Михаил Темняков К воротам рая приходящему отворота не бывает

Потихоньку начали возвращаться вкусовые рецепторы. По крайней мере из-за них он понял, что вся еда в доме испортилась.Заказал доставку, вызвал клининговую службу, распахнул шторы. Обвыкшая на местности темнота нехотя отступила под давлением солнечного света.

Лучи щекотали лицо и глаза. Зажмурился. Его измождённое недоеданием и стрессом тело вытянулось, будто навстречу им. Отросшая небрежная борода кольнула шею, испортив момент наступающего наслаждения. Тем не менее Алексей решил для себя — буду жить, всем чертям назло. А дальше, а там как карта ляжет.Дела в бизнесе быстро уладились. Японские поставщики наравне с клиентами остались довольными. Потихоньку подготавливалась почва для продажи лишних точек. Отпала нужда в больших деньгах, они стали как-то неважны. Всю жизнь горбатился ради них, а в итоге? Как у Пушкина в сказке про бабку, дедку и золотую рыбку. Остался у разбитого корыта, возле кладбищенских памятников и могилок с роднёй. В конце оказывается мало что важным. Хоть и не собирался он сейчас помирать, но мысли о смерти посещали его голову с завидной регулярностью. Было дело, он чуть не сорвался, стоял возле дороги, а навстречу ему нёсся гружёный чем-то грузовик. Алексей и не заметил, как шагнул в его сторону. Какой-то порыв, словно ветра, подтолкнул его к проезжей части, но он сумел совладать с собою, остановился на самом краю пропасти. Удивлённые глаза водителя запомнились ему навсегда.

Порою обдумывались планы об усыновлении. А что, взять карапуза из детдома. Вырастить его, избегая ошибок, совершённых при воспитании Ильи, и главное… не отпустить на войну. В оконцовке он приходил к выводу, что это всего лишь жалкая попытка повторить всё изнова. Мол, не смог воспитать, погубил родного сына, так вот возьму и исправлюсь, отыграюсь на детдомовском. От таких мыслей становилось тошно. Кислятину во рту приходилось запивать водкой.Иногда задумывался, а может, жениться? Чем чёрт не шутит! И снова ловил себя на мысли, что это просто будет очередная попытка исправить совершённые в прошлом ошибки.В очередной раз намереваясь запить неприятный привкус во рту, он остановился, посмотрел на полную стопку водки и вылил её в раковину, вслед выплеснул и бутылку.

Илья, конечно, не забылся, как и боль никуда не ушла, но время же лечит! Правда ведь? Алексей учился существовать с болью. Чувствовал себя младенцем, делающим первые шаги. Только если маленькое чадо при неудаче падает, то Алексей тоже, бывало, падал, держась за сердце, чаще всего оно просто болело, и он, замерев, с силой зажмуривал глаза, иногда до рези, вызывающей слёзы, с надеждою, что сердце остановится.Так он и прожил до знаменательного дня, круто повернувшего его историю. Оказалось, что пережить семью — только начало испытаний, дальше станет сложней. Всё началось с календаря.

На нём появилось тридцать восемь крестов, перечёркивающих даты. Через час предстояло перечеркнуть ещё одну, и тогда оставался всего день до обведённого в кружок дня — сорокового. Алексей отвёл взгляд от календаря, опустил глаза в пол. Не желалось ему больше соблюдать традиции, кормить кучу ртов, плевавших на Илью с большой колокольни. Он до этого позвонил Марии Анатольевне — бабушке, потерявшей сына в Афганской войне. Позвонил двум своим лучшим друзьям, хоть и сомневался в них, на девять дней, они оба не пришли. Обзвонил ту пару друзей Ильи, но они отказались, сославшись на очень важные дела. Незатейливый вывод сложился просто: провожать будут двое — он и Мария. Может, оно и к лучшему.