Мигель де Сервантес Сааведра Дон Кихот

Глава VIII. Новые приключения

В то время как путники так беседовали, на дороге показались два монаха в дорожных очках, под большими зонтиками и верхами на необыкновенно высоких мулах; а в нескольких шагах позади – карета, окружённая несколькими всадниками и двумя пешими слугами. В карете ехала знатная дама, отправлявшаяся, как впоследствии узнали, в Севилью, к мужу, который собирался в Америку, где его ожидала почётная должность. Монахи не имели ничего общего с каретой, но Дон Кихот решил иначе. Как только он увидал монахов, он воскликнул:

– Санчо, вот нам представляется новый случай добыть славу. Эти чёрные страшилища на дромадерах[3] – волшебники, похитившие какую-нибудь принцессу. Они увозят её в карете; но я освобожу её.

Напрасно Санчо старался образумить своего рыцаря, тот только повторял:

– Ты ровно ничего не смыслишь и сейчас убедишься в этом.

Он поскакал вперёд и громко закричал монахам:

– Гнусные выходцы из подземного мира, порождение сатаны! Сейчас же освободите пленных принцесс, или получите от моей руки достойное возмездие за ваше злодеяние!

Монахи остановили своих мулов и начали было уверять, что они вовсе не выходцы с того света, а мирные монахи, едущие по своему делу; но тут наш рыцарь, уже не разговаривая дальше, яростно бросился с поднятым копьём на монаха и наверное сшиб бы его с мула, если бы тот не догадался вовремя свалиться на землю. Другой монах ускакал, оставив товарища на произвол судьбы. Санчо в свою очередь, подбежав к лежавшему, начал обшаривать его карманы и снимать с него одеяние.

В это время подъехала карета, и слуги, сопровождавшие её, видя, что Санчо обирает монаха, порядком намяли ему бока. Монах, пользуясь минутой, вскочил на своего мула и бросился догонять товарища, а Дон Кихот тем временем подошёл к дверцам кареты и обратился к сидевшей в ней даме, говоря, что он, странствующий рыцарь Дон Кихот Ламанчский, освободил её из рук похитителей. В благодарность он просил её проехать в Тобосо и рассказать его даме, прекрасной Дульсинее, о его подвигах.

Видя, что Дон Кихот не намеревается пропустить карету, один из сопровождавших её слуг подошёл к нему и сказал:

– Убирайся прочь, рыцарь! А не то я покажу тебе…

В ответ Дон Кихот обнажил меч и бросился с копьём на слугу. Тот успел, однако, обнажить и свой меч и выхватить из кареты подушку, которой прикрылся как щитом. Испуганная путешественница велела кучеру отъехать в сторону, а между Дон Кихотом и слугой, несмотря на все старания присутствующих разнять их, начался настоящий поединок, окончившийся тем, что получивший тяжёлый удар по голове слуга свалился с мула. Дон Кихот окончательно заколол бы его, если б дама из кареты не поспешила к рыцарю с мольбой пощадить жизнь её слуги. Дон Кихот наконец смилостивился и сказал, чтобы слуга отправился в Тобосо и поведал Дульсинее Тобосской о подвиге доблестного рыцаря.

Глава IX. О беседе Дон Кихота с Санчо и о том, как Дон Кихот познакомился с пастухами

Избитый слугами, Санчо с трудом поднялся на ноги и, видя, что поединок окончен, поспешил к своему рыцарю. Он поддержал ему стремя и сказал:

– Удостойте, ваша милость, пожаловать мне остров, который обещали, я чувствую в себе силу управлять им, как бы он ни был велик.

– На таком приключении нельзя завоевать остров, – отвечал ему Дон Кихот. – Не унывай – скоро представится случай подарить тебе не только остров, но что-нибудь получше.

Они поехали дальше. Дон Кихот, конечно, вспоминал различные рыцарские похождения и наконец спросил Санчо, видал ли он рыцаря храбрее, чем он, и читал ли о более отважных подвигах.

– Говоря откровенно, не видал и не слыхал, а читать и подавно не читал, потому что и читать-то не умею. Дай только бог, чтоб ваша храбрость не привела вас туда, где вам совсем не место, чтоб вас не забрали за ваши сражении с монахом и слугой. Да и на ухо ваше не мешало бы вам обратить внимание: кровь так и хлещет, позвольте мне перевязать вас; ведь у нас есть корпия, мазь и бинты.

– Ничего бы нам этого не было нужно, если б я не забыл приготовить бальзам Фьерабраса. Был такой великан, который лечил свои раны чудодейственным бальзамом. У меня есть рецепт его. Я изготовлю его и отдам тебе на хранение. Если как-нибудь случится, что меня в сражении перерубят надвое, ты возьми одну часть моего тела, пока кровь ещё не застыла, приложи к той части, которая осталась в седле, и дай мне хлебнуть глотка два бальзама: я стану крепок и здоров, как яблоко. Только смотри не перепутай, не приставь голову лицом назад.

– Ах, ваша милость, – воскликнул Санчо. – Вот вы хотели пожаловать остров; так вы уж лучше подарите мне рецепт этого бальзама, я таким образом буду обеспечен на всю жизнь.

– Молчи, любезный, – прервал его Дон Кихот, – я ещё не таким секретам могу научить и дать тебе награду поважней. А теперь перевяжи-ка мне ухо.

Он снял шлем и тут только заметил, что тот повреждён. Обезумев от досады, он поднял глаза к небу и поклялся не иметь покоя до тех пор, пока не отнимет у какого-нибудь рыцаря такой же шлем.

Санчо пытался убедить его, что волноваться ему вредно, а на дороге вовсе не попадаются вооружённые люди, а только погонщики мулов да возчики кладей; но Дон Кихот уверял, что и двух часов не пройдёт, как они встретят целые толпы рыцарей.

– Однако предоставим это времени, – заключил он. – А теперь посмотри-ка, что у тебя есть съестного. Закусим, а потом поищем какой-нибудь замок, где можно провести ночь и приготовить целебный бальзам.

В сумке Санчо оказалось несколько луковиц, сыр и чёрствый хлеб. Санчо опасался, что эта еда не годится для храброго рыцаря; но Дон Кихот успокоил его, говоря, что для странствующего рыцаря еда последнее дело, что для него совершенно достаточно сухих плодов и кое-каких трав. Поужинав, путники отправились в дорогу, но им не удалось найти никакого замка, а только несколько пастушьих шалашей, где они и решили остановиться – к отчаянию Санчо и удовольствию Дон Кихота, которому казалось, что ночь под открытым небом даст ему ещё более прав и доказательств на звание рыцаря.

Глава X. Неудачная стычка с погонщиками мулов

На рассвете Санчо разбудил Дон Кихота, и они снова пустились в путь. В полдень им пришлось проезжать мимо роскошного луга, где протекал свежий ручей. Местность так понравилась Дон Кихоту, что он предложил сделать здесь привал. Пустив лошадь и осла пастись на луг, рыцарь и оруженосец сели подкрепиться, вполне уверенные в благоразумии своих животных. Но надо же было случиться, что в это самое время на тот же луг пригнали табун мулов и лошадей. Увидав их, Росинант пустился к ним навстречу с резвостью молодого жеребёнка и начал заигрывать с ними. Но лошади приняли Росинанта недружелюбно, начали кусать и лягать его. Одна из них даже перегрызла подпруги у его седла. На помощь своим лошадям прибежали погонщики и принялись колотить Росинанта, пока он не упал на землю. Опомнившись от такой неожиданности, Дон Кихот и Санчо поспешили к бедной лошади.

– Ну, Санчо, – сказал Дон Кихот, – я вижу, что здесь нам приходится иметь дело не с рыцарями, а с чернью, поэтому ты можешь помочь мне отомстить этой дряни за моего коня.

И он устремился на погонщиков с обнажённым мечом. Санчо, увлечённый примером своего господина, пустил в ход кулаки. Первым ударом Дон Кихот рассёк плечо одному погонщику. Тот закричал, и остальные погонщики, окружив нападавших, начали так усердно угощать рыцаря и его оруженосца ударами дубин, что оба свалились к ногам Росинанта и лежали, как мёртвые. Думая, что они в самом деле убили незнакомцев, погонщики поспешно ускакали.

Первым пришёл в себя Санчо и стал жалобным голосом звать Дон Кихота. Тот еле слышно спросил, что ему надо.

– Не можете ли вы дать мне вашего чудодейственного бальзама?

– Ах, если б он у меня был, я бы с радостью поделился им с тобой; но, клянусь честью, что не пройдёт и двух дней, я его добуду.

– Через два дня! Да ещё будем ли мы в силах двинуться с места через два дня? – спросил Санчо.

– Не знаю, – отвечал рыцарь, – знаю только, что во всём этом я один кругом виноват; не следовало мне обнажать меч против людей не рыцарского звания, за то бог войны и наказал меня по справедливости. Никогда больше не обнажу меч против презренной черни; уж ты один расправляйся с нею.

Но Санчо заявил, что он человек тихий и смирный; у него жена и дети, которых надо кормить; поэтому он ни за что на свете не станет драться ни с кем: ни с рыцарем, ни с простолюдином.

– Ну как же ты станешь управлять островом, не чувствуя в себе мужества защищать свои владения, не умея внушить своим подданным к себе почтения?

– Конечно, мужество очень пригодилось бы мне давеча в схватке, – согласился Санчо, – только в настоящую минуту пластырь, право, был бы мне нужнее всяких рыцарских добродетелей. Долго не забыть моей спине, как нас отпотчевали палками. Хоть бы припарку какую сделать.

Но Дон Кихот начал уговаривать его переносить беду с твёрдостью.

– Посмотрим лучше, что с Росинантом; ему, бедному, досталось не меньше нашего.

– Неудивительно, – отвечал Санчо, – ведь и он странствующий рыцарь. Удивительно только, как это мой осёл уцелел.

– Видишь ли, судьба во всяком бессчастьи оставляет нам какое-нибудь средство помощи. Лишив нас Росинанта, она оставила нам твоего осла; я как-нибудь доеду на нём до замка, где нам окажут помощь. Что я поеду на осле, это ничего не значит.

Санчо с трудом привстал, но никак не мог разогнуться. В этом трудном положении он, охая и проклиная погонщиков, взвалил своего господина на спину осла, поднял Росинанта, привязал его к хвосту своего осла и погнал того в сторону большой дороги, надеясь скоро найти какую-нибудь корчму. Его ожидания оправдались: скоро они остановились перед воротами гостиницы, которую Дон Кихот, конечно, принял за замок.

Глава XI. Что случилось с нашим рыцарем на постоялом дворе

Увидав человека, лежащего поперёк осла, трактирщик стал расспрашивать, что с ним. Санчо рассказал, что его господин свалился с горы и сильно ушибся, а может быть, даже сломал себе несколько рёбер. Жена трактирщика была женщина сострадательная. Она позвала дочь и служанку, рослую, здоровенную астурийку[4] с широким лицом, приплюснутым носом и косыми глазами, и приказала устроить для больного постель на чердаке. Постель состояла из доски, положенной на четыре обрубка, тюфячка, набитого точно булыжниками, и двух грязных одеял. Когда охавшего и стонавшего рыцаря раздели, хозяин увидал, что всё его тело покрыто синими пятнами, будто от ударов; но Санчо стоял на своём, что его господин скатился с горы. Когда хозяин стал натирать Дон Кихота какою-то пахучей мазью, Санчо попросил и на его долю оставить немножко.

– Разве ты тоже скатился с горы? – спросил трактирщик.

– Нет, – отвечал Санчо, – у меня пятна пошли со страху.

– Как зовут твоего хозяина? – осведомился трактирщик.

– Дон Кихот Ламанчский; он странствующий рыцарь, – отвечал Санчо.

– А что такое странствующий рыцарь? – спросила служанка.

– Как ты глупа, – начал Санчо. – Странствующий рыцарь… ну, как тебе сказать… Это такой человек, который каждый день может ожидать или императорской короны, или хорошей трёпки… Сегодня он самый жалкий человек в мире, а завтра, смотришь, уж повелевает несколькими королевствами, из которых любое может уступить своему оруженосцу.

– Что же он до сих пор ещё не сделал тебя королём?

– Да ещё и месяца нет, как мы выехали искать приключений, и как только мой господин оправится от нанесённых ему побоев – то бишь от своего падения, – мы быстро найдём, что нам надо.

Дон Кихот слушал этот разговор и, приподнявшись, насколько мог, на постели, обратился к хозяйке с напыщенной речью:

– Да, благородная дама, у вас остановился один из знаменитейших рыцарей. Он будет вечно благодарен вам за ваши заботы, и не имей он уже покровительницы, прекрасной Дульсинеи Тобосской, он от вас одной принял бы щит и меч.

Женщины слушали, ровно ничего не понимая. Поблагодарив его, они удалились, а служанка пошла перевязать Санчо.

Санчо улёгся на рогожке возле постели своего господина; но оба всю ночь не сомкнули глаз от боли. В трактире царствовала полная тишина. Дон Кихоту, конечно, приходили в голову всевозможные фантазии: он воображал, что лежит в знаменитом замке, что дочь трактирщика – принцесса, находящаяся в плену.

В то время как он так фантазировал, на чердак вернулся один из ночевавших там погонщиков, ходивший дать корм мулам. Когда он пробирался мимо постели Дон Кихота, тот схватил его за руку. Погонщик, думая, что кто-то хочет попугать его, со всего размаху ударил его по лицу кулаком, так что у рыцаря рот наполнился кровью. В ту же минуту погонщик поскользнулся и упал на постель Дон Кихота; постель не выдержала тяжести и провалилась; погонщик придавил собой рыцаря, и оба свалились на Санчо, который только что задремал. Вообразив, что ему всё это видится во сне, Санчо начал отбиваться кулаками от барахтавшегося погонщика. Поднялась страшная возня. Разбуженный трактирщик бросился наверх с зажжённым ночником. Видя, что его слугу обижают, он бросился на помощь, но по неосторожности уронил ночник, и тот погас. Тогда произошло что-то невероятное – все дрались, не разбирая, кто друг, кто недруг. На беду в трактире ночевал блюститель общественного порядка из города Толедо. Услыхав страшную возню на чердаке, он направился туда и, войдя, крикнул:

– Именем правосудия приказываю прекратить шум.

Желая в темноте разнять бойцов, он протянул руку, и первый, кто попался ему, был Дон Кихот. Но он был совершенно неподвижен, так что блюститель порядка счёл его за мёртвого. Он громко крикнул:

– Запереть все двери! Здесь случилось убийство! – и отправился разыскивать огня. Опомнившиеся тем временем трактирщик и погонщик тоже спустились в кухню. На чердаке остались только Дон Кихот да Санчо: оба не могли двинуться с места: рыцарь – потому что лежал без памяти, а оруженосец – от боли.

Глава XII. Продолжение рассказа о невзгодах на постоялом дворе

Немного времени спустя Дон Кихот очнулся и окликнул оруженосца:

– Санчо, ты спишь?

– Какое сплю, – отвечал Санчо, – когда тут всё черти безобразничали.

– А разве и тебя поколотили?

– Ах, господи, неужели вы не слышали всего, что здесь происходило?

– Не теряй мужества. Я сейчас приготовлю знаменитый фьерабрасовский эликсир, и он быстро вылечит нас.

В эту минуту на чердак явился блюститель порядка с лампой в руке. Санчо шепнул своему господину, что это, должно быть, один из волшебников, обитающих в этом заколдованном замке.

Блюститель порядка подошёл к Дон Кихоту и обратился к нему с вопросом:

– Кто это так отделал тебя, любезный?

– Вы напрасно так невежливо обращаетесь ко мне. Неужели вы не знаете, как нужно обращаться с рыцарями?

Блюститель порядка рассердился и с досадой швырнул лампу в Дон Кихота, а затем уверенный, что разбил ему череп, убрался вон. Тут и Дон Кихот согласился с Санчо, что в замке творится что-то сверхъестественное и что им остаётся только постараться смягчить последствия ужасного столкновения с этими могущественными существами.

– Попробуй-ка встань, Санчо, – заключил он, – да сходи вниз, спроси у хозяина, не даст ли он нам оливкового масла, вина, соли и розмарина. Я приготовлю бальзам, и мы полечимся. Я истекаю кровью.

Санчо поднялся с неимоверным трудом и отправился к хозяину, у которого выпросил всё, что ему приказал Дон Кихот. Когда он вернулся к своему господину, тот громко жаловался и просил обтереть кровь с лица. Однако то, что он принимал за кровь, оказалось только маслом из лампы; но зато на лбу у него вскочили две огромные шишки. Взяв у Санчо принесённые снадобья, рыцарь кое-как спустился в кухню и, сложив всё в горшок, сварил свой знаменитый бальзам. Когда снадобье остыло, Дон Кихот выпил значительную дозу его. В ту же минуту у него поднялась страшная рвота, но затем выступила сильнейшая испарина. Дон Кихот попросил снести себя в постель и тотчас крепко заснул. Проснувшись часа через три, он почувствовал себя так хорошо, что у него не осталось никакого сомнения в чудесном действии фьерабрасовского бальзама и в своей неуязвимости в самых отчаянных приключениях.

Санчо попросил позволения выпить остатки бальзама, на что получил благосклонное согласие своего господина. Однако для него приём лекарства оказался далеко не таким благополучным. Бедный Санчо чуть было не отдал Богу душу, такая его одолела рвота. Но Дон Кихот и тут нашёлся; он решил, что Санчо так страдает потому, что он не рыцарь. Вероятно, этот бальзам годится только для рыцарских желудков. Все окружающие были уверены, что оруженосец умрёт; но Дон Кихот, напротив, утверждал, что Санчо скоро будет так же здоров, как он сам. Не желая даром терять время, он собственноручно оседлал Росинанта, отстоявшегося за ночь, и попросил положить Санчо поперёк на осла. Затем обратился с благодарственной речью к хозяину, называя его кастеляном, а корчму – замком, и обещал ему в случае, если его кто обидит, мстить за него. Но хозяин отвечал, что он сам сумеет постоять за себя, а у него просит только заплатить за ночлег. Дон Кихот очень удивился, что он ночевал не в замке, а на постоялом дворе; но платить отказался, говоря, что не может нарушить законов странствующих рыцарей, которые никогда и никому не платили за постой. Все обязаны принимать странствующих рыцарей безвозмездно в награду за труды, которые они выполняют на общее благо. Сказав это, Дон Кихот пришпорил Росинанта и, прежде чем кто-либо успел опомниться, вскачь выехал за ворота, оставив Санчо во власти хозяина. Тот приступил к оруженосцу с требованием уплаты; но слуга так проникся взглядами своего господина, что наотрез отказался.

К несчастью для Санчо, на постоялый двор заехали трое суконщиков, люди молодые и весельчаки. Они схватили Санчо и начали подбрасывать вверх. Тот кричал отчаянно; слыша его крики, Дон Кихот попытался было поспеть ему на выручку; но ворота корчмы оказались крепко заперты, и нашему рыцарю пришлось ждать, пока суконщики не натешились и, привязав полуживого Санчо к ослу, не выгнали за ворота. Сострадательная служанка подала Санчо кружку воды. Он только что хотел поднести её к губам, как услыхал умоляющий голос своего господина:

– Санчо, ради бога, не пей. Она тебя погубит. Лучше я дам тебе ещё нашего бальзама.

– Ну уж нет, покорно благодарю, – воспротивился Санчо, – можете оставить его для вашего рыцарского желудка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

«Ricin-antes» – в буквальном переводе «бывшая кляча».

2

Мараведи́с – португальская и испанская монета.

3

Дромаде́р – одногорбый верблюд.

4

Асту́рия – провинция на севере Испании.