Михаил Владимирович Воинов Гранат

Гранат

Где то вдалеке завывшая полицейская сирена шилом впилась в просыпавшееся сознание Михалыча. Он разлепил один глаз, потом с трудом второй, глаза медленно начали процесс фокусировки. Изображение реальности было повернуто на 90 градусов, и через некоторое время Михалыч понял, что опять лежит на левой стороне лица на полу в своей квартире. Он знал, что будет дальше. Сейчас он встанет, вернее попробует встать, а реальность продолжит показывать ненавистную повернутость на ненавистные 90 градусов. Так и вышло. С трудом, держась за стол, чтоб опять не оказаться в первоначальном лежачем положении, Михалыч переполз на табурет и сел за стол. Реальность продолжала глумиться над Михалычем, и картинка никак не хотела возвращаться в исходное положение. Он понял, что надо поправиться. Нащупал на столе вчерашнюю бутылку и понял, что налить остатки водки в стакан с таким сбившемся прицелом он не сможет ни в жизнь. Медленно, со скрипом пришло решение. Михалыч поднес горлышко к губам, и убедившись, что не промахнулся выпил остатки. Через пару минут, как десятилетиями не смазаный механизм, картинка реальности медленно начала возвращаться в своё законное горизонтальное положение. Михалыч сидел, тупо уставившись на пустую бутылку и ждал окончания процесса перезагрузки мозга. Он всегда сравнивал своё состояние с ртутным термометром. Когда он выпивал, столбик термометра полз вверх, и в зависимости от количества выпитого термометр мог показать и плюс пятнадцать и плюс двадцать, даже двадцать пять... А вот с утра, показатель его состояния опускался в ту же амплитуду, но со знаком минус, пропорционально выпитому. Если столбик стоял на нуле, значит Михалыч был трезв, что случалось редко.

Постепенно, смазаные водкой шестеренки мозга начали со скрипом приходить в движение... Подтормаживая и ненадолго зависая, сознание вернулось к Михалычу. Первая мысль, выданая мозговым генератором была: "Надо бросать". Она всегда приходила первой и Михалыч уже свыкся с ней. Он встал, подошёл к холодильнику и открыл дверцу. Содержимое, точнее его отсутствие, давало понять, что надо идти в магазин за харчами. Двигаясь медленно, как беременная каракатица, Михалыч оделся, вышел из квартиры и начал закрывать как всегда заедавший замок.

-Доброе утро, Михал Михалыч,- раздался старческий дребезжащий, но мелодичный голос сзади.

Михалыч обернулся, из противоположной соседской двери выглядывала сухонькая старушка, Фаина Соломоновна. Сколько ей лет не зал никто в доме, но по ощущениям Фаина Соломоновна застала в живых еще Ивана Грозного.

- Доброе,- отозвался Михалыч и сам удивился своему голосу. Это была жуткая смесь змеиного шипения, кудахтание курицы и лая писклявой болонки.

Фаина Соломоновна слегка отшатнулась от неожиданности, затем взяла себя в руки, все таки бывшая учительница музыки, и сказала всё тем же мелодичным дребезжанием:

- Михал Михалыч, я опять к вам с просьбой, записочки в храм не отнесёте, вот,- и она протянула маленький полиэтиленовый пакетик, где лежали три бумажки и пара купюр.

Михалыч взял пакетик, откашлялся, что бы голос приобрел не столь пугающий тембр и довольно сносно сказал:

-Конечно, Фаина Соломоновна, как ваше драгоценное?

-Спаси Господи, поживу еще,- хихикнула старушка.

-Может надо чего? Я как раз за продуктами...

-Вчера правнуки заезжали, накупили мне всего, а я ж ем как кошка... Боюсь пропадет всё...Может возьмете себе чего или в храм может отнести...?,- она распахнула до конца дверь и указала на два внушительных пакета, стоявших у двери.

С похмелья нести два тяжелых пакета, довольно трудная задача, но Михалыч сказал:

-Да, конечно... отнесу в храм.

Он вытажил пакеты из квартиры Фаины Соломоновны.

-Спаси вас Господь, Михал Михалыч,- и закрыла дверь. Михалыч взял пакеты и пошел вниз. Хорошо, что сегодня суббота. Погода была под стать настроению Михалыча, шел мелкий, противный, октябрьский дождь, было холодно и сыро. Храм был не далеко, но Михалыч несколько раз останавливался, что бы отдышаться. Уставший от пьянства огранизм бунтовал против такого насилия над собой, дыхание срывалось, сердце уже стучало в районе кадыка. Наконец он вошёл в калитку на территорию храма. Михалыч дошел до входа, перекрестился и с ужасом посмотрел на уходящую вверх крутую храмовую лестницу. Это было выше его сил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.