Михаил Михайлович Клевачев Королева

Глава 6. Любовь и политика

Прошло две недели, Алеанора сидела в комнате в роскошном кресле у стены, в камине весело потрескивали угли. Рядом с ней в креслах расположились Агнесса и Изабелла, а перед ними стоял, опустившись на одно колено рыцарь Жан де Лур. Прижав к груди лютню, рыцарь перебирал струны и пел сильным красивым баритоном. Жан де Лур исполнял консону* посвящённую Изабелле. Он пел самозабвенно, бросая на девушку время от времени влюблённые взгляды. У стены стоял Жак, личный трубадур Алеаноры и недовольно морщился. Жан наконец закончил, стихли последние ноты.

*Консона – песня, посвящённая прекрасной даме.

–

Браво мессир! – воскликнула Герцогиня – Это просто прекрасно!

Алеанора захлопала в ладоши.

–

Вы превзошли самого себя мессир – сказала Изабелла.

–

Я рад, что мои песни Вам нравятся – ответил рыцарь.

–

Ну а что скажет мой трубадур? – обратилась Алеанора к Жаку.

–

Прекрасная песня и музыка, и идут, сразу видно, от самого сердца. Хочу всем Вам предложить другую песню Пастораль и возьму на себя смелость предположить, что она Вам понравиться ничуть не меньше. Думаю, Вы все догадаетесь кому из присутствующих здесь дам она посвящена.

*Пастораль – идиллическая песня.

–

Ну что ж, просим!

–

Не стесняйтесь Жак!

Жак вышел на середину комнаты, опустился на одно колено и поднял лютню, но в следующий миг в дверь постучали.

–

Войдите! – крикнула Алеанора.

Дверь распахнулась и в комнату вошла Торкери де Буйон, одна из придворных дам.

–

Ваше величество, в замок только что приехала Ваша сестра Аэлита.

Алеанора тут же встала и ринулась из комнаты, но едва оказалась в коридоре, как увидела Аэлиту, бегущую ей на встречу.

–

Алеанора, милая! – закричала Аэлита и забыв приличия обняла и поцеловала сестру – Ну вот я и вернулась!

–

Где ты была? Тебя не было два месяца!

–

Сейчас я всё расскажу!

Герцогиня взяла сестру за руку и заведя в комнату усадила в кресло.

–

Агнесса, принеси подогретого вина и что-нибудь поесть!

–

Да миледи.

Из комнаты все вышли и закрыли за собой дверь.

–

Ну, рассказывай, где ты пропадала? Ой, да ты вся светишься изнутри! Что за радостный блеск в глазах? А румянец на щеках! – рассматривала сестру Алеанора, отмечая в ней перемены – Уж ни влюбилась ли ты?

–

Угадала! Влюбилась и не просто влюбилась, а люблю до безумия!

–

Вот как, ну а он?

–

И он тоже любит и тоже до безумия!

–

И кто же этот счастливчик?

–

Это Рауль, граф де Вермандуа!

–

Что! Да ты с ума сошла, ему сорок три года, а тебе тринадцать!

Он тебе в дедушки годиться!

–

Ну и что.

–

Аэлита, это блажь, и ты должна выкинуть её из головы. Я понимаю, что он может восхищаться тобой как человеком и любить твою прекрасную чистую душу…

–

И тело тоже. Каждый день его любит по два по три раза. И по ночам тоже любит, по нескольку раз. И я тоже люблю его тело и душу!

–

Что!..о!..о!

–

Мы вместе спим, вот уже два месяца подряд!

–

Да как это так! Да ты с ума сошла!.. Ты сестра Королевы Франции и Герцогини Аквитании!

–

А вот так, мы любим друг друга наперекор всему!

–

Да ты хоть понимаешь, во что это может вылиться? Ты же непростая крестьянка, ты же не плебейка. Ну ладно тебе всего тринадцать лет, а он?! Он о чём думает?.. Нет! Вам надо немедленно расстаться! Не медленно!

–

Ни за что! Мы созданы друг для друга!

–

Аэлита, милая, вам обоим надо расстаться пока о вашей связи не стало известно всем!

–

Уже поздно. Мой Рауль расстался со своей женой, отослал её из замка и написал письмо Римскому папе, чтобы он дал согласие на развод!

–

Вы сумасшедшие оба! Жена Рауля родная сестра Тибо, графа Шампании и короля Англии Стефана, они сочтут себя оскорблёнными. Это будет такой скандал! …Да вас обоих сожгут на костре, как прелюбодеев!

–

Что же нам делать Алеанора? Мы же любим друг друга. Ну помоги нам сестрёнка, ты же старшая и всегда меня спасала.

–

И что я могу сделать!

–

Ну придумай что-нибудь, если нас с Раулем разлучат, то мы этого не переживём!

–

Хорошо, я подумаю.

–

Спасибо сестра! – Аэлита резко вскочила и обняла Алеанору.

Но придумать Алеанора ничего не смогла, и разразился грандиозный скандал. Тибо граф Шампании счёл себя оскорблённым и вскоре в Сите явились его послы, они передали требование Тибо королю: немедленно арестовать прелюбодеев, судить Королевским судом и казнить. Алеанора, услышав это, пришла в ярость.

–

Да как он смеет! – кричала она, когда они с Людовиком остались наедине – Кто он такой? Он твой вассал, а ты его Король! Как он посмел что-то требовать от Короля. Это только ты можешь решать кого казнить, а кого нет! Этого наглеца надо поставить на место!

Король послушался Алеанору и ответил Тиобальду твёрдым отказом. Тибо Великий был в бешенстве и объявил Людовику VII войну.

–

Ах так! – воскликнула Алеанора – Он хочет войны! Так он её получит!

И Франкское королевство зазвенело оружием, вассалы Людовика со своими отрядами двинулись к Парижу. Герцогиня обратилась с призывом к своим подданным и из Аквитании тоже двинулись вооружённые отряды рыцарей. Под стенами Парижа раскинулся военный лагерь, куда каждый день прибывали всё новые и новые силы.

–

Дорогой! – обратилась Алеанора к Людовику, расстелив передним карту Франции – Вот здесь наш лагерь, а вот здесь, под городом Витри, Тибо собирает свои силы. У нас сейчас с тобой две с половиной тысячи пехотинцев и тысяча двести конных. Я предлагаю не ждать, пока соберутся все наши силы, а выступить прямо сейчас. Совершим стремительный марш-бросок и ударим по Тибо внезапно. Он не ждёт такого, мы застигнем его врасплох!

–

Не знаю, что и сказать. Надо тщательно всё обдумать.

–

Не надо думать, я всё уже обдумала. Мои разведчики подобрались к самому его лагерю, он почти не охраняется. Тибо не ждёт нападения. Доверься мне мой супруг, как доверился мне при штурме замка Тальмон, и я принесу тебе победу, как и в тот раз!

–

Хорошо, но сначала мы помолимся и отстоим всенощную

–

Мы потеряем время! Надо выступать сегодня же ночью, а потом мы вместе с тобой помолимся!

–

Будь по-твоему, Алеанора, выступаем сегодня вечером.

Алеанора скакала на коне по ночной дороге. За ней растянувшись длинным нескончаемым шлейфом, скакало её войско – тысяча двести всадников. Герцогиня, забрав всю кавалерию, совершила стремительный бросок. Далеко позади осталась пехота и обоз во главе с Людовиком.

Над головой светили яркие звёзды. Справа и слева время от времени проплывали крестьянские деревушки и поля. Алеанора вела отряд не останавливаясь. Рядом с ней скакал проводник, крестьянин по имени Жак.

–

Мы уже близко Ваше Величество! – крикнул он – До Витри не более пол лиги.

Алеанора натянула повод и перевела коня на рысь, за ней на рысь стало переходить и всё войско. Ещё через некоторое время она перевела коня на шаг… Конница шла шагом, из темноты проступили силуэты четырёх всадников, это были разведчики, высланные вперёд.

–

Всё в порядке Ваше Величество, лагерь Тибо разбит на лугу перед городскими стенами. Они спят. Караульные тоже дрыхнут!

Через два часа войско Герцогини скрытно подошло к вражескому лагерю и обложив его полукругом изготовилось к атаке.

Алеанора сидела на коне и смотрела на спящий лагерь, кое-где горели костры. Часовых не было видно. Где-то залаяла собака.

–

Пора – сказала Алеанора.

И тут же грозно затрубили боевые рога, и земля задрожала от топота копыт. Тысяча всадников с гиканьем и криком ринулась в атаку и ворвалась в лагерь. Раздались крики и лязг оружия, в нескольких местах загорелись палатки. Заметались полураздетые люди. В городе ударили набат, на стенах забегали люди с факелами. Герцогиня смотрела, как её войны громят лагерь, а за её спиной в сёдлах ждали две сотни, их она оставила в резерве.

Начинался рассвет, когда Алеанора въехала в разгромленный лагерь и спешилась в центре возле огромной красной палатки. Шатёр принадлежал самому Тибо Великому графу Шампании. Рядом, понурив головы, стояли на коленях несколько десятков пленных, Тибо среди них не было. Алеанора вошла в палатку и огляделась. Внутри стояла разобранная роскошная кровать, кругом валялась разбросанная одежда, на столе была неоконченная трапеза.

–

Тибо захватить не удалось, Ваше Величество! – сказал Роланд де Муазьен – Он чуть ли ни голый вскочил на коня и удрал!

–

Жаль, он стал бы прекрасным трофеем – сказала Герцогиня, покидая палатку.

В городе тем временем полыхал пожар, и продолжали надрываться колокола. Алеанора посмотрела на зарево и обратилась к одному из своих капитанов.

–

Мессир Роджер, возьмите ваше копьё* и подъезжайте вон к тем воротам. Объявите жителям чтобы они Вам их открыли немедленно. Если не откроют скажите им что тогда мы возьмём город штурмом, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

–

Будет исполнено миледи!

Час спустя ворота открылись, и город Витри сдался на милость победителям.

А пожары бушевали ещё до вечера, и с большим трудом их удалось потушить.

Оказалось, что, когда Алеанора начала атаку лагеря, в городе ударили в набат и перепуганные жители, решив, что начался штурм кинулись в центральный городской собор, надеясь, что там они будут в безопасности и солдаты не станут их убивать и насиловать в церкви. В собор набилась тьма народа, и вдруг вспыхнул пожар. Началась давка, много людей было раздавлено, много задохнулось от дыма. А потом огнь перекинулся и на городские кварталы. К вечеру следующего дня к Витри подошло основное войско короля Людовика.

В войне наступил перелом, основные силы Тибо были разгромлены, и города Шампании сдавались один за другим. Вскоре вся Шампания была захвачена французскими войсками, Алеанора и Людовик праздновали победу.

На Рождество, в городе Бурже Алеанору торжественно короновали, в присутствии именитых баронов, под звуки органа на неё возложили корону, и она стала Королевой Франции. Людовик присутствовал на церемонии и был счастлив. Он был коронован за несколько лет до этого своим отцом Людовиком VI – тот короновал сына и сделал его своим соправителем.

Две недели спустя, Париж, замок Сите.

Алеанора сидела на роскошном стуле, перебирая струны лютни, из-под пальцев рождалась печальная мелодия. Рядом в камине потрескивали угли. В дверь робко постучали.

–

Войдите! – крикнула Королева.

В комнату вошла Агнесса, держа перед собой поднос.

–

Ваше Величество, Ваш вечерний пассет. – Агнесса поставила на небольшой столик чашу с дымящимся напитком и блюдо с засахаренными фруктами.

–

Спасибо Агнесса, присядь – грустно сказала Королева.

–

Ваше Величество, Вы снова одни?

–

Да! Как только мы прибыли в Париж, мой муж опять удрал к своим любимым монахам. В Нотр дам де Пари* и там он будет с ними молиться три дня подряд. Он считает, что после войны в Шампании, его душа снова оказалась в страшной опасности и её надо срочно спасать, особенно после трагедии в Витри.

*Современная историческая наука утверждает, что собор был построен в 1182 году, т.е. 44 года спустя после описываемых событий, но сохранились письма, которые княжна Анна писала своему отцу Ярославу Мудрому, в них Нотр дам де Пари многократно упоминается. Анна Ярославна правила Францией с 1058 по 1068 год.

–

Три дня подряд! Как же он выдерживает?

–

У него в соборе есть небольшая келья, там он отдыхает между молитвами, кушает, спит и опять молится.

–

Алеанора вдруг резко отшвырнула лютню и заплакала.

–

Я думала, что выхожу замуж за мужчину, а вышла за монаха. Он почти не спит со мной, я уже полгода как за мужем и за всё время он был со мной всего девять раз, я могу пересчитать по пальцам. Я устала быть сильной, я хочу быть женщиной, слабой хрупкой женщиной! Я хочу, чтобы муж был сильным. Чтобы он любил меня, носил на руках, заботился обо мне, защищал, чтобы я была за ним как за каменной стеной.

–

Терпение Ваше Величество, и Вы перевоспитаете его.

–

Вряд ли, – Алеанора тяжело вздохнула – По-моему он безнадёжен.

–

Но он любит Вас.

–

Он сказал мне, что больше всего на свете он любит Иисуса Христа, больше, чем меня, больше, чем родную маму и отца. И нас женщин он считает созданием дьявола, греховным сосудом, путём к погибели. Муж избегает близости со мной, считает, что я погублю его бессмертную Душу: он то поститься, то причащается, то исповедуется, а значит в это время спать со мной нельзя. И он не врёт, когда говорит, что любит Христа больше, чем меня, он искренен и действительно любит его всем сердцем, всем своим существом. Он фанатик, религиозный фанатик! – Алеанора снова заплакала.

–

Терпение Ваше Величество, и Вы завоюете Людовика.

–

Боюсь, что мне это не под силу.

–

А Вы вспомните Ваших благородных предков. Разве мало среди них было гордых и достойных женщин? Взять хотя бы Вашу бабушку Филиппу, графиню Тулузскую, в Аквитании люди до сих пор вспоминают её добрым словом. Когда её муж, в наглую привёл в дом любовницу и стал открыто жить с ней, графиня не сломалась, а держалась с достоинством, с честью, гордо. Хотя Вы, наверное, держались бы иначе, Вы придушили бы соперницу в первый же день!

–

Ничегошеньки ты не знаешь. Я бы ей не сделала ничего, ведь она является моей бабушкой!

–

Это как это?!

–

А вот так! – сказала Алеанора, вытирая слёзы – Моя бабушка Филиппа вышла замуж за Герцога Аквитании Гильома IX, моего деда и всё у них поначалу было хорошо. Потом у них стали рождаться дети. Она родила ему пять дочерей и двух сыновей. А потом дедушка стал безобразничать. На одном из пиров он познакомился с красивой женщиной Данжероссой и влюбился в неё до безумия. Она тоже в него влюбилась, хотя была уже за мужем за виконтом де Шательро и даже имела троих детей. Дедушка Гильом проник к ней в замок и похитил её, вернее она сама была не против, чтобы её похитили. Дедушка привёз Данжероссу к себе домой и стал с ней жить открыто. Разразился грандиозный скандал, но дед на всё плевал. Более того, он повелел чтобы портрет Данжероссы нарисовали на его щите и гордо носил этот щит на рыцарских турнирах и на войне. Ну а моя бабушка Филиппа, графиня Тулузская гордо покинула замок, когда там поселилась соперница. Данжеросса между тем плела интриги и добилась того, чтобы её дочь Аэнора вышла замуж за сына Филиппы и моего деда Гильома Х. Ты же знаешь, что все герцоги Аквитании носят имя Гильом. От этого брака я и родилась. Так что и Данжеросса и Филиппа обе мои бабушки!

–

Да… Данжеросса была не промах. И свою личную жизнь устроила и своей дочери мужа нашла. Вот молодец, вот с кого Вам надо брать пример!

–

Я и стараюсь – сказала Алеанора и опять заплакала.

–

В это время в дверь постучали.

–

Войдите! – крикнула Королева.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал слуга, мальчик лет восьми Бертран.

–

Ваше Величество, в замок только что вернулся Король.