Михаил Авери Ариан 2. Путешествия в параллельные миры

Пролог.

Он вернулся.

Но мир оказался смещённым на полшага.

Есть миры, которые почти совпадают с нашим.

Настолько, что ошибка поначалу незаметна.

Один и тот же дом.

Та же улица.

Та же история – с едва уловимым акцентом.

Разница проявляется не сразу.

Она проступает в деталях.

В словах.

В именах.

И чаще всего – в любви.

Эта история начинается не с перехода.

Она начинается с того, что переход уже произошёл.

ГЛАВА 1. Мир другой

Ариан сидел перед телевизором, всё ещё не веря до конца. Умом он уже понял: это не его реальность. Но сердце судорожно держалось за привычное, словно ребёнок за край одеяла.

Он протянул руку, нажал кнопку пульта. Экран погас. В комнате наступила тяжёлая тишина.

Несколько минут он сидел неподвижно, будто тело не принадлежало ему. Лишь затем резко встал, открыл ноутбук и включил поиск.

История.

Хронология.

Годы.

Он читал и чувствовал, как под ним скользит почва:

– Революция – 1919, а не 1917.

– Ленин? Его имя отсутствовало. Вместо него – Лужин, «вождь революции».

– Вторая мировая в 1940-м.

– Холодная война – не с Америкой, а с Европейской Федерацией.

– Последний генсек – Герман Новак.

Именно его свержение праздновали сейчас, как «день демократического переворота».

Мир словно был скроен по тому же лекалу, но со смещёнными швами. Почти правда. И потому – ещё страшнее.

А потом имя.

Сообщение от «Вики».

Он повторял его шёпотом, как заклинание:

– Вика…

И память отозвалась болью.

Студенческие годы. Университет.

Она училась в другой группе. Иногда они пересекались на лекциях. Он помнил её карие глаза – в них жила искра, та самая, которая вспыхнула между ними, когда однажды их взгляды встретились.

Он тогда решился подойти.

Сердце стучало. Он хотел пригласить её в кафе, сказать о том, что не мог забыть её глаза. Но слова оборвались, он сбился и вымолвил какую-то банальность.

– Ну… удачи на сессии, – сказал он тогда.

Она улыбнулась, чуть наклонив голову, будто ждала других слов.

Он же отвернулся и ушёл.

И с той поры – больше не было момента.

Он зажмурился.

В этом мире – если это она, то «его любимая».

А в его… она осталась призраком несказанного.

Ночью ему приснилось странное.

Он шёл по улицам города. Дома меняли облик: деревянные фасады превращались в бетонные коробки, стеклянные башни растворялись в воздухе.

Люди вокруг двигались с зеркалами вместо лиц.

В каждом отражался он сам – но другой. Чуть выше. Чуть старше. Седой. Молодой.

И среди этой толпы появилась она.

Вика.

Её глаза смотрели прямо в его душу. Но в тот же миг она растворилась в толпе зеркал.

Утром квартира встретила его тихой изменчивостью.

Кружка с золотым ободком – вдруг серебряная.

Балконная дверь – идеально подогнана, хотя он помнил, что давно собирался её починить.

На полке – фотография, где он стоит рядом с людьми, которых никогда не встречал.

Он прошептал:

– Я не дома…

Телефон.

Он решился.

Долгие гудки. Сердце билось в горле.

– Алло? – женский голос.

Он выдохнул.

– Здравствуйте, Елена Михайлова. Это Ариан. Кажется… у меня проблемы. И они касаются всего того, чем вы занимаетесь.

На том конце повисла долгая тишина.

– Алло… доктор? – голос дрогнул.

– Я слышу тебя, Ариан, – наконец прозвучало. – Что ты имеешь в виду?

Он закрыл глаза.

– А вы ничего странного не замечали? Ничего?

– После подобных опытов возможны дезориентации, ложные воспоминания, – ровно произнесла Михайлова. – Это естественно. Твоё сознание должно адаптироваться.

– Нет! – голос его сорвался. – Вы меня не слышите. Я не тот Ариан, который участвовал у вас в эксперименте! Это не мой мир! Я здесь пришелец!

Тишина. Он почти кричал:

– Ваш проект исследует параллельные реальности! И одна из них сейчас говорит с вами по телефону! Мне надо срочно приехать к вам! Надо разобраться!

– В этом нет необходимости, – ответ прозвучал так спокойно, что его передёрнуло.

Он вскочил, сжал телефон в руке, крикнул:

– Елена, вы вообще понимаете, что я говорю?!

Но в ответ – щёлк, и связь оборвалась.

Он медленно опустил трубку. В груди гудело.

Одна мысль пробивалась сквозь шум крови:

Надо ехать.

ГЛАВА 2. Без пропуска.

Ариан открыл сайт поиска билетов и выбрал первый подходящий рейс. Он не задумывался о деталях – лишь бы улететь как можно скорее. Авиакомпания, название которой Ариан увидел в списке рейсов, показалась ему странной. Он никогда раньше о ней не слышал, а логотип выглядел так, будто его спешно нарисовали на коленке: абстрактная линия, уходящая в пустоту. Впрочем, выбора не было – он нажал кнопку бронирования, словно подписываясь на что-то большее, чем просто перелёт.

Путь прошёл без происшествий, но уже в аэропорту, он почувствовал, что находится ближе к границе невидимого. Схватив первое попавшееся такси, он устроился на заднем сиденье. В салоне пахло кофе и остатками дешёвого одеколона.

– В центр едете? – неожиданно спросил водитель, взглянув на него в зеркало. – Говорят, они там такой чертовщиной занимаются…

Ариан нахмурился.

– Что вы имеете в виду?

Водитель пожал плечами.

– Откуда мне знать. Всё засекречено. Но слухи ходят… какие-то параллельные реальности. Будто они своими экспериментами трещины в нашей реальности делают. – Он усмехнулся, добавив с нарочитой лёгкостью: – В общем, чертовщиной, как я и сказал.

Он хохотнул, но Ариану было не до смеха. Его взгляд оставался неподвижным, руки сжались. Водитель заметил это и замолчал на пару секунд.

– А вы туда по какому поводу, если не секрет? – осторожно поинтересовался он.

– Решить одно дело, – коротко ответил Ариан.

– Дело, значит… – протянул водитель с лёгкой иронией. – Ну-ну. – Потом, будто вспомнив, уточнил: – Так вы по приглашению?

– Нет, – сказал Ариан.

– Тогда как вы попадёте внутрь? – голос водителя стал чуть тише, даже серьёзнее. – Там же охрана, собаки, камеры, всё на замке. Говорят, без пропуска и на километр не подпустят.

Ариан почувствовал, как в нём шевельнулось забвение. Он не подумал об этом. Вся цепь событий последних дней вытеснила мелкие, но важные детали. Он молчал, глядя в окно, пытаясь осознать, в какую ловушку его загнали обстоятельства. Но оставить всё как есть он не мог.

Машина покинула шоссе и свернула на второстепенную трассу. За окном сначала тянулись городские кварталы, но вскоре дома стали редкими, уступив место полям и одиноким деревьям. Дорога сужалась, петляя меж тёмных зарослей, словно вела его вглубь чего-то тщательно скрытого. И лишь спустя время в просвете показались массивные ворота. Металлическая конструкция возвышалась над дорогой, по обеим сторонам тянулись высокие заборы, на вышках мерцали огни, скользили камеры.

Таксист притормозил, скосив взгляд на пассажира:

– Ну вот, приехали. Дальше пешком. – Знаете… иногда лучше не знать, во что ввязываешься.

Он задержал взгляд на Ариане, будто хотел добавить ещё что-то, но лишь усмехнулся и тронул плечами.

– Удачи, – бросил он напоследок и, развернув машину, исчез в темноте.

Ариан остался один перед гигантскими воротами. Холодный воздух обжёг лицо. Камеры бесстрастно следили за ним.

Ариан смотрел на металлические ворота, над которыми мерцали красные огни. Толстые кабели уходили в землю, вдоль забора тянулась колючая проволока. По периметру медленно двигались прожекторы, и от этого вся сцена напоминала не научный институт, а военный объект.

Подойдя ближе, он почувствовал сухой электрический запах – как будто воздух был насыщен невидимыми искрами. Камеры поворачивались вслед каждому его шагу. Металлические створки ворот возвышались, словно перед входом в иное измерение.

Ариан попытался собраться.

«Я должен попасть внутрь. У меня нет выбора. Если всё это правда – если я здесь чужак – только они могут помочь».

Он подошёл к домофону, встроенному в бетонную стену. Нажал кнопку.

– Центр пространственно-временного мониторинга. Назовите цель визита, – прозвучал механический голос.

Ариан сглотнул.

– Мне нужно к доктору Елене Михайловой. Это срочно.

Пауза. Треск помех.

– У вас есть пропуск?

– Нет… – сказал он тихо. – Но передайте ей: Ариан. Она меня знает.

Ещё одна пауза. Дольше, чем хотелось. Потом голос сухо повторил:

– Без пропуска вход невозможен. Оформите заявку через официальный канал.

Щелчок – и тишина.

Ариан отступил назад. Он смотрел на глухую стену, и в груди разгоралось чувство беспомощности.

И вдруг – движение.

Сбоку, в тени заборов, скользнула фигура. Человек в тёмной куртке, с капюшоном, жестом показал Ариану – тише. И, не говоря ни слова, махнул рукой: следуй за мной.

Ариан замер.

«Кто это? Сотрудник? Случайный прохожий? Или… ещё кто-то, кто знает больше, чем должен?»

Сердце билось в висках. Но выбора не было. Он шагнул в сторону, в тень.

Фигура скрылась в узком проёме между стенами – узкой щелью между корпусами, ведущей к служебным зонам. Ариан последовал за ней.

Через несколько шагов незнакомец остановился у неприметной металлической двери.

– Сюда, – шепнул он едва слышно.

Из-под рукава мелькнул пропуск. Одно короткое прикосновение – и замок щёлкнул. Дверь чуть дрогнула, открывая узкий проход внутрь центра.

Глава 3. Запуск.

Они шли быстро, почти бегом. Коридоры центра были стерильны, подсвечены холодными лампами. Фигура в капюшоне – жестом показывала, когда остановиться, когда проскользнуть мимо камер. Всё было выверено, словно он делал это уже десятки раз.

Наконец, они вошли в небольшой кабинет. Дверь закрылась с глухим щелчком. Мужчина снял капюшон.

Ариан замер. Лицо, которое он увидел, не требовало представления. Откуда-то из глубины памяти выплыла та скупая улыбка, та усталая доброжелательность.

– Ратников… – выдавил он, и звук его голоса дрогнул.

– Профессор Сергей Ратников, – сухо произнёс он, но сразу же добавил, почти шёпотом: – Я знал, что вы придёте.

Ариан смотрел на него, не находя слов. В груди поднималась волна вопросов, догадок, воспоминаний – всё смешалось.

– Вы знали? – прошептал он.

– Я знал и… нарушаю протокол, – Ратников сделал жест, будто отряхивая с плеч тяжесть ответственности. – Михайлова знала, что ты вернёшься, но она настояла на проверках, на полной подготовке. Мы собирались с тобой связаться, но времени не хватило. Они хотели сначала всё перепроверить, подготовить условия для дальнейших исследований. Но ты пришёл сам – и я тебе помогу. Хотя это не входит в мои полномочия.

Ариан не мог удержаться от вопроса, который сжимал горло: – Это правда? Это не сумасшествие? Я… я не в своём мире?

Ратников вздохнул и начал говорить – сперва в своей «учёной» манере: сухо, слишком точно и почти непереводимо на человеческий язык:

– Коротко и технически: твой мозг – нелинейная система с высокой когерентностью. При определённых условиях нейрональные паттерны могут синхронизироваться не только внутри мозга, но и со «структурами» пространства-времени – теми, что мы условно называем мирами. Если возникает устойчивый резонанс между твоим мозгом и такой внешней структурой, происходит декогеренция паттерна тела: волновая структура твоей материи перестраивается, и система «рекомбинируется» в другой стабильной конфигурации – то есть в другом мире.

Он сделал паузу, давая Ариану шанс переварить поток терминов. Ариан моргнул так, будто его только что закинули в чат, где все говорят на языке квантовой механики.

– Проще, – продолжил Ратников, – представь, что твой организм – это сложная мелодия. Обычно эта мелодия звучит в одном ключе. Но у тебя в голове есть резонатор, который может настроиться на другой ключ. Когда он настраивается – «мелодия» перестраивается, и ты оказываешься в другом зале, где играют такую же, но чуть отличную партитуру.

Ариан слушал и чувствовал, как слова складываются в образ: не телепортация, не иллюзия, а перестройка самой ткани сущего.

– Значит, я приезжал туда не «в мыслях», – произнёс он наконец. – Я – физически там был.

– Ты был. – Ратников кивнул. – Но вот почему тебя скрывали: если о возможности такого сдвига узнают посторонние – политики, спецслужбы, частные корпорации – последствия будут непредсказуемы. Контроль за подобным доступом к реальностям – самый соблазнительный инструмент власти, и не только. Поэтому Михайлова настояла на жёсткой секретности. Её позиция после ваших сеансов однозначна: исследовать, но не подпускать к повторным переходам, пока мы не поймём последствия.

– А она знает обо мне? – выпалил Ариан.

– Конечно. Она знает. – Ратников улыбнулся грубовато. – Но она хотела сначала всё перепроверить. И честно говоря, она не хочет больше запускать процесс. Она хочет сохранить то, что уже получили – твои данные, твои отчёты. Она боится последствий повторных активаций.

Ариан думал о доме, о тех крошечных деталях, которые уже не совпадали. Сердце ёкнуло.

– Я хочу вернуться домой, – сказал он тихо.

Пауза. Ратников посмотрел на него с такой глубокой человечностью, что у Ариана на глазах застилало.

– Я понимаю твою боль, – сказал тот. Вопреки протоколам – и вопреки воле Елены – я могу запустить процесс ещё раз. Но ты должен знать: у нас нет теперь времени на деликатную поэтапную подготовку, как в прошлый раз. Тогда мы работали поэтапно: стабилизация нейронной когерентности, постепенное повышение энергетической амплитуды поля, тренировка в контролируемых резонансных режимах – ты «приучался» к переключениям, а тело адаптировалось; потому последний твой переход случился относительно «мягко» и моментально.

Он сделал ещё одну паузу, и в тоне его прозвучал тяжёлый выбор.

– Или ты можешь остаться здесь, – тихо сказал Ратников. – Этот мир… максимально близок к твоему. Для постороннего наблюдателя разницы почти нет. Ты мог бы жить здесь так, словно ничего не произошло. И никто бы никогда не узнал.

Ариан опустил взгляд. В груди разлилось странное тепло – он впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Здесь была Вика, словно она ждала именно его. Здесь было что-то, что тянуло остаться.

Но одновременно – колючая мысль: это не его мир. Это чужая жизнь, чужое прошлое, чужие детали. А может быть, сейчас тот самый Ариан, родной для этого мира, оказался там, где прежде жил он сам. И тогда всё нарушено, всё перепутано.

Он поднял глаза.

– А где он? – спросил Ариан. – Тот другой. Настоящий для этого мира. Что с ним?

Ратников помедлил.

– Мы не знаем. Вероятно, он в твоём мире. Это… зеркальный процесс. Вселенная не терпит пустоты.

Ариан сжал кулаки. Мысль была проста и беспощадна: всё должно встать на свои места. Даже если для этого придётся потерять.

– Я не могу остаться здесь, – твёрдо сказал он. – Это не моё. Даже если шанс найти свой мир – один на миллион, я должен попробовать.

Впервые за разговор Ратников улыбнулся чуть грустно, с уважением.

– Я ожидал именно такого ответа. Хорошо. Я помогу. Но ты должен понять: переход не будет мгновенным, как в прошлый раз.

Он подошёл к терминалу, ввёл несколько команд, и на панели вспыхнули мягкие огни.

– Мы можем инициировать процесс прямо сейчас. Но в отличие от прошлых опытов, когда подготовка шла неделями – с постепенной адаптацией твоего тела и сознания к новым резонансам, сейчас переход будет накапливаться. От нескольких часов до нескольких дней. Ты будешь ощущать это как дрожь на грани восприятия – звон, вспышки, искажённые сны. Когда накопится критическая энергия – тебя «вытянет».

Ариан слушал и кивал.

– Это значит, что у тебя есть немного времени. Воспользуйся им правильно.

Ариан понял, что это предупреждение не только научное, но и человеческое. Внутри вспыхнула острая мысль: он ещё увидит Вику. Успеет взглянуть в её глаза, сказать хотя бы пару слов – перед тем как снова сорваться в чужие миры.

Он глубоко вдохнул.

– Запускай, – сказал он твёрже, чем чувствовал внутри.

Ратников кивнул – и в этот миг в дверь раздался сухой, гулкий стук.

– Сергей, открой, – раздался голос Михайловой. Сдержанный, но с ноткой металла. – Мы знаем, что он у тебя. Ты не должен этого делать. Ты нарушаешь все протоколы. Подумай о последствиях.

Ратников бросил быстрый взгляд на дверь, затем – на Ариана.

– Поздно думать, – отрезал он. – Они всё равно хотели убрать меня за «вольности». Лучше уж уйти с шумом. Быстрее, ложись в капсулу.

Ариан нырнул внутрь, пока снаружи снова грохотали кулаки. Замок дрожал, как будто его держала не сталь, а хрупкое стекло.

Аппаратура ожила – мягким гулом, затем нарастающим вибрационным резонансом. Экраны загорелись данными.

– Сейчас будет накапливание сигнала, – быстро объяснял Ратников, пальцы его бегали по клавишам. – Не мгновенный переход, а запуск процесса. От часов до пары дней. С этим ничего нельзя сделать.

Снаружи послышался визг металла – охрана уже пустила в ход инструмент.

– Болгарка, – тихо бросил Ратников. – У нас минуты.

Он сунул Ариану в руки ярко-оранжевые беруши.

– Это, конечно, смешно, но попробуйте расслабиться. Чем меньше сопротивление, тем быстрее идёт настройка. Ваши собственные волны должны совпасть с ритмом машины. Слушайте себя, не шум.

Ариан вставил беруши. Шум снаружи превратился в глухой гул, похожий на далёкий прибой. Он закрыл глаза.

Гул аппарата вошёл в тело – словно под кожей завелись вибрации, нарастающие, как дрожь. Появились первые странные видения: размытые силуэты, фрагменты чужих лиц, вспышки неба, которое он никогда не видел. Сердце забилось быстрее, но он заставил себя уйти глубже, как в медитации, под напором внутреннего урагана.

Машина отсчитывала последние секунды.

«…5…4…3…2…1…»

Загорелась зелёная лампа. На экране вспыхнула надпись: «Процесс активации запущен».

И в этот же миг дверь наконец поддалась. Металл срезали до конца, и в помещение ввалились люди в форме.

Ратникова тут же скрутили, повалили к стене. Он не сопротивлялся – только успел крикнуть Ариану:

– Держись! Теперь всё зависит от тебя!

Впереди вошла Михайлова. Она окинула взглядом капсулу, приборы, мигающие огни. Несколько секунд она не могла дышать. Потом её глаза упёрлись в экран.

– «Процесс запущен»… – прочитала она вслух, и голос её дрогнул.

Она посмотрела на Ратникова.

– Я думала о тебе лучше, – сказала она тихо, но так, что в лаборатории стало холодно.

Его подняли и повели прочь. А она ещё мгновение стояла, не сводя взгляда с экрана. Словно всё вокруг исчезло – осталась только эта надпись и страшный, безмолвный вопрос:

– Что же ты натворил…

Глава 4. Чужая близость.

Ариан, вскакивая с капсулы, не выдержал:

– Это не его вина! Я сам попросил Сергея помочь мне!

Михайлова резко повернула голову. В её взгляде не было злости – только усталость и ледяная серьёзность.

– Ариан… ты не понимаешь, – сказала она тихо, но так, что её слова прорезали шум вокруг. Она подошла ближе, остановилась напротив, словно боялась, что он уйдёт ещё дальше – уже не физически, а за грань, откуда не возвращаются. – Мы не знаем, с чем имеем дело.

Она перевела дыхание и заговорила ровнее, почти по-лекции, но в её голосе сквозила тревога:

– Эксперимент с тобой зашёл слишком далеко. Любая система – даже та, что мы называем «миром» – держится на равновесии. А мы вмешались в него вслепую. Мы не понимаем, что именно запускаем, какие структуры ломаем. Первые данные уже показали: твоя биология меняется в процессе переходов. Нейронные паттерны перестраиваются, словно тебя «подстраивает» под другие уровни реальности. Мы не знаем, как долго твоя психика выдержит. Мы не знаем, что это сделает с самим пространством.

Она бросила короткий, обжигающий взгляд в пустое место, где ещё мгновение назад стоял Ратников – теперь там оставались лишь тишина и холод лаборатории.

– Поэтому я запретила дальнейшие испытания. Мы должны были остановиться, собрать больше данных, медленно выстроить модель. Но он… – голос её дрогнул, но тут же снова стал холодным. – Он поставил всё на карту, как игрок.

Ариан проглотил ком в горле.

– Что вы теперь хотите предпринять?

Михайлова опустила взгляд, и в этот миг её строгость сменилась чем-то похожим на печаль.

– Теперь уже ничего, – сказала она. – Процесс запущен. Ты снова будешь скользить по мирам. То, что сделал Ратников, – безрассудство.

Она подняла глаза прямо на него.

– Я понимаю тебя, Ариан. Твою боль, твою потерянность. Ты здесь чужой, и жажда вернуться понятна. Но мы уже нарушили законы пока ещё невидимого для нас бытия. То, что ты оказался не в своём мире, было трещиной в ткани реальности. А теперь… – она замолчала, будто искала слова, и наконец выдохнула: – теперь мы, возможно, расшатали сами основы этой ткани. И никто не знает, что будет дальше.

Ариан посмотрел на неё, на сотрудников центра, сгрудившихся у стен. Все смотрели на него. Словно он сам был не человеком, а ключом, который открыл дверь, за которой не должно было быть ничего.

– Теперь вы меня не отпустите? – тихо спросил он.

Михайлова выдержала долгую паузу, будто решая что-то внутри себя.

– Все данные, которые нам нужны, мы уже получили, – наконец сказала она. – Задерживать тебя нет смысла. Только, пожалуйста, Ариан… никому не говори о том, что здесь происходит. Об этом не должен знать никто.

Ариан медленно кивнул. Слова застряли в горле, поэтому он промолчал. Но внутри он уже чувствовал: время пошло. Процесс был в нём, и никакие замки теперь не удержат его.

Ариан возвращался домой и невольно вспоминал ту лёгкость, что однажды испытал, думая, будто всё позади. Тогда, выйдя на эти же улицы, его пронзило удивительное чувство лёгкости: будто всё обернулось сном, будто он проснулся и снова оказался в своём мире. Тогда ему казалось – всё закончилось. Но теперь, идя по тем же самым кварталам, он чувствовал обратное: тяжесть, давящую изнутри. Как карточный домик рушилась уверенность. Каждый знакомый фонарь, каждая витрина – словно насмешка, что мир похож на его, но не является им.

И всё же где-то глубоко внутри теплились слова, некогда услышанные в священном писании: «Не унывай. Подними глаза свои. Свет придёт». Они звучали, как тонкий луч надежды, пробивающийся сквозь серую мглу.

Когда он дошёл до подъезда, сердце стучало часто и громко. В руках дрожал ключ. Он повернул его в замке, открыл дверь. И едва сделал шаг внутрь – застыл.

На кухне, в мягком свете лампы, сидела она.

Вика.

Та самая. Лицо, которое он помнил до мельчайших деталей, до изгиба бровей, до привычной улыбки, которая сейчас вспыхнула, когда она увидела его.

– Ариан! – её голос сорвался, и в нём было столько радости, что у него подкосились ноги. Она обняла его так крепко, будто боялась потерять. – Ты вернулся… Господи, как же я скучала!