Мила Шлык Предки под куполом

Глава 1 Случайный портал по цене ремонта

Все началось с нового шкафа. Казалось бы, пустяк — обычная житейская история. Однако последствия этой незначительной, на первый взгляд, затеи перевернули нашу жизнь с ног на голову. Хотя виноват, конечно, был не шкаф, а этот странный дом. Или земля, на которой он стоял. Но обо всем по порядку.

Нас трое: я, моя мудрая и степенная мама Мария Степановна и сын Егор. Мама, несмотря на почтенный возраст, все еще красавица: ее некогда русые волосы отливают благородной платиной, а пронзительные голубые глаза светятся спокойной мудростью. Егор — невысокий, крепко сбитый парень с темными глазами, отменным чувством юмора и, что немаловажно, надежным плечом. Ну а я, как вы понимаете, уже давно не девочка — мать взрослого сына.

Дом наш в историческом центре города старый, с богатой биографией. Фасад украшен массивным изящным барельефом, но внутри капитального ремонта, кажется, не было никогда.

Объявление о продаже квартиры в этом доме нашла в интернете. Предложение казалось невероятным: большая площадь, смешная цена и самый центр города. Правда, сомнения грызли, и на смотр позвала подругу — для трезвой оценки и моральной поддержки.

И вот мы внутри. Худшие опасения подтвердились. Состояние было удручающим: обшарпанные серые стены с выцветшими, почти неразличимыми обоями, от которых пахло пылью и старостью. Единственным достоинством когда-то был высокий потолок с гипсовой лепниной, но и он почернел, испещренный паутиной трещин. На кухне, среди оставленного хлама, выделялась допотопная газовая плита, вокруг которой на стене застыл серый ореол въевшегося жира. Полы скрипели и стонали под ногами, так что могли послужить охранной сигнализацией не хуже японских соловьиных, предупреждая о каждом шаге.

В ванную было страшно заглядывать: обшарпанная, с потрескавшейся эмалью сантехника и ржавые краны, рычащие на все голоса при попытке их повернуть. Настоящий кошмар, а не уютное гнездышко для моей семьи. Подруга была категорична: «Беги отсюда!». И, по логике вещей, она была права. Но сквозь эти облупленные стены я почему-то видела не руины, а будущий дом, наполненный светом и теплом. Высокие потолки, пусть и в трещинах, дышали историей. А главное — балкон в гостиной выходил на тихий сквер с вековыми деревьями, шептавшими свои тайны. Да и цена была просто смехотворной. Что-то незримое манило меня сюда, вопреки здравому смыслу. Подруга, пытаясь утащить меня прочь, бросила с порога: «Нормальный человек просто развернется и уйдет!»

«Ну, то ж нормальный!» — мысленно парировала я.

Вопреки протестам близких я квартиру купила. Выбросила весь хлам, сняла со стен многолетние «культурные слои» вплоть до кирпича и затеяла грандиозный ремонт. Возможно, именно это и пробудило дремавшее здесь чудо.

После ремонта настало время для новой мебели. По моему замыслу, все предметы интерьера довольно быстро нашли свои места. Все, кроме одного — самого громоздкого и необходимого, гардеробного шкафа.

А вот с ним случилась заминка. Мы выбрали место, где его разместить, но каким он будет никак не могли определиться. В общем, мучились долго и в итоге придумали последним. Шкаф вышел огромным и чтобы сэкономить пространство, решили прикрепить его прямо к стене, без задней стенки. Матовые белые фасады с резной филенкой, продуманное внутреннее пространство с полочками и ящиками — все это радовало глаз. Но, как выяснилось позже, главное было не в этом.

История начала набирать обороты с приходом осени. В один из тех теплых дней, что у нас зовут «бабьим летом», солнечные лучи, пробиваясь сквозь легкую занавеску, рисовали на стене радужные зайчики. Я как раз раскладывала по полкам свежевыглаженное белье, пахнущее полевыми цветами, как вдруг в глубине шкафа, за развешанной одеждой, заметила странное марево. Словно стена за висящими шубками, куртками и пальто превратилась в вертикальное дымчато-зеркальное озерцо. Оно пульсировало, переливаясь оттенками индиго и серебра, и от него исходили тепло и легкий запах озона. Оно притягивало, при этом почему-то не пугало.

Не понимая, почему и зачем это делаю, в полузабытьи я протянула руку и коснулась его. По коже побежали мурашки. Поверхность оказалась упругой и теплой, она слегка вибрировала и казалась абсолютно безопасной. Движимая любопытством или просто глупостью, я погрузила в марево сначала палец, а затем и всю кисть. В тот же миг я почувствовала легкий укол, а в голове прозвучал безжизненный механический голос:

«ДНК опознан и принят, доступ получен».

От неожиданности я вскрикнула и рывком отдернула руку. На шум в комнату заглянули мои домашние. Они сразу заметили, что со шкафом творится неладное, но не сразу поняли, в чем дело. Егор тут же решил, что я снова что-то «усовершенствовала», и оба они с бабушкой принялись дружно критиковать такую непрактичную идею, как зеркало в глубине гардероба. Мне пришлось прервать этот поток мысли и сознаться в содеянном. Выслушав объяснения и разглядев аномалию, родные устроили мне форменный разнос. В тот день я услышала о своей «неразумной голове» много нелестных слов.

Увидев мое растерянное лицо, мама обняла меня. Ее голос дрожал: «Ну, что ж ты натворила-то, а? Как теперь мы здесь жить будем?»

Пока Мария Степановна отчитывала меня за «безбашенность», Егор с вызовом сунул в марево мизинец.

- Эксперимент — это круто! — заявил он. — Надо повторить опыт! И не так жалко пожертвовать мизинцем, если что. Он в работе почти не участвует. Мам, да у нас в шкафу прямо Нарния! Ой!..»

Видимо, это у нас наследственное. Едва его палец погрузился в сияющее марево, в моей голове вновь прозвучал холодный голос:

«ДНК принят. Доступ разрешен».

Улыбка мгновенно сошла с лица Егора. Он быстро выдернул палец, на котором, как и у меня, темнел крошечный прокол.

— Вы слышали? — удивленно произнес он, глядя на нас с бабушкой. — Мне сказали, что ДНК совпадает. Доступ разрешен. Это куда мне теперь можно? Мам, в следующий раз при ремонте давай, всякий случай, штукатурку со стен не сдирать. Что все это значит?

— Значит, — вздохнула Мария Степановна, — нас ждет очередная мамина авантюра. Я права, дочь?

«Да что ж сразу я-то!» - мысленно возмутилась я.

Но вслух у меня не нашлось ответа. Выяснив, что бабушка ничего не слышала, мы с Егором принялись взволнованно обсуждать эксперимент, возможные риски и нашу общую семейную «неразумность». В общем, что нам теперь со всем этим делать

— Мы даже не знаем, куда это может привести! — воскликнула я, вспоминая книжки о параллельных мирах и временных парадоксах.

Увлекшись спором, мы проморгали момент, когда Мария Степановна, с озорным огоньком в глазах, пробормотала: «А чем я хуже?» — и, не дожидаясь нашего одобрения, сунула палец в колышущееся сияние. Вот так! Аргумент внука сработал.

Результат повторился дословно. На этот раз голос в голове услышали только мы с мамой. Егор нахмурился: «Почему я не слышал? Что это значит?» Стало ясно, что это система распознавания и допуска, и эталоном служит моя ДНК. Но доступ куда или к чему? Пока непонятно. Может, это просто древняя система безопасности, а портал никуда не ведет?

Требовались новые эксперименты. В этот момент унаших ног, как всегда, завертелась наша любопытствующая любимица --- сибирскаякошка Атика. Она настороженно смотрела на шкаф, взъерошив шерсть на загривкедыбом. Мы не стали рисковать и экспериментировать на любимице --- и, каквыяснилось позже, правильно. Решили провести опыт на менее ценном для нассуществе. Эксперимент мог пойти и не так удачно, как с нами, но любопытствооказалось сильнее. Сбегав в ближайший зоомагазин, купили самого тихого ибезобидного хомячка. Он был таким маленьким и дрожащим, что мне стало стыдно,но цель опыта --- проверить, что происходит по ту сторону марева, ---заставляла закрыть глаза на жестокость. Чтобы вернуть зверька, привязали к немутонкую прочную веревку.

«Прости, малыш», — мелькнуло у меня в голове, животинку было жалко…

Вернувшись к шкафу, обнаружили, что марево изменилось. Раньше это было серебристое переливающееся озеро, а теперь трансформировалось в плотную непрозрачную дымную завесу. Видимо, наше вмешательство изменило что-то в структуре объекта. Так и стали её называть — Завеса.

Эксперимент провалился. К нашему огромному сожалению, едва хомяк наполовину скрылся в дымке, в моей голове прозвучала новая команда:

«ДНК не принят. Доступ запрещен».

Вспышка света, короткий визг, и веревка оборвалась, оставив после себя лишь запах гари и маленькую серую кучку пепла. Волшебство кончилось. Домашние смотрели на меня с вопросом и ужасом. В глазах Егора был немой вопрос: «Что мы натворили?»

— Сказали: "ДНК не принят. Доступ запрещен". Атику сюда не пускать! — озвучила я услышанное от завесы.

Шок — это мягко сказано. Теперь наша беспечность с засовыванием пальцев в Завесу виделась в ином свете. Расстроенные, закрыли дверцы шкафа, чтобы кошка не сунула туда свой любопытный нос, и побрели на кухню. На столе стояла недоеденная пицца, но аппетита не было ни у кого. Каждый молча ковырялся вилкой в своей тарелке, перебирая кусочки колбасы и грибов. В голове крутились одни и те же вопросы: «Что это было? Что мы наделали?»

День, полный беготни и эмоциональных бурь, окончательно вымотал нас. Мы решили, что нужно отдохнуть и всё обдумать. Ночевать рядом с неисследованным и потенциально опасным явлением никто не решался. Чуть придя в себя после утренних потрясений и кое-как перекусив, мы всё же нашли в себе силы для нового эксперимента — на этот раз с другим объектом.

В качестве подопытного решили выбрать что-то неодушевленное. Если веревка осталась невредима, то, возможно, и цветок уцелеет — такова была наша логика. К счастью, домашних растений у нас было в избытке, так что искать далеко не пришлось.

— Тащи саперную лопатку! — шепнула я Егору, стараясь не нагнетать атмосферу. Да-да, в нашем хозяйстве нашлась и такая.

Для эксперимента выбрали из домашней коллекции самый хилый росточек гибискуса в маленьком горшочке — не так жалко будет потерять. Установив горшок на широкое полотно лопаты и держа ее за черенок, мы осторожно, чтобы не перевернуть, затаив дыхание, переправили растение за Завесу. В голове, как и прежде, раздалась холодная команда:

"ДНК не принят. Доступ запрещен."

Озвучив ответ Завесы я дала команду вернуть лопату назад. К нашему удивлению, цветок был цел и даже приподнял подвядшие листочки. Озадаченность длилась недолго. Егор сходил, осмотрел соседний с выбранным нами цветок, сравнил их и радостно объявил:

— Мам, вот теперь я знаю стопроцентный способ, как избавиться от мошек на твоих растениях! Если цветок выжил, значит, вся живность на нем просто сгорела!

Повторив опыт еще с несколькими растениями, мы убедились в результате. Несмотря на мрачные итоги опытов с животными, мы легли спать уставшими, виноватыми, но невероятно заинтригованными. Что будет дальше? Что там, за Завесой? Стоит ли рискнуть и самим заглянуть туда? Эти мысли не давали покоя, но сон все же быстро сморил нас.

Глава 2 Мир, где окна дышат, а двери кусаются.

Утром в мою «не самую светлую голову» пришлаидея — сходить туда самой. Цветок за ночь не рассыпался, листья выглядели дажелучше. Значит, с той стороны не всё так плохо. Да и доступ у меня уже получен!

Разбудив домашних и напоив всех свежесвареннымкофе, я огласила свой «гениальный» план, созревший за беспокойную ночь. Сутьбыла проста: привязать к себе веревку. После перехода, если всё в порядке,дерну два раза. Если проблемы — то беспорядочно много раз или один, в общем,любое количество, кроме двух. Игнорируя протесты семьи, я твердо стояла на своём:первой кто уйдёт за завесу должна быть я.

— Ты сумасшедшая! - воскликнула мама.

Завязался нешуточный спор. Мама, волнуясь,настаивала:

— Если так рисковать, то мне, как старшей! Авдруг там нет кислорода? Лучше всего вызвать спецслужбы, пусть разбираются!

Она уже полезла за телефоном, но Егор выхватилего. Аргументы сына совпадали с моими мыслями:

— Баб, цветок же не завял, значит, с температуройи атмосферой все в порядке. Да и я в лучшей физической форме, чем вы обе. Поэтомупойду первым. Вот вызывать спецслужбы будет себе дороже, нас же выселят из доманеизвестно куда и на сколько. Надо оно нам?

Я даже не успела вступить в спор, как нашаразумная и рассудительная бабушка, не сказав ни слова, развернулась и шагнула вЗавесу, в чём была — домашнем платье и босиком.

— Мама! - вскрикнула я, бросившись к шкафу. Нобыло поздно. Завеса сомкнулась за ней, оставив нас в полном недоумении итревоге.

— А веревку?! - спохватившись, дружно охнулимы.

В тот же миг в голове все тем же механическим голосомпрозвучало: "Объект определён. Подобраны идеальные условия. Ядовитыхсуществ нет. Атмосфера и условия существования на 100% соответствуютбиологическому виду".

Я передала информацию Егору, и мы с облегчениемвыдохнули.

— Так, ладно, действуем по плану, — сказала я.— Если с бабушкой что-то случится, будем вытаскивать. Раз уж ты сильнее, на тусторону иду я.

— Не понял, где связь? — Егор даже обиделся.

— Я вас обоих не вытяну, сил не хватит, а утебя получится. К тому же, — добавила я, — я должна убедиться, что с мамой всев порядке.

С этим доводом сын не мог не согласиться.Привязав веревку к поясу и обмотав ее конец через стояк батареи, так было быпроще Егору зафиксировать и тянуть обратно, я шагнула в Завесу, чувствуя, каквнутри все сжимается от страха. При переходе уже привычный голос произнес: "Объектопределён. Биологические характеристики идентичны. Выбор конечного пунктазафиксирован."

Никаких особых ощущений не было, в этот раззавеса не стала заниматься сбором и подтверждением генетического материала. Ислава богу! А то никаких пальцев не напасёшься.

Оказавшись по ту сторону, я первым деломогляделась в поисках бабушки. Её нигде не было видно. Чувство вины исобственной глупости накатило с новой силой. «Надо было послушать маму и вызватьспецслужбы», — пронеслось в голове. Паника начала душить, и я, забыв обосторожности, закричала:

— Мама! Ма-а-ам! — начиная все большепаниковать, срывала я в крике горло.

— Да здесь я. Всё в порядке! Не кричи так! — еёспокойный голос донесся откуда-то издалека.

Успокоившись я дернула верёвку два раза, чтобыне держать Егора в напряжении, и принялась распутывать узел. Минут через пятьиз Завесы появился Егор.

Сделав шаг, я поняла, что мои босые ноги (я жебыла в домашней одежде) тут же утонули в прохладном, восхитительно шелковистомковре из чего-то наподобие изумрудной травы. Травинки росли в разныхнаправлениях, создавая сложный узор из пересечения плавных линий и спиралей,описать который я не берусь.

Пока сын приходил в себя, я осмотрелась. Мыбыли в помещении — значит, здесь есть, ну или была когда-то, жизнь. Просторноепомещение было залито золотисто-розовым сиянием. Свет струился сквозь ажурныеоконные проемы, окрашивая стены в теплые, медовые тона. Стены из монолитныхплит, по структуре напоминали малахит, но бирюзового цвета с прожилкамиярко-голубого и золота. Потолок украшал природный орнамент наподобие лепнины, переходящийна стены где веточки и завитки лиан причудливо вились и сплетались в центепотолка в единый жгут, держащий изысканные полупрозрачные золотистые гроздья —похоже, это была люстра, но я могла и ошибаться, сейчас она не горела. Комнатанапоминала гигантский каменный цветок. В нишах окон — прозрачная хрустальнаясетка, сквозь которую лился свежий воздух, напоенный незнакомыми экзотическимицветочными ароматами, и яркий свет. Я шагнула вперед, коснувшись прохладнойстены рукой.

"Интересно,что это за место?" - пронеслось в голове.

Позже мы узнали, что этот «хрусталь» был отнюдьне украшением, а живым существом — биологическим фильтром, обитавшим в оконныхпроёмах в симбиозе с домом. Я прикоснулась к нему — и ощутила под пальцамипрохладу и лёгкий, ровный пульс. Присмотревшись, я увидела, что вся поверхностьсостоит из бесчисленных микроскопических ячеек, находящихся в постоянном,размеренном движении.

— Мама, смотри, окна дышат! — поразился Егор.

И это была чистая правда. Фильтр дышал,поддерживая идеальный микроклимат в реальном времени. Ячейки, напоминавшиеживую сетчатку, чутко реагировали на погоду: сужались в зной, задерживаяизбыток тепла, и расширялись в прохладу, запуская внутрь согретые лучи.Накопленная энергия аккумулировалась, чтобы зимой подогревать поступающийвоздух. Несмотря на постоянное движение, ячейки были столь малы, что неискажали картину мира за окном. После земных стёкол эта живая мембрана казаласьверхом совершенства — не барьер, а лёгкая, невидимая грань.

— Это невероятно! - воскликнула я, поражённаяуровнем развития технологий в этом мире.

К тому же, как потом оказалось, что по ночамработу фильтра поддерживали бабочки-чистильщицы, привлекаемые особым веществом,которое он выделял в местах засорения. Длинный хоботок этих бабочек позволялпроникать в ячейки и собирать сорные частицы с обеих сторон фильтра.

Первой же ночью, проведенной в этом мире, яувидела, как сотни маленьких светящихся точек кружатся вокруг окна. Это былиони, ночные санитары. А при повреждении фильтр самовосстанавливался, хоть иповредить его очень непросто. Это было просто какое-то чудо!

Когда Егор переходил, Завеса подтвердила: "Объектопределён. Биологические характеристики идентичны. Конечный пункт зафиксированпо образцу."

— Ух ты, как круто! А где бабушка? — осматриваясьи вертя во все стороны головой, спросил появившийся Егор.

— Долго же вы! — в проёме стояла улыбающаясяМария Степановна.

Мы с Егором переглянулись. «Долго? Да мы жепотратили на все сборы и переход минут пять, может, десять, не больше.»

Мария Степановна на наше негодование озадаченновздернула бровь. Как в последующем выяснилось, время в наших мирах текло сразной скоростью, и здесь оно бежало намного быстрее.

— Ну хорошо-хорошо, верю! Пойдёмте за мной, ятут кое-что уже разведала! – успокаивающе произнесла она.

Так нашим первым гидом в новом мире стала бабушка.С загадочно-радостным видом она позвала нас «на кухню», и у нас даже невозникло желания отказаться или хотя бы насторожиться. Идя по дому вслед замамой, я поражалась дверям: они были созданы из дерева, но без металлических петель.И, несмотря на явно давно пустующий дом, они не просели, не перекосились, нерассохлись от времени и открывались бесшумно, как, впрочем, и закрывались.Каждую дверь украшала удивительно искусная, неиспорченная временем, тонкая и неповторимаярезьба, плавно переходящая в ручки-лианы. Решив заглянуть в соседнюю комнату, излюбопытства я потянулась к одной, но та, развернувшись, больно царапнула меня.

— Ой! - отреагировала на её вероломство я. Дверьв комнату открылась, но желания заходить уже не осталось.

— Забылапредупредить, двери царапаются! – мама обернулась и взглянула на меня черезплечо. Оказалось, пока мы разбирались с Завесой она успела исследовать частькомнат и уже познакомилась с суровым нравом дверных ручек. Как выяснилось позже,в этом мире существовал своеобразный запорный механизм дома: в первый деньпребывания в новом доме лиана-ручка обязательно царапала нового хозяина,запоминая его и давая таким образом право на беспрепятственное перемещение подому.

Посасывая оцарапанный палец и ворча себе поднос: «Да уж, безопасный мир. Безопаснее некуда...», вопреки логике я неудержалась от упрёка:

— Мам, почему ты ушла, не дождавшись нас? Хотьбы записку оставила!

Мама, продолжая идти впереди, спокойноответила:

— Я поняла, что мир обитаемый, и здесь, скореевсего, есть люди. Решила проверить. Здесь никого нет, совсем никого. Ну, покрайней мере, мне никто не встретился, и вокруг очень тихо.

— Значит, авантюризм и любопытство — нашесемейное, — пробурчала я. Её объяснение настроения мне не улучшило.

Тем временем Егор решил проверить дверноймеханизм. Надев перчатку, он попытался открыть дверь, но створка не поддалась, словнобыла отлита из цельного куска стали, а не из дерева. Мы началиэкспериментировать и быстро выяснили принцип: двери закрывались плавно исамостоятельно, будто в них были встроены невидимые доводчики, а вот открыть ихмог лишь тот, кого «пометила» ручка-лиана. Любые попытки обойти систему — будьто перчатка или просто нажатие на дверное полотно — оставались безуспешными.

Как мы поняли позже, строптивый характер лианбыл следствием долгого запустения. Все данные о прежних хозяевах стёрлись, и впервый же день нашего появления механизм начал формировать новую базу допуска.Егору волей-неволей пришлось подставить палец под царапину — иначе ему грозилаучасть вечного спутника, который не мог бы сделать и шага без нас.

Пока мы разбирались с дверными нравами,бабушка, шедшая впереди, сообщила, что уже успела найти кое-что удивительное —кухню, которая её не на шутку позабавила. Именно там она нас и поджидала, явножелая показать свою находку.

Мария Степановна щедро поделилась с нами своимиоткрытиями, и рассказать ей было действительно о чём. Во-первых, разница вскорости течения времени — этот факт мы уже успели осознать на собственномопыте. Во-вторых, сила тяжести здесь была ощутимо меньше земной. Идеальнокомфортная: ты не подпрыгиваешь, как кузнечик, от каждого шага, но при этомпочти не чувствуешь веса собственного тела. В-третьих, здесь царила поздняявесна или самое начало лета, в то время как в нашем мире за окном была осень.

Дышать идвигаться здесь было на удивление легко и приятно. Лёгкие наполнялись пьянящейвоздушной смесью, чистой, без малейших следов техногенных примесей и напоеннойгустыми экзотическими ароматами. Воздух был настолько свеж, а гравитация такмала, что тело словно пело — хотелось бежать, прыгать и дурачиться, будтовнезапно вернулось детство. Голова слегка кружилась — то ли от избыткакислорода, то ли от восторга, — все вокруг словно вибрировало едва уловимой,живительной энергией. Это новое состояние не пугало, а, наоборот, былобесконечно приятным.

На «кухне» бабушка обнаружила удивительный живойхолодильник — крупный голубой цветок, будто выросший прямо из пола. Егополупрозрачные лепестки излучали приятное тепло и источали тонкий пряныйаромат. Стоило прикоснуться к одному из них, как цветок раскрывался,предоставляя прохладное пространство для хранения. В отличие от земныххолодильников, еда здесь не замерзала, а просто оставалась неизменной, будтовремя для неё останавливалось. Мы убедились в этом, достав серебристую тарелкус красиво уложенными розовато-прозрачными колечками — похоже, это было блюдопрежних хозяев, напоминавшее нарезанные фрукты. Выглядело оно абсолютно свежим,как будто только приготовленным, но пробовать мы всё же не решились.

Глава 3 Первый день в режиме «всё включено»

Продолжив исследование, убедились в не малых масштабах дома и окончательно пришли к выводу: создавшая его цивилизация избрала биотехнологический путь развития. Об этом красноречиво свидетельствовало полное отсутствие пластика, крайне малое количество металлических предметов и техники, зато биологических чудес здесь оказалось в избытке.

Обойдя комнаты, не нашли ни одной вещи из уцелевшей ткани — лишь истлевшие лохмотья, едва напоминавшие о бывших когда-то здесь кроватях и диванах. Предстояла титаническая работа по наведению порядка.

Эта мысль ещё витала в воздухе, когда, пройдяпо коридорам, засыпанным остатками украшений со стен, оказались перед«хрустальной» дверью. Легко отворив её, замерли на пороге в восхищении,сражённые внезапно обрушившейся на нас звуковой лавиной — оглушительным,многоголосым птичьим гомоном. Воздух, казавшийся внутри дома лишь тонкимароматом, здесь ударил в нос всей палитрой незнакомых, ярких запахов, опьяняющихи насыщенных.

Пейзаж, открывшийся перед нами, был столь жепоразителен. Слева в небо вздымалась исполинская стена гор увенчаннаяослепительными снежными шапками, откуда низвергался хрустальный водопад,разбивавшийся на солнце мерцающей серией каскадов. Крутые склоны их были покрытывеличественными пирамидами хвойных исполинов. Справа же, за небольшимиаккуратными домиками-цветами, спускающимися вниз уступами, простиралсябелоснежный пляж и бескрайнее море, переливавшееся всеми мыслимыми оттенкамибирюзы.