Что такое нежность? Лежать вот так – в объятиях любимого, любящего мужчины, и ощущать, как его сильные руки нежно поглаживают тебя по спине – мягко, ласково. Он гладит тебе всего лишь спину, а ты чувствуешь, что касается твоей души. Удивительно, проникновенно, волшебно. Мы лежали вот так – молча, наслаждаясь уединением и близостью, около получаса. Нежность окутала меня, расслабила и опьянила. Я ощущала себя такой любимой, такой защищенной. Невероятные чувства после всех этих испытаний.
Я провела ладонью по смуглой, мускулистой руке мужа – тут же ощущая, как он откликнулся на мою еще неумелую ласку. Тимур чуть улыбнулся и коснулся теплыми губами моей щеки.
– Тимур, – начала я, когда в моей груди всколыхнулись новые переживания, которые вчера я настойчиво прятала подальше, – там, в отделение… Тебя били? Я не увидела синяков, но наслышана, что можно бить так, что их и не будет.
– Джаным, – протянул Тимур, приподнимаясь на локте и заглядывая в мои глаза своим задумчивым взором. – Ты что, боялась, что меня будут бить?
К горлу подступил ком, а из моих глаз брызнули горячие слезы. Я спешно спрятала лицо в ладони, а муж мягко, но настойчиво, убрал мою руку от лица. Жесткая ладонь нежно легла на мою округлую щеку, затем раздался голос Тимура:
– Эй, джаным.
Я подняла на него заплаканные глаза, шепча:
– Я не хочу, чтобы тебе кто-либо делал больно.
Взгляд мужа потяжелел, стал таким проникновенно-пронзительным. Я же, загипнотизированная, не в силах была отвести глаз от него. Манящий, властный, утягивающий – таким был Тимур сейчас. А я… Маленькая птичка, очарованная хищником – вот кем в эти секунды я ощущала себя. Только я знала – этот хищник не съест, не навредит, а защитит.
– Хотя на моей коже редко видны синяки, я уверяю тебя – никто из них не посмел это сделать. Они слишком хорошо понимают, с кем имеют дело, – спокойным тоном объяснил мне Тимур.
– Я очень напугалась, – прошептала я ему в шею.
– Я знаю, – муж стиснул меня в объятиях, на миг, столь сильно, что мне показалось, что еще чуть-чуть, и он просто раздавит мои ребра. Мой желудок протестующее заурчал, громко так, отчего я залилась румянцем, а вот Тимур глухо рассмеялся.
– Пора бы поесть, – сообщил он, разжимая свои объятия и поднимаясь с кровати.
Я, конечно, залюбовалась им – его широкой спиной с проступающей на ней мышцами, сильными ногами, и тем, как Тимур двигается – грациозно, уверенно. Он натянул на себя джинсы, затем, полуобернувшись, окинул меня вопрошающим взглядом.
– Тебе помочь с одеждой? – с усмешкой на губах, поинтересовался муж.
Я покачала головой и медленно слезла с кровати. Быстро одевшись, я подошла к Тимуру. Он прошелся задумчивым взглядом по мне, затем, аккуратно поправил ворот моей кофточки и убрал выбившуюся прядь волос с лица.
– Готова? – спросил муж. Я шумно вздохнула. Тимур приобнял меня за плечи, и зашептал мне на ухо:
– Да расслабься, милая. Здесь все свои. Все будет мирно-спокойно.
– Хорошо, – я улыбнулась мужу, как и прежде, доверяя ему.
Мы вышли из спальни и направились прямиком в зал – там был уже накрыт стол – на нем красовался самовар, красивые бокалы, сухофрукты – урюк, финики, изюм и чернослив, грецкие орехи, вазочки с вишневым вареньем и янтарного цвета, медом. Но особо аппетитно здесь выглядели золотистые беляши, разложенные по глубоким тарелкам. Мой рот тут же наполнился слюной, стоило мне только заметить этот шедевр татарской кухни.
– Ну, наконец-то теперь можем приступить к позднему обеду, – усмехнувшись, произнес Рустем, сидевший в кресле, у окна. Я даже, сперва, не заметила его. Он поднялся на ноги и зычно крикнул в коридор:
– Все, пошлите жрать.
Мои щеки обдало стыдливым румянцем, когда до меня дошло, что никто так и не поел из-за нашего отсутствия. Тимур заметил это и произнес, обращаясь ко мне:
– Нормально все, не умерли же. Садись, давай.
Я выбрала самое удобное для меня расположение – на самом краю широкой лавки. Тимур, конечно же, разместился рядом. Тут же комнату стали заполнять другие мужчины – Ильнур, Дамир, Наиль, Азамат (его я особо была рада видеть, который, как вы помните, еще совсем недавно перенес огнестрельное ранение), Айрат и генерал с двумя своими людьми. Все, громко разговаривая, шумно расселись за столом. Я, сама того не замечая, прижалась к левому плечу мужа. Мне было столь неловко, так непривычно, что хотелось просто уйти.
Юнир Хакимович сел напротив нас, его парни – по левую руку, а вот место, справа от него, оставалось свободным. Интересно, мы кого-то еще ждем? Ответ пришел сразу же – в зал зашла миниатюрная женщина, в годах. Я задержала на незнакомке взгляд – она была одета в длинное, синее платье, на голове – белоснежная косынка, прячущая волосы. У этой женщины было хоть и немолодое, но красивое лицо – с правильными чертами, темными глазами и самой доброй улыбкой среди всех присутствующих. В своих руках незнакомка несла круглый поднос, доверху заполненный горячими, с шедшими от них паром, беляшами.
Юнир Хакимович, удивляя меня, поднялся и забрал у женщины поднос со словами, пропитанными лаской и уважением:
– Ландыш, алтынным (татар. – золотко, золотце), садись, отдыхай.
Женщина бросила на генерала выразительный взгляд, а тот, на миг улыбнулся ей, влюбленной улыбкой – ну, совсем, как мальчишка. Ландыш села на свободное место, как раз напротив меня.
– Моя жена, Ландыш, – не без гордости, провозгласил Юнир Хакимович, усаживаясь рядом с женщиной. – А это жена Тимура, Камила.
Мы обменялись с женщиной теплыми улыбками и, наконец, принялись за обед. Признаться, я не ожидала, что у меня будет такой бешеный аппетит. То ли я была действительно очень голодная, то ли беляши оказались потрясающе вкусными – с этим воздушным тестом, пропитанным мясным соком, то ли у меня просто случился приступ обжорства на фоне переживаний – но я проглотила целых 5 штук – мой рекорд за все годы. Мужчины о чем —то беседовали: то громко, то чуть понизив голос, смешивая татарские и русские слова. Их разговор действительно был похож на дружеский. А я, поедая очередной пирог и отхлебывая сладкий чай, просто наслаждалась тем, что никто не обращает на меня внимание. Но это не могло длиться вечно. После эмоционального, не без юмора, рассказа Юнира Хакимовича о его первой встрече с женой – во дворе ее дома, где потом его побили местные ребята, он обратился ко мне:
– Камила, а вы как познакомились с Тимуром?
Моя рука с беляшом застыла на полпути ко рту. Я медленно положила его на изысканную, фарфоровую тарелку, и, ощущая на себе внимательные взгляды, в том числе и моего мужа, сперва, глубоко втянула в себя воздух, а затем ответила:
– Мы тоже познакомились во дворе моего дома, только Тимура никто не бил.
Зал наполнился грубым мужским смехом.
– Да, самоубийц в твоем дворе не нашлось, – заржал Рустем.
– Почти, – подмигнув в своей привычной манере, добавил Ильнур, и я тут же вспомнила об Антоне. Наверное, это было ужасно, но я не испытывала сожалений о том, что его убили. Не у всех девочек есть такие защитники, как Тимур, а тот урод в скором будущем мог надругаться не над одной невинной душой.
– Смотрю на вас, и себя вспоминаю молодой, – мечтательно добавила Ландыш. Юнир Хакимович покосился на нее, говоря:
– А зачем вспоминать? Ты и так у меня еще молоденькая, алтынным.
Я залюбовалась ими – такие любящие, такие родные. Мне очень хотелось верить, что и мы, с Тимуром, будем так бережно относиться друг к другу. Если, конечно, доживем до этих лет. Я тут же отогнала от себя эту мысль. Внезапно, у Тимура зазвонил сотовый.
– Да? – губы мужа растянулись в самоуверенной улыбке. – Все правильно. Сейчас встретят.
Тимур отключил телефон и произнес:
– К нам едет полковник.
Наиль с Дамиром, молча, встали из-за стола и направились встречать гостя. Через пять минут они вернулись вместе с высоким, худощавого телосложения, седовласым мужчиной, одетым в гражданскую одежду. Тимур вышел к нему на встречу, впрочем, как и Юнир Хакимович. Я, оставаясь на своем месте, с любопытством наблюдала за ними.
– Знакомьтесь, Данияр Ренатьевич – Юнир Хакимович.
Мужчины пожали руки друг другу.
– О, наслышан, – с улыбкой произнес новоприбывший гость.
– Надеюсь, ничего хорошего, потому что не хотелось кого-нибудь разочаровать, – протянул генерал.
Помещение вновь наполнилось веселым смехом. Мужчины расселись по местам, а Тимур познакомил меня с Данияр Ренатьевичем – тот, с некой отцовской теплотой, окинул меня взглядом, затем понимающе улыбнулся. Тут же завязалась беседа, и теперь я была уже более внимательна к ней.
– Ну, Тимур Исмаилович, – начал генерал, блеснув темными глазами, – поведай нам, старичкам, о своих жизненных планах, чем мы можем быть друг другу полезными. Я так понимаю, люди все свои, иначе бы эта встреча состоялась в другом месте.
– Да все тоже, Юнир Хакимович, будем искать компромиссы в нашу общую пользу, и «уговаривать» несговорчивых общими усилиями. Тут на меня замахнулся кто-то, я подозреваю, что это друзья наших друзей. Надо бы остановить неразумных, пошукать по блатным – кто из них рамсы попутал. Не хотелось бы портить отношения с уважаемыми людьми. Да и нет у меня желания отвлекаться на них, – ровным голосом ответил Тимур.
Данияр Ренатьевич задумчиво улыбнулся, затем произнес:
– Заехали в наш регион гастролеры. Одного в лесу нашли, троих на помойке. А заезжало их пятеро с центра, видимо. Ребята натасканные, да ошиблись с заказом. Продешевили. Видать, ты, Тимур, кому-то круто дорогу перешел, раз на тебя центр закосился.
Тимур чуть усмехнулся, раздался его голос с ощутимыми нотками металла в нем:
– Они захотели мой бизнес отжать, думали, от меня избавятся – и все само подомнется. У меня есть информация, что с зоны откинулся очередной «апельсин». И хочет он тропинку себе протоптать, да на готовенькое посягает. Погоняло его – Цепа. Цепнов фамилия. Он твоему заму, Данияр Ренатьевич, маляву присылал. Видимо, скоро к тебе подкатывать будет. Или…
Тимур умолк, многозначительно глядя на полковника. Тот, кашлянув, произнес:
– И впрямь, что-то он в последнее время частенько отлучается по семейным делам. Служебную машину берет, говорит любовница беременная. Спасибо, Тимур, проверим, узнаем, куда ниточки тянутся.
Тимур перевел задумчивый взгляд на генерала.
– Услуга мне нужна от тебя, – начал муж, – можешь учения устроить на три дня буквально? Пару БТР и ребят из разведроты человек 10, лучших, естественно. Подставлять их не буду, поиграем в войнушку.
– Не обещаю, – протянул Юнир Хакимовчич, – у нас плановая на днях. Но, думаю, альтернативу придумаем.
– Ок, – Тимур улыбнулся.
– Ну, теперь, в баньку? Попаримся, я можжевельника раздобыл, – с энтузиазмом произнес генерал, поднимаясь на ноги.
Мужчины тут же повскакивали с мест и направились на выход. Тимур приобнял меня на прощание, шепнув:
– Устанешь – иди в спальню. Не скучай, приду – зацелую.
– Ох уж эти мужчины, – тепло усмехнулась Ландыш, окидывая меня добрым взглядом. Ее изящные пальчики подвинули ко мне миниатюрную вазочку с сухофруктами.
– Кушай, витамины, – произнесла женщина, пробуя финик, – ммм, сладкий!
Я тоже попробовала финик – и удивилась, каким вкусным и питательным он мне показался. Не зря же его называют «хлебом пустыни». Проглотив его, я поняла, что окончательно наелась.
– Спасибо, все было очень вкусно, – улыбаясь, поблагодарила я Ландыш – темные, выразительные глаза той заблестели, было видно, что женщине приятны мои простые, но искренние слова. – Давайте, я помогу со стола убрать.
– Только если тебе не трудно, но я буду рада твоей помощи, – дипломатично ответила Ландыш, вставая из-за стола.
– Мне совсем несложно, а наоборот, приятно быть полезной, – я широко улыбнулась и тоже встала из-за стола, начиная складывать тарелки в освободившиеся подносы, Ландыш же занялась уборкой недоеденной еды, которой осталось немало. Удивительно, что даже столько мужчин не осилили съесть все. Еще больше было удивительно то, как в этой миниатюрной женщине нашлись силы, чтобы приготовить так много, и при этом еще и не выглядеть усталой или раздраженной. Настоящая хозяюшка!
Я без труда обнаружила кухню – это была просторная и светлая комната, из добротного дубового массива, кремовые шторы занавешивали окно, за которым были слышны мужские голоса. Я, полная любопытства, чуть отодвинула их и увидела сидящих за столом, под навесом, солдат – они тоже, с небывалым аппетитом, поедали пироги. Я улыбнулась, радуясь, что никто не остался сегодня голодным, затем снова вернулась в зал, за грязной посудой. В итоге, я ходила туда-сюда раз 6, но это нисколько не утомило меня – я ощущала себя необычайно бодрой и уверенной в себе. Наконец, я не без удовольствия, принялась мыть грязные тарелки. Не то чтобы я была такой супер чистюлей, жизненная цель которой заключалась в том, чтобы все вокруг блестело, но именно сейчас мне захотелось помочь Ландыш, и хотя бы этим отблагодарить ее за шикарный обед.
Вода зажурчала, средство для мытья посуды окутало меня приятным, ароматом зеленого яблока, запахом, а руки начали умело и без труда, намывать тарелки. Ландыш поставила рядом чашки, говоря:
– Спасибо, Камила.
Я обернулась, одаривая ее теплой улыбкой. Женщина улыбнулась в ответ, а затем сказала:
– Вы с Тимуром такая красивая пара, сердце радуется, – глазе ее мечтательно заблестели, – мы с Юниром вот уже 40 лет вместе, а я до сих пор помню, да что помню, ощущаю это влюбленное состояние. Желаю, чтобы и вы свою любовь пронесли через года.
– Спасибо, – мои глаза защипало от добрых, таких искренних и нужных слов.
– Но твой Тимур точно не простой мужчина, впрочем, как и мой Юнир, – Ландыш задумчиво посмотрела в сторону окна, за которым по – прежнему раздавались мужские голоса, – ты слышала их разговор так же отчетливо, как и я?
– Да, – я качнула головой, и прядь волос упала мне на глаза, и я спешно убрала ее тыльной стороной ладони. Сколько таких разговоров слышала Ландыш, и сколько мне еще предстояло услышать?
– Мужчинам так нравятся играть в войну, – Ландыш, без осуждения, тихо вздохнула. – Только не все можно решить войной или силой. Они считают себя сильными, но и мы не слабее их. И когда твой мужчина приходит с боя – усталый, темный, безумный, лишь только ты в состоянии успокоить его и дать сил. Помни об этом, моя дорогая.
Я задержала взгляд на этой красивой и, без сомнения, мудрой женщине. В моей жизни, до сегодняшнего момента, еще не было ни одного достойного примера счастливой, супружеской и, самое главное, немолодой пары. Легко любить, когда ты влюблен, но каково это, как пронести любовь через всю жизнь? Прекрасная Ландыш (как шло ей это имя!) и Юнир Хакимович начали становиться для меня этим примером, который еще недавно в моем сознании был из ряда книжных, но точно не жизненных романов. Женщина встретилась со мной взглядом, и что-то, вроде понимания и соглашения в тот миг произошло между нами.
Я продолжила мыть посуду, а Ландыш – вытирать ее и убирать в навесной шкафчик. Мои мысли были такими спокойными, тихими, а я столь погрузилась в себя, что не заметила, как жена генерала, сложив всю посуду, тихонько ушла с кухни, и я осталась одна. Что же, и мне пора было вернуться в спальню. Я пошла в то крыло дома, что было предоставлено нам, удивляясь, как непривычно тихо, без мужчин, здесь было. Прежде чем зайти в спальную комнату, я заглянула в ванную. Вернувшись в нашу комнату, я вспомнила, что все еще не сообщила маме, что уехала. Чувствуя некое угрызение совести, я набрала маме, дозвонившись дл нее только с 7 попытки (здесь ужасно ловила связь) – наш разговор был недолгий, я сообщила ей, что все хорошо, и что мы на отдыхе с мужем. Она, к счастью, спокойно восприняла эту новость, чему я была особенно рада – мне не хотелось, чтобы мама волновалась. Я тут же вспомнила скандал с Машей, ее пьяные выходки, а затем примирение с мамой. Возможно, это звучало эгоистично, но я была счастлива, что переехала от мамы. Всю свою жизнь я была практически беспроблемным ребенком, и мне нередко не хватало материнского тепла, однако же, я не стала выбивать, требовать его такими ужасными выходками, как старшая сестра, которая считала себя недолюбленной, обделенной – и все из-за моего появления. Что же, раз я не могла ничего изменить, а замкнутый круг палач-жертва их двоих, видимо устраивал, я благодарила Господа за появления Тимура в своей жизни. Да, жизнь с ним была полна опасностей, но рядом с ним, я словно оживала, становилась собой, и, в конце концов, просто жила.
Жизнь с бандитом пугала меня не больше, чем собственная беспомощность в родительском доме. Я не хотела больше никогда в жизни слышать эти пьяные крики (неважно, отца или сестры), я не желала больше слышать вымученный голос мамы, а затем видеть снова этот жертвенный примирительный акт, который молчаливо говорил: «ты можешь причинять мне боль, разрывать мне душу и уничтожать мой мир, я все равно прощу тебя». Я не хотела ощущать себя беспомощной. Это был их выбор, но не мой.
Я выбирала другую жизнь – пусть и с риском, но разве не риск для твоей жизни быть, жить с человеком, который разрушает, подтачивает тебя день ото дня? Я отказывалась жить по сценарию семьи, в которой родилась, я отказывалась быть жертвой.
Я окончательно сделала свой выбор.
Это осознание прошлось по мне горячей волной. И, словно, какие – то невидимые оковы разрушались в моей груди. Мне стало так хорошо – легко, свободно, что я не нашла ничего другого, как выразить свое освобождение в музыке. Благо, мой великолепный телефон имел в памяти достаточно песен. В последние недели я особенно полюбила «скорпионс» (вы же понимаете почему – Тимур познакомил меня с их творчеством). Я надела наушники, включила знаменитую, до дрожи пробирающую рок-балладу, и начала их слушать. Уже на втором предложении я стала подпевать им, но этого мне оказалось недостаточно, и я, как и в дозамужние времена, принялась танцевать, при этом продолжая петь (не оглушительно, конечно, но все же).
Я так отдалась своим чувствам, так парила, что совсем не заметила, как оказалась в комнате не одна. Сильные, теплые руки легли мне на бедра, прижимая к мужскому, разгоряченному, после бани, телу. Я знала – это Тимур. Но я не стала оборачиваться, а продолжала тихонько петь и чувственно (по крайней мере, я ощущала, что мой танец был полон чувственности) танцевать. Мой муж сжал меня сильнее, и стал двигаться позади меня. Мое тело обдало обжигающей волной страсти – я никогда не думала, что от одного танца можно получить столько огня и наслаждения. И еще – я и не знала, что Тимур может так танцевать. Правду говорят: танец это вертикальное выражение горизонтального желания.
Когда обжигающие ладони моего мужа поползли вверх, я, не выдержав, повернулась к нему лицом. Меня тут же встретили его горящие, потемневшие от страсти, глаза. Его взор – такой одурманивающее – тяжелый, прошелся по моему лицу и остановился на губах. А затем, Тимур поцеловал меня медленным, всепоглощающим поцелуем. Его горячий, влажный язык проник ко мне в рот, дразня меня. Я обняла мужа за крепкую шею и прижалась к его полуобнаженному, распаренному телу. Я ощутила, как он улыбнулся – его губы дрогнули, и я, чуть отстранившись, посмотрела на Тимура.
– Какая ты сладкая, – с легкой хрипотцой в голосе, произнес он. Моя кожа тут же покрылась мурашками от его слов, и от того, как Тимур это сказал.
– Хорошо попарился? – невинным голосом поинтересовалась я, понимая, что нам обоим нужно остыть.
– Продуктивно попарился, – отозвался Тимур, пройдясь теплыми губами по моей шее, – только, джаным, я бы и с тобой, вдвоем хотел бы попариться. Вот бы я попарил тебя…
Я обмякла в его руках. Сдавленно сглотнув, я отяжелевшим языком произнесла:
– Как-нибудь в другой раз.
– Я тоже себя этим успокаиваю, – муж провел носом по моей щеке, шумно, с наслаждением вздыхая, – такая сладкая.
– Это все от финика, – пошутила я, краснея с головы до ног. Тимур приглушенно рассмеялся и разжал свои объятия. Я тут же убрала телефон на столик и опустилась на край кровати. Муж проверил свой сотовый, затем перевел задумчивый взор на меня:
– Как чувствуешь себя, Камила? Живот болит?
Я немного разволновалась от заботы Тимура. Я только училась привыкать к этому.
– Мне значительно лучше. Твои объятия творят чудеса.
Тимур медленно лег на кровать и раскрыл свои руки, для объятий:
– Тогда идем, продолжим лечение.
Меня не нужно было звать дважды. Я тут же разместилась рядом, прижимаясь к мужу. Тимур снова начал гладить меня, только по голове, и я, не замечая этого, уснула самым прекрасным и спокойным сном.
Мы провели в лесном домике ночь, а затем, утром, отправились в путь. Я и Ландыш тепло попрощались друг с другом. Мне показалось, что я увезла частичку света от нее – так мне было мирно, ясно на душе. Бесценное, столь редкое состояние. Утро оказалось очень теплым и туманным – он густой дымкой окутал лес и подобрался к домику. Все кругом показалось мне сказочным миром. Наконец, мы разместились по машинам. В этот раз с нами в одном внедорожнике поехали братья – Ильнур и Рустем. С чем это было связано, я не стала интересоваться – я совсем не была против общества мужчин, спасших недавно жизнь мне и моему мужу.
Я такая вся расслабленная, почти сразу же, незаметно для себя, снова задремала. Мне снился чудесный, добрый сон, который, увы, оборвался, когда я услышала властный голос мужа:
– Джаным, в машине жди. Двери заблокирую на всякий случай.
Послышался звук открывающихся – закрывающихся дверей. Я непонимающе уставилась вперед, моргая часто-часто, пока мой взгляд не сфокусировался. Но лучше бы я спала крепче и не просыпалась сейчас, потому что то, что я увидела, заставило меня вмиг напрячься…