Полная версия:
Мика Рурк Материалистка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Переигрываю безбожно. Фу-фу. Я же могу лучше!
Мой препод по сценической речи разочаруется в себе, как в учителе, если услышит.
Но Добровольский вроде бы ведётся. Миронов делает сериал, в котором мы будем играть. Съёмки начнутся через неделю, так что в моих словах нет ничего особенного. Так бы сказала какая-нибудь проходная подружка с площадки.
- Да, конечно, садись, - отвечает.
Живо юркаю на пассажирское кресло. Спина прилипает к сидению.
Фу-у-у-у-ух...
Только в этот момент понимаю, как сильно волнуюсь. Кожа между лопаток мокрая от пота. Пульс зашкаливает.
Пристёгиваюсь слишком быстро, механическим движением.
Но сейчас-то можно расслабиться... Гляжу по зеркалам и не вижу ничего подозрительного. Только сердцу моему почему-то не легче. До боли колотит по грудной клетке.
- Спасибо, Тимур, - выдыхаю.
- А ты... мы с тобой?.. Блин, прости, день бешеный, голова не варит, - говорит он, когда выезжаем за территорию клуба.
- Я Жанна. Не помнишь? - типа удивленно. - Мы играем в третьей серии. Я буду твоей бывшей девушкой.
Конечно, не помнит. Но вида не подаёт.
- До третьей серии ещё надо дожить. Тимур решает скрыть забывчивость тяжёлой артиллерией. Подмигивает мне и улыбается той самой улыбкой, что сделала его популярным.
Виниры идеальные. Я помню его самые первые работы, когда Добровольский ещё школьником был. Там зубы совсем другие. Обычные. На его лице хорошо смотрелись, гармонично, но новые определенно лучше. И цветом, и формой выигрывают.
Вот заработаю денег, и тоже наклею себе голливудскую улыбку, чтобы потом зубную пасту рекламировать.
По мере того, как мы удаляемся от загородного клуба, дрожь на кончиках пальцев затихает. Умом понимаю, что это не конец, но всё равно легче. Можно спокойно обдумать план дальнейших действий.
Хоть я и распиналась полдня о том, как сильно дружу с невестой, на самом деле мы виделись вживую всего два раза.
Она помогла мне. Я помогла ей.
Ещё у нас есть кое-какой объединяющий фактор из прошлого, о котором без стыда не вспомнишь. Но на этом всё. Мы не общаемся, и надеяться на то, что Василиса, в случае чего, за меня впряжется, слишком оптимистично.
- Как тебе новый павильон с квартирой? - голос моего звёздного водителя выдирает из тяжёлых мыслей.
Отрицательно качаю головой.
- Я там ещё не была.
Выезд на натуру состоялся на прошлой неделе. Мне, как и остальным незначительным персонажам, быстро показали места для основных сцен, без подробностей. Я слышала, что режиссёру что-то не понравилось и он приказал арендовать дополнительные площади и застроить их под страховочный вариант.
Тимур кривится.
- Полная шняга. Декорации картонные, вентиляция не работает, жара стоячая, как в бане. Извини за мой французский, но это полный пиздец. Миронов в натуре решил заснять наши страдания.
- Зато играть будет легко, - пожимаю плечами.
- Ага. Зиму. В свитерах в этой парилке. Великолепный план. Просто ахуенный, если я правильно понял. Надежный, блядь, как швейцарские часы, - он достаточно натурально пародирует голос Гоблина.
В ответ улыбаюсь.
Забавно. Я думала он заносчивый и высокомерный, но мы продолжаем болтать о предстоящих съёмках, как полноценные коллеги.
С красавчиком ему не сравниться в обаянии, но Добровольский - молодец. Неплохо меня отвлекает.
Спустя минут пятнадцать пути мандраж пропадает полностью.
Тимур трёт глаза ребром ладони. Выглядит он уставшим и немного помятым, я сразу, как села, обратила на это внимание.
- Подай Редбульчик. Он там сзади, за сиденье закатился.
Оттягиваю ремень и наклоняюсь. Шарю рукой в полумраке салона. Пальцы ловят прохладную банку, и я протягиваю энергетик.
Он пьёт залпом, кажется, половину.
- О-о-о! Заебись теперь! - головой болтает. - Третьи сутки - полëт нормальный.
- Ты три дня не спишь?.. А тебе не сложно вести машину?
И мы же не въедем в какую-нибудь липу на полпути к дому?
- Ламберта - моя послушная детка. Она сама едет, - Тимур с нежностью гладит руль.
Ламберта? Вау. Он имя машине дал.
Звезданутые такие странные.
- Слышишь, как урчит? - Тимур плавно нажимает на педаль газа. - А теперь?
Теперь резко вдавливает. До конца. Машина рвется вперёд так быстро, что меня об кресло чуть ли не расплющивает. На спидометр смотреть страшно. Краем глаза ловлю ускорение стрелки и отворачиваюсь.
- О-о! Настоящий зверь. Рычит как!
Слава богу, демонстрация мощности мотора длится всего несколько секунд. Ещё чуть-чуть, и я бы завизжала далеко не от восторга.
- Де-е-еточка моя. Послу-ушная.
А... он только что воздушный поцелуй послал коробке передач?
Впереди развилка.
- О, кстати! Меня ж ещё на одну вечеринку сегодня звали. Ты ж не спешишь? Время детское. Сделаем крюк до Красногорска?
- Ты же хотел поспать...
- Да похуй. Уже передумал. Спать одному скучно, а мы еще слишком мало знакомы, - он хитренько подмигивает, - или нормально?
- В каком смысле?
Он сворачивает не туда! Придурок, я вообще-то не соглашалась ни на какие вечеринки!
Головой веду за удаляющийся поворот в родную гавань... Меня всë-таки похитили.
- Значит, решено. Это тебе не тухлая стариковская свадьба, - с воодушевлением говорит Тимур, аж светится.
8 Дежавю
Скорость ещё приличная, но он будто этого не замечает. Тянется в карман за телефоном, достаёт, но в ту же секунду его роняет, пытается подхватить, но только сильнее отталкивает пальцами.
-Да ëбаный... Пардонтэ, - последнее слово мне.
Уронил окончательно. В ноги прямо. И забыв про дорогу Тимур наклоняется, чтобы его достать.
Машину ведёт влево. А на встречной полосе яркие фары. Слепят. Очень близко! Блин! Мы же сейчас!..
Не думаю - хватаюсь за руль и дергаю вправо. Нас швыряет в сторону, как на американских горках.
- Э-э! Девочка! - звезданутый резко сбрасывает мою руку, будто я чумная и хворью любимку его заражу.
- Мы чуть не врезались!
- Ламберта не выносит, когда её трогает кто-то, кроме меня, - оглядывается по зеркалам, - и в кого мы врезаться должны были? Дорога пустая.
- Это теперь! Вон, пикап проехал!
- Не кипятись, всё под контролем, - отмахивается и уже строчит сообщение кому-то, - ща. Мне точный адрес скинут.
- Я не хочу ехать ни на какую вечеринку.
- Что ты такая нервная?
А-а!
Как же мне пережить этот вечер?! Злюсь. Права была мама. Лучше б я пельмени лепила!
По спине пробегает разряд сухого, колючего тока, когда думаю о том, как домой добираться. Плечи скованы. Руки скрещиваю и сверлю водителя недовольством.
- Всё.
Он закрывает мессенджер выходит на главный экран, а на заставке... Кто бы сомневался! Тимур Добровольский.
Не удивлюсь, если он дрочит на собственные фотки.
- Сейчас расслабимся, потанцуем, - вернув голосу бархат, он тянет ладонь ко мне.
К коленке моей!
Но дотронуться не успевает. Его телефон звонит. Не вижу экрана, но выражение лица Тимура мгновенно меняется на какое-то серьёзно-тревожное.
Я отдаляюсь максимально. Практически вжимаюсь в дверь и считаю секунды до того момента, как мы окажемся среди людей.
- Да. Алло, - тихо отвечает, с придыханием, будто на том конце кто-то неприятный, но важный.
- Слышал, ты украл мою девушку, - звук из трубки иглами проникает под кожу, - не боишься последствий?
Добровольский переводит испуганный взгляд на меня. Белеет.
- Это ошибка какая-то. Платон Николаевич, я не знал, что она Ваша девушка, да я и не воровал никого, она сама напросилась, села в машину, я бы не стал... мы не далеко уехали, в Красногорск только что повернули, я сейчас могу привезти обратно.
Почему Добровольский к нему по имени и отчеству обращается? Почему трясётся, как заяц? Паникует. С какой стати они вообще знакомы?
- Поставь громкую, - на том конце.
Тимур сразу же выполняет приказ. Параллельно снижает скорость.
- Милая, я же просил меня дождаться.
Нет...
Ледяная волна ударяет в грудь, вышибая воздух. Всё внутри обрывается, замирает. По спине бегут колючие мурашки. От ужаса мир сужается, давит на меня, в тисках сжимает.
- Я тебе не милая...
- Как скажешь. Но наши планы на вечер не изменились.
- Нет никаких планов у нас! Не видеть, не слышать тебя не хочу, чёртов психопат! - ого, а я смелая.
Смелее звезданутого, который уже свою ненаглядную Ламберту на разворот ведёт.
- Что ты делаешь? Поехали дальше. Я не его девушка! - выкрик отражается от лобового и прямо в сердце бьёт. В моё. Оно в панике мечется по грудной клетке.
Но Тимур непреклонен. Глаза горят, видно, что сказать что-то гадкое хочет, но при действующем звонке не решается.
- Пришли мне свои координаты, и оставайтесь на месте, - командует голос.
- Да. Хорошо. Минуту, - отвечает Добровольский.
- Нет! Нет, зачем ты его слушаешь?! Лучше полицию вызови!
- Может, лучше заткнëшься, а? - шипит Тимур, зажимая динамик, но это больше не обязательно. Платон разрывает звонок.
- Почему ты с ним так говорил? Платон Лебедев - кто он такой, что ты перед ним так стелешься?
- Блядь! Нахуй ты ко мне вообще прицепилась?! - он психует и до предела вжимает в пол педаль тормоза. Ремень с силой врезается в грудь.
Мы стоим даже не на обочине, на какой-то земляной поляне. Дорога в нескольких метрах, а справа - лесная посадка.
Не знаю, насколько она глубокая, но выглядит устрашающе.
- Тимур. Ты же не серьезно? Ты же не собираешься ему меня отдать?
- Собираюсь, конечно!
- Но я не хочу!
- Да мне глубоко по пизде, что ты там хочешь! Я из-за тебя не подставлюсь!
Он с силой лупит по рулю. Энергетик, который всë ещё зажат у него в ладони, выплескивается. Тимур осекается испуганно, гладит кожаное покрытие.
А глаза-то какие виноватые! Что? Тачка любимая обидится?
Секунду мешкаю...
А что я теряю?
Пока он от испуга не догадался запереть двери, я толкаю свою, одновременно освобождаюсь от ремня и выскакиваю.
- Куда?! - за спиной.
Грëбаное дежавю!
Я мчу в лес. Так быстро, как только получается. Без разбора куда, лишь бы дальше!
Но сейчас кромешная тьма. Нет ровной каменной тропы к спасению, а только ухабистая заросшая земля. Кусты, деревья, колючки. Скользкая трава хлещет по щиколоткам.
Всё мне мешает. Тормозит бег. На ходу царапает кожу.
Но самое главное отличие: меня на самом деле преследуют.
Слышу, как Добровольский кричит и матерится. Не отстаёт!
Тело подкашивается. Чужое и непослушное. Оно что?! Жить не хочет? Приказываю ногам быстрее шевелиться, перепрыгиваю очередной завалившийся ствол и чуть не падаю... Дальше через какой-то узкий ручей скачу. Бегу вдоль оврага...
В принципе, можно и в него занырнуть, с той стороны выбраться.
- Стой! А-а! - а Добровольский, похоже о то самое бревно оступается и с грохотом валится на землю. Ревëт раненым боровом.
Ха! Получил?
Адреналин бьёт по вискам пьянящей волной. В ушах гул ветра и биение собственного сердца. Бешеный стук, который отдаёт болью в горле.
Но я всё равно побеждаю! В смысле, мне удаётся скрыться. Чувствую, что окончательно отрываюсь от погони. Овраг позади, дорога далеко, вокруг темень, которая меня надёжно спрячет.
Хрен кто меня здесь найдёт!
Всё. Хватит.
Ныряю в густые, почти черные заросли у старой ольхи. Тело бьëт крупная дрожь. Мышцы на ногах сводит от напряжения.
Теперь главное - отсидеться и себя не выдать.
Не дышать шумно. Не шевелиться.
Поджимаю под себя колени, обнимаю их крепко-крепко. Пальцами провожу по разодранной коже на плече. Вот это да... Крови столько.
По ощущениям рана неглубокая. Но несколько крупных бусин скатились и размазались. В свете луны выглядит жутко.
Ветка торчала неудачно, я напоролась на неё, почувствовала будто жало осы скользнуло, но не остановилась. А тут вот, оказывается... Хорошо, что лицо не пострадало.
И что мне делать теперь с этим психом?! Страну менять? Вечно бегать?
Листья на ветру шумно трепещут, но есть что-то ещё. Замираю от этого звука.
Прислушиваюсь.
Нет, всё нормально. Шорох режет пустоту совсем близко, но он из глубины леса. Птица, наверное. Или мелкий зверёк. Со стороны Добровольского почти тишина.
Через какое-то время слышу, что он громко ругается. Оглядываюсь и вижу, как подсвечивает пространство фонариком, но идёт совсем в другую сторону. Противоположную от меня.
Сначала.
А потом ко мне.
Не знаю, проходит пять минут, десять или все двадцать. Кажется, что вечность. Надежда успела заполнить всё тело тëплыми пузырьками, и теперь, с каждым его шагом, съёживаюсь от того, как они лопаются в венах.
Атмосфера вокруг до такой степени густеет, что дышать больно.
- Жанночка-а-а-а. Выходи-и-и-и. Я знаю, что ты здесь.
Не знает. Блеф это.
Только голос ближе и ближе, будто идёт по следам.
...
Девочки-красавицы, огромное вам спасибо за интерес к моей истории)) Мне безумно приятно.
Всех люблю!
9 Поймал
Фонарик айфона пробивает пространство и резко останавливается.
Точно над моей головой.
Мгновение я просто существую. Парализованный, беспомощный зверек, обнаруженный охотником.
- Вот ты где, стерва, какая же ты шустрая, - мерзкий победный смешок.
Инстинкт самосохранения бьет по нервным окончаниям. Прошивает током насквозь.
Выстреливаю в темноту. Словно на пружине. Ноги успевают сделать несколько размашистых шагов по скользкой траве, а потом он меня ловит.
Сзади всем весом наваливается.
Падаем вместе. И тут уж у меня ни единого шанса на спасение...
- Тимур! - под фон из его ругани остаётся только плакать.
Я дура неадекватная... Из-за меня у него будут проблемы... Ещё раз убегу, он меня сам пришибёт... Нехрен было связываться с Лебедевым, если ничего про него не знаю... И ему глубоко плевать на то, что Платон со мной сделает...
Всë это выслушиваю по дороге обратно, только крепче, грубее. Слова Добровольский приправляет острой болью от заламывания моей руки.
Чуть в сторону подаюсь - нажимает. Суставы пронзает так, что зубы стучат. В эти моменты слëзы пересыхают, но в остальные - ручьями льют.
Как же унизительно!
Я такая жалкая. Беспомощность режет.
Добровольский! Тимур Добровольский - светоч нашего кинематографа, восходящая звезда, любимец бабушек, парень с обложек... тащит меня через тëмную посадку в лапы бандита.
Не верю.
И рассказать кому-то, чтобы они тоже не поверили, не удастся, потому что шансы пережить эту ночь... Господи! Я правда об этом думаю? Да. А о чëм ещё? Это моя реальность.
Даже в страшных снах такое не снилось.
Дорога показывается из-за деревьев в тот момент, когда там останавливаются два громадных бегемотистых внедорожника. Как я и предполагала.
- Тимур, пожалуйста, - лепечу, горем захлебываюсь, - отпусти. Скажи ему... скажи, что я убежала.
- Чтобы Лебедь мне голову проломил?
Трус. Какой же он жалкий... слюнтяй!
Чем ближе подходим к Ламборгини, тем сильнее он ослабляет хватку. В конце пути вообще ведёт, едва придерживая за локти.
А смысл мне теперь сопротивляться, бежать? Никакого. Их вон сколько. А я одна.
Ковыляю.
Из чёрных бегемотов вываливаются трое амбалов. Этих я уже видела на свадьбе. Ещё один, высокий и худой, с водительского места машины Лебедева.
И он.
Собственной персоной.
Выходит и смотрит прямо на нас. Свет фонаря выхватывает лицо из темноты. Сразу жёсткое. Сразу злое. Искажённое чёрной яростью, такой страшной, что хочется зажмуриться, лишь бы взглядом с ним не встречаться.
Как в одной клетке с тигром.
Зверь просто ненавидит тебя, потому что ты - антилопа. Пугливая жалкая дичь, которая только на корм годится. А он - хищник. Право имеет.
Платон идëт на нас быстрым шагом. Стена из телохранителей движется за ним. Тëмная неотвратимая лавина.
Из-за пелены слëз уже ничего не вижу. Отворачиваюсь и что есть мочи сжимаю и разжимаю ресницы, чтобы хоть как-то глаза освободить от мути. Из груди вырывается громкий всхлип.
За что мне всё это?..
Добровольский блеет:
- Платон Николаевич, вот. Она пыталась убежать, но я поймал...
Лебедев ускоряется на последнем шаге. Так быстро и резко двигается... не успеваю понять, что происходит.
- Лапы свои убрал!
Руки звезданутого срываются с моей кожи. Платон их срывает. Заламывает вверх до какого-то хруста и воя Добровольского, и сразу самого Тимура бьёт о дверь Ламборгини. Головой. Тяжёлый, глухой удар. Оттягивает за волосы и снова бросает в стекло.
- Пожалуйста! Только не лицо! - стонет тот, сползая на землю.
Волна холода ошпаривает. По коже бегут мурашки.
Это слишком уже... Пол шага назад делаю, колени косит слабость. Земля будто зыбкая, подошва проваливается.
Чувствую, как за спиной вырастает кто-то большой, готовый подхватить, но лапы телохранителя опережает Платон.
Воздух от напряжения трещит.
Его сильные руки канатами оплетают. Плотно за спину и плечи, не пошевелиться. Я оказываюсь прижатой носом к его рубашке.
Под онемевшими пальцами лацканы смокинга. Гладкие, из плотного дорогого кашемира.
Его парфюм, кожа и кедр, с чем-то свежим и сладковатым типа грейпфрута.. когда-то этот запах мне так нравился, а сейчас душит. Как и слëзы.
Я давлюсь ими, пытаюсь удержать, но клочками рвëтся дыхание. Меня всю колотит, трясëт.
Мне страшно находиться здесь, в этих чёрных тисках.
Хочу сказать, попросить о милости... найти слова... А никак. Горло перекрыто горечью.
Ну я же плачу. Как в тот раз. Сильно...
Почему ты меня не отпускаешь?
- Тише... Успокойся, - он... гладит меня? Чувствую, как ладонь по волосам скользит. И губы чувствую на своей коже, над виском дыхание шепота, - этот отморозок что-то сделал тебе?
- Я ничего не делал! Пальцем её не тронул!
Визг Тимура смешивается с ещё одним стуком. Платон поворачивается корпусом и немного отстраняется.
Краем глаза замечаю, что двое амбалов держат Добровольского на болтающихся ногах.
Горячая ладонь проскальзывает по моему плечу.
- Кровь, - его голос до такой степени жуткий, что воздух холодит.
- Этот не я! Жанна! Скажи ему!
Алёна... Хотя какая уже разница?..
- Это не он. Я сама... случайно.
...
Картинку пока не нарисовала. Может, добавлю потом)
10 Игрушка
Платон отстраняет меня на расстояние вытянутой руки.
Изучает глазами.
Затем проводит по плечу, шее, приподнимает подбородок. Поворачивает вокруг оси, и я оказываюсь к нему спиной.
Касается. Каждого места, поцарапанного или ушибленного.
Свежие ранки щиплются, но это ничто по сравнению со следами, которые он на мне оставляет. Словно клеймит. Кожа ожогами горит под его пальцами.
Вздрагиваю, когда понимаю, что он полностью отпустил. Перед глазами лес, который так и не смог меня спрятать.
- Посади её в машину. На переднее.
Халк кивает головой, принимая команду.
Недоломанное внутри ломается под щелчок его зажигалки. Платон закуривает сигарету.
Два года назад он не курил.
До черной громоздкой двери я иду сама. Не хочу, чтобы тащили опять, запихивали. Вообще не хочу, чтобы дотрагивался кто-то. Но... похоже, сегодня выбора у меня не будет.
Плачь уже, не плачь...
Дверь распахнута. Ставлю ногу на ступеньку, но в кресло не сажусь. Оглядываюсь.
Тимур оправдывается, доказывает свою невиновность, ярко жестикулирует.
И ведь он правда невиновен! Я сама к нему села. Обманом, можно сказать. Он зазвездившийся идиот, трус, но наказывать человека просто за то, что тот согласился незнакомку подвезти...
Разговор обоюдный, но ответы Лебедева до меня не доходят. Поднявшийся ветер уносит их вместе с сигаретным дымом. Он тихо говорит.
- Платон Николаевич! Я же объяснил! Прошу Вас! - зато панику в криках Тимура слышу прекрасно.
Один из охранников отходит ко второму внедорожнику, открывает багажник, достаёт что-то... Клюшку достаёт. Такую длинную с большим металлическим набалдашником.
Клюшка для гольфа.
Потом возвращается к остальным.
- Зачем это? Что вы с ним сделаете? - вырывается из груди.
Поднявшийся взгляд Платона кнутом ударяет по мне и Халку.
- Прошу Вас, сядьте в машину, - чеканит верзила.
Сесть?!
Да я в шаге от того, чтобы кинуться обратно! Пульс разгоняется до предела. Сердце выплюнуть хочется.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
