадывались контуры кладовки, а дальше деревянная лестница уходила на второй этаж. Судя по всему, там располагалась жилая зона.

Я осторожно сделала первый шаг. Ступенька под ногами предательски завопила на весь дом, услужливо оповещая всех гипотетических убийц о моём появлении. Входную дверь я предусмотрительно оставила приоткрытой, но того жалкого света, что долетал с улицы, едва хватало, чтобы не свернуться на подъёме.

Пока я поднималась, тишина заброшенного дома начала давить на уши. Снаружи, за толстыми стенами, глухо и утробно роптало холодное море, и этот звук странным образом проникал под кожу, напоминая не то свистящий шёпот, не то чьё-то тяжёлое дыхание. Фантазия вовсю развлекалась: я уже отчётливо представляла, как толкаю первую попавшуюся дверь, а там в кресле-качалке сидит скелет. Ну или что там обычно прилагается к подобным внезапным наследствам?

Пошарив по карманам куртки, я нащупала зажигалку. Чиркнуло колёсико, высекая слабый язычок пламени. Живые, непредсказуемые тени тут же метнулись по углам, вытягиваясь и искажаясь.

Я открыла первую дверь. Это оказалась небольшая гостиная с камином, обставленная в тяжёлом викторианском стиле. Не мой вкус, конечно, но что там обычно говорят про дарёного коня? Следом шёл небольшой кабинет с дубовым столом и — кто бы сомневался — шкафом во всю стену, под завязку забитым книгами и рукописями. Последняя комната оказалась спальней.

Отлично. Ни скелетов, ни других признаков чужой жизни или смерти я не обнаружила. Моя паранойя могла взять небольшой тайм-аут.

Спустившись вниз, я забрала свои вещи, надёжно закрыла на засов входную дверь и решила, что на сегодня заслужила полноценный отдых. Двинулась всё тем же маршрутом обратно наверх.

Спальня, на удивление, оказалась просторной и в светлых тонах. Из мебели здесь были только широкая кованая кровать, бельевой шкаф, туалетный столик и низкий пуф. Я закинула сумку с вещами под кровать, резким движением стащила пыльное покрывало и швырнула его на пол.

Перед тем как лечь, я подошла к окну. В Брно было слишком темно. Чёрные силуэты гор зажимали город, а на побережье, далеко в тумане, едва угадывался неработающий силуэт маяка. Мне показалось, что на фоне этого мертвенного пейзажа в стекле отразилось нечто большее, чем просто моя растрёпанная фигура, но я лишь тряхнула головой. Сил не было вообще. Как была в одежде, только скинув куртку и обувь, я завалилась в постель. Матрас, вопреки ожиданиям, оказался мягким.

Что делать со всем этим дерьмом, я подумаю завтра. А сейчас — спать.

Я отключилась мгновенно, проваливаясь в тяжёлый, липкий сон, где мне снилась чёрная вода, бьющаяся о скалы.

Проснулась я глубокой ночью от тихого, едва уловимого скрипа где-то внизу. Я резко села на постели, уже сжимая в руке нож. Сна как не бывало. Холодная сталь под подушкой — привычка, не раз спасавшая мне жизнь.

Я прислушалась. Тишина. А затем внизу отчётливо скрипнула первая ступенька лестницы.

Тело среагировало быстрее мыслей. Я бесшумно подобралась, ступая на цыпочках по холодному полу. Нож на всякий случай перехватила поудобнее, а свободной рукой нащупала на столике увесистую бронзовую лампу, прикинув её вес. Подходит. Тяжёлый предмет и эффект неожиданности — эта схема обычно работает безотказно.

Я замерла у самой двери, слившись с тенью. Ждала, когда тот, кого сюда точно не звали, сделает свой последний шаг внутрь. Что ж, заходи. Повеселимся на славу.

Дверь бесшумно приоткрылась, и внутрь юркнул кто-то высокий. Я мгновенно оказалась у него за спиной и уже занесла лампу для удара, как вдруг на всём втором этаже разом зажёгся свет.

Мужчина резко развернулся, вскидывая оружие. Светлые глаза прищурились, оценивая противника через прицел двустволки, направленной мне прямо в лицо. Неприятненько, я вам скажу.

— Стой где стоишь, ворюга, — процедил он. — Брось лампу и медленно подними руки.

— Нифига себе предъявы нынче у грабителей, — фыркнула я, не опуская своего импровизированного оружия. — Эй, дядя, ты что-то попутал. Это ты вторгся на мою территорию.

Мужчина замешкался, явно пытаясь сопоставить факты и мой помятый, но совершенно не испуганный вид.

— Как зовут? — спросил он, испытывая меня тяжёлым взглядом.

— Что, решил познакомиться перед тем, как прострелить мне голову? Очень мило.

— Ты давай пошути мне ещё, шутница, — он многозначительно щёлкнул затвором.

— Да ладно, ладно, спокойнее. Какие все нервные. Митра я. Если официально — Митродора.

Мужчина тут же убрал палец с курка, опустил двустволку и, перехватив её одной рукой, протянул мне ладонь:

— Я Джеймс. Сосед. Думали, уже и не приедешь.

Я замешкалась, прикидывая в уме: протянуть ему руку в ответ или всё-таки втащить этой самой лампой?

— У вас тут прикол такой? — я выразительно кивнула на ружьё. — Особое посвящение в соседи?

Мужчина слегка покраснел и отвёл взгляд, но честно ответил:

— Извини, что напугал. Мы с женой увидели отблески света в окнах и решили, что сюда забрался грабитель. Кражи у нас тут редкость, но мало ли... Вот и пошёл проверить.

Я выдохнула с колоссальным облегчением. Слава богу, это не наёмник Стивенсов пришёл меня прикончить. Напряжение наконец отпустило тело. Решив больше не нагнетать атмосферу, я опустила лампу и спросила уже спокойнее:

— Ладно, проехали. Тогда у меня два вопроса: как вы включили свет и как вообще вошли? Я лично закрыла входную дверь на засов.

— Пойдём покажу, заодно с Розой познакомлю. Она там, внизу, караулит, — ответил Джеймс.

Я двинулась следом за ним. Доверяй, но нож на всякий случай наготове имей — в моём деле эта поговорка, переделанная на личный лад, работала безотказнее любой другой народной мудрости. Я аккуратно достала нож из ножен, спрятав лезвие в сгибе рукава. Ну мало ли что.

При включённом свете дом и его обстановка выглядели вполне сносно. Немного генеральной уборки — и здесь даже можно будет нормально жить.

Мы спустились по лестнице. Внизу, около чулана, я заметила миловидную женщину лет тридцати пяти. Взъерошенная, явно выдернутая прямо из сна, она мёртвой хваткой сжимала в руках самую обычную деревянную скалку. Увидев Джеймса, который тут же сделал ей успокаивающий жест рукой, женщина стыдливо спрятала своё грозное оружие за спину и широко, приветливо улыбнулась.

— Это Митра, дорогая, — представил меня Джеймс. — Наша новая соседка. Она просто не разобралась, как включать свет, поэтому и ходила тут в темноте.

Я натянула свою лучшую дежурную улыбку.

— Я Роза, — представилась женщина. — Наша кофейня прямо напротив, мы там же, на втором этаже, и живём.

Она махнула рукой в сторону витрины. Я украдкой взглянула в окно: через дорогу, в тусклом свете уличного фонаря, действительно виднелась аккуратная вывеска «Кофейня у Рози».

— Приятно познакомиться, — пробормотала я.

— Пойдёмте, теперь покажем, где тут включается главный тумблер и где находится запасной выход во двор, — позвал Джеймс, открывая дубовую дверь кладовой.

К моему удивлению, эта на первый взгляд неприметная кладовка внутри оказалась оборудована ещё одной дверью, которая вела глубоко вниз. Я недоверчиво прищурилась, сильнее сжимая нож, припрятанный в рукаве куртки.

— Только после вас, — вежливо пригласила я, сделав пригласительный жест рукой.

Каменные ступени привели нас в полуподвальное помещение. К счастью, ничего зловещего или ужасного, как успела нарисовать моя уставшая фантазия, здесь не оказалось. Это была уютная, чистая летняя кухня. Вдоль стен стояли стеллажи с аккуратными банками солений и контейнерами для круп, в углу примостилась древняя, но крепкая плита и обеденный стол со стульями. Чуть дальше, за кирпичной перегородкой, гудел бойлер и виднелась прачечная. Под самым потолком располагались узкие продолговатые окошки, а в конце коридора чернела массивная дверь.

— Вот здесь тумблер, — Джеймс указал на щиток у входа. — А эта дверь ведёт прямиком во внутренний задний двор. От неё у нас есть дубликат ключей на случай чрезвычайных ситуаций. Мэри сама дала, мало ли что.

Рози в подтверждение его слов негромко позвенела увесистой связкой в руке.

Джеймс украдкой сжал руку Рози в успокаивающем жесте. Она явно нервничала. Я решила не торопить события и забрать ключи позже, а сейчас — на правах полноправной хозяйки этого заведения — радушно встретить гостей. Союзники в этом городишке мне точно не помешают.

— Раз никто уже не спит, да и я сама сегодня вряд ли усну, предлагаю попить чаю, — я растерянно пробежалась взглядом по кухне, пытаясь сориентироваться. — Ну или что тут вообще имеется в закромах. А вы заодно расскажете мне про старушку Мэри и этот город.

— Да-да, отлично! Я всё организую. Я быстро! — Рози сразу оживилась и умчалась к выходу за припасами.

— Неудобно вышло, конечно, с винтовкой, — в очередной раз извинился Джеймс, как только мы остались вдвоём.

— Проехали, — усмехнулась я. — Зато теперь я вижу, что с такими охранниками ни одна книга из лавки точно не пропадёт.

Рози, как и обещала, организовала всё по высшему разряду. Вернувшись, она мигом смахнула пыль со стола, расстелила чистую скатерть, по-хозяйски вскипятила чайник и заварила на всю компанию ароматный кофе, к которому притащила ещё и целую гору свежих закусок.

Мы сидели за столом. Семья Милрой — так они представились — наперебой рассказывали историю здешних мест.

Как оказалось, этой книжной лавке было уже почти триста лет. Первая её основательница, некая мисс Димитрия Барн, происходила из семьи основателей города. Она была известна своим страстным увлечением редкими книгами, древними трактатами и мистикой. По словам очевидцев, если история не врёт, Димитрия стала первой и единственной женщиной в гильдии торговцев редкими книгами — её феноменальный талант находить уникальные фолианты в итоге поборол все предрассудки того времени.

— Правда, кончила она странно, — Джеймс откинулся на спинку стула и сделал большой глоток кофе. — Лет в сорок Димитрия просто бесследно исчезла. Вышла из лавки октябрьской ночью, и больше её никто не видел. С тех пор это стало чем-то вроде традиции: лавка передавалась строго по женской линии, от одного потомка к другому. Словно это место само выбирало хозяйку из вашей крови.

В этот момент в моей голове щёлкнуло. Бабка как-то обмолвилась, что меня назвали в честь какой-то прабабки по маминой линии, добавив, что имя дурацкое и мне совершенно не подходит. Похоже, пазл начинал складываться.

Рози сбегала наверх и принесла из лавки старый альбом. На пожелтевшем снимке, вглядываясь в черты лица строгой женщины, я с удивлением обнаружила, что наше семейное сходство определённо угадывалось.

— Моя прапрапрабабка, — присвистнула я, разглядывая фото и пытаясь сбить подступившее удивление. Наваждение какое-то. Я закрыла альбом и пододвинула к себе чашку. — Ладно, с корнями понятно. А что с Мэри? Расскажите подробнее.

— Мэри не была старушкой, Митра, — тихо сказала Рози. — Ей едва исполнилось сорок два. И... её смерть — странная.

Я подобралась. Внутренний Искатель включился раньше, чем я успела моргнуть.

— «Странная» в смысле «непонятная» или в смысле «похоже на убийство»?

Джеймс и Рози переглянулись. Уютная атмосфера ночного чаепития мгновенно испарилась. Рози беспокойно глянула на тёмное окно, словно проверяя, не подслушивает ли кто с улицы, и поправила воротник пижамы.

— Официально — несчастный случай, — хмуро ответил Джеймс, понизив голос. — Нашли её полгода назад на побережье, у Чёрного маяка. Шериф, мэр и все в один голос: оступилась на скалах во время шторма, утонула. Город маленький, тихий, портить репутацию никто не хочет. Но мы... мы решили, что ты должна знать правду.

Он замолчал. Рози подвинулась ближе к столу, её голос сорвался на прерывистый, едва слышный шёпот. В глазах женщины застыл настоящий, первобытный страх.

— Мэри знала это побережье как свои пять пальцев. Она не могла просто упасть. Её нашли в воде, но... — Рози сглотнула, — у неё были выколоты глаза. Чисто, профессионально. Как будто ей запретили смотреть на что-то. И на теле — странные порезы, геометрические символы. Нам рассказал помощник гробовщика, он с Джеймсом дружит с детства. Он сам видел.

Я слушала, и где-то под рёбрами начала разрастаться холодная пустота. Выколотые глаза. Символы на теле. Женщина с моей кровью. Я непроизвольно коснулась собственных век — пальцы дрогнули. Во рту появился привкус меди, как перед дракой. Мне захотелось встать, сказать «спасибо за чай» и уехать первым же автобусом.

Я не встала.

— Ещё что-то? — спросила я. Голос звучал ровно, только сейчас я заметила, что сжимаю кружку так, что побелели костяшки.

— В лёгких нашли морскую воду, смешанную с чёрным илом, — добавил Джеймс. — Такого ила нет на нашем мелководье. Вообще нет. И никто, слышишь, Митра, никто в городе не говорит об этом вслух. Шериф пригрозил, что любой, кто начнёт распускать слухи, поплатится. И люди молчат. Не потому что не верят. Потому что боятся.

Джеймс мрачно замолчал, глядя в свою чашку с остывающим кофе. Рози судорожно сжала ладони, сдерживая дрожь.

Пропажа Димитрии в сорок. Гибель Мэри в сорок два. Выколотые глаза, символы, чёрный ил, молчащий город. Я сделала глубокий вдох, позволяя информации уложиться в голове. Картинка вырисовывалась не просто специфическая. Она была похожа на петлю.

— За неделю до этого она сама не своя была, — глухо добавил Джеймс. — Закрывалась в лавке, жгла свечи, говорила про «глубины Брно». Мы думали — переутомилась. А потом...

Рози вдруг схватила меня за руку. Её пальцы были холодными и влажными.

— Она приходила к нам за два дня до смерти, — выдохнула Рози. — Ночью. Вся мокрая, бледная, как смерть. Мы хотели вызвать врача, но она не дала. Схватила меня за плечи и сказала: «Они не должны найти её. Она придёт, девочка из нашей крови. Она умеет искать. Обещайте, что поможете ей. Обещайте».

Рози отпустила мою руку и откинулась на спинку стула, будто выдохнула что-то, что держала в себе полгода.

— Мы не знали, кто ты. Когда ты придёшь. Мэри ничего не объяснила, — её голос дрогнул. — Мы просто ждали.

Я сидела, глядя на остывающий кофе. Внутри меня шла борьба: циничный профессионал, привыкший к трупам и заговорам, говорил, что это просто очередное дело. А что-то другое, древнее и глупое, толкало меня из-за стола — бежать, не оборачиваясь, пока глаза ещё целы.

— Я поняла, — сказала я наконец. Голос прозвучал сухо и жёстко, даже для меня самой. — Спасибо за правду.

Я поднялась, забирая свою кружку. Внутри всё дрожало, но руки не выдавали. Они никогда не выдавали.

— Завтра я пойду к маяку, — добавила я уже в дверях. — Если хотите остановить меня — делайте это сегодня.

Джеймс и Рози переглянулись. Никто не встал, чтобы меня остановить.

Я поднялась на второй этаж, закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к косяку. Только тогда я заметила, что пальцы всё ещё касаются собственных век.

— Чёрт, — прошептала я в пустоту. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Я зажмурилась, но за веками всё равно стояло лицо Мэри с пустыми глазницами. И холодный, липкий страх, который я не чувствовала со времён побега из дома в пятнадцать лет.

Спать я не буду. Но я хотя бы пойму, кто убил эту женщину.