Ми Реадр Точка опоры

Глава 1

Илья

— Славка? — неуверенно окликнул я.

Девушка, что почти сливалась с толпой взволнованных девчонок, привлекла мой взор. Что-то в ней меня зацепило: то ли её серьёзная и уверенная походка, то ли то, что я узнал в ней одноклассницу, которую не видел около десяти лет. Уж не знаю, за что зацепился первее, но окликнул её раньше, чем подумал.

Она остановилась и непонимающе оглядела всех вокруг, пока взгляд не зацепился за меня. Глаза вмиг стали шире, и блеснуло в них что-то знакомое, такое тёплое, только вот практически сразу взгляд ожесточился. Казалось, будто она совсем мне не рада и сейчас сделает вид, что не узнала, и уйдет. Я сразу же словил себя на мысли, что, вероятно, расстроюсь данному повороту. Но, к счастью, она так не поступила, наоборот, протиснулась мимо девочек и встала передо мной.

Ярослава разбудила во мне что-то приятное, что-то, что я тогда и оставил. Не просто чувства, а беззаботность тех времён, когда всё было проще, но казалось ужасно тяжёлым. Только вот её отстранённый взгляд давал понять, что воды утекло много.

Раньше Славка постоянно улыбалась, даже когда её задирали. В ответ обидчикам лишь мило улыбалась, будто её совсем не задевало. Чтобы ни происходило на людях, она всегда держала лицо доброжелательной девчушки. Некоторые даже думали, что это от глупости, только вот глупой она не была. Отличница, да ещё и спортсменка с большими амбициями. Все говорила, что в столицу, в академию по спортивной гимнастике, поступать будет. Да и по слухам, вроде как поступила, уехала. А там больше никто ничего не слышал.

Сейчас она совершенно не выглядела как тогда. Такая серьёзная, уверенная в себе. Так что было заметно, что прошло целых десять лет.

— Илья. — Голос прозвучал мягче, чем она сама. Этот голос принадлежал ей десять лет назад и по сей день остаётся таким же.

Какой бы грозной она ни казалась, стоило ей заговорить, как я расслабился. Это ведь всего лишь Ярослава Стрельцова, милая одноклассница.

— Не говори, что привёл дочь на гимнастику.

Из моего рта вырвалась усмешка. Хотелось гордо заявить, что я слишком молод для детей, только вот в двадцать восемь наверное стоило бы уже обзавестись семьёй. Но ни детей, ни даже просто девушки у меня не было. Отношения как-то не клеятся, до чего-то серьёзного особо не доходит, было лишь раз: год промучили друг друга да разошлись по обоюдному решению. Сейчас у меня была разве что кошка и работа, которую я любил всей душой.

— Крестницу, хочет попасть к какому-то известному тренеру. — Я пожал плечами, а та улыбнулась ещё шире. — Ты же знаешь, я далёк от всего этого, но не поддержать не могу.

— Вот оно что.

— А ты давно вернулась? Тренируешь теперь?

— Лет восемь назад. — Она потупила взгляд и обняла себя руками, что мне не совсем понравилось; теперь она выглядела подавленно. Будто я залез туда, куда не стоило. — Да, тренирую. Думаю, твоя крестница пришла ко мне. У меня, конечно, не высокое самомнение, но сегодня только у меня новый набор.

Она вновь посмотрела мне в глаза и натянула улыбку. Но в душе всё равно было беспокойство. Что-то явно в её прошлом произошло, и это её ранит. Я не имел права её расспрашивать, несмотря на то что мне было очень интересно. Мы когда-то дружили, но уже, наверное, лет девять не виделись. Слава как уехала, так я больше ничего о ней не слышал. У неё был большой спорт, это была её мечта.

— Ярослава! — прозвучал строгий голос, который я узнаю из тысячи, — её матери. — Она издевается надо мной!

Мы со Славкой метнули свои головы на звук, и я увидел Надежду Михайловну, учителя русского и литературы, по совместительству мать Ярославы. Боковым зрением увидел, как та выпрямилась, стала словно натянутая струна. Признаюсь честно, мне тоже хотелось оторваться от стены и стать по стойке смирно.

Подойдя, женщина сразу же обратила на меня внимание, от чего мне стало крайне некомфортно. В школе каждый боялся получить именно такой взор от неё. Да и сейчас у меня вызвало это неприятные ощущения, будто сейчас получишь, хоть я давно уже взрослый.

— Чернов. — отчеканила она, и я согласно кивнул головой.

Потеряв ко мне интерес, она вновь посмотрела на дочь. Своим самым строгим взглядом. Будто она генерал, а перед ней не дочь, а солдат.

— Она не хочет со мной идти.

— Потому что ты диктатор. — выдала Славка, а я очень удивился.

Раньше она не могла и слово поперёк матери сказать. Сейчас же в лицо назвала ту диктатором. Выросла. Научилась отстаивать свои границы, и это радовало.

— Тогда сиди с ней сама! Понаделала ошибок, а я должна их разгребать! — рявкнула женщина.

Я только сейчас заметил рядом стоящую заплаканную девочку. Ведь Надежда Михайловна дёрнула ту за руку в сторону Славки, и девчонка айкнула.

— Мама! — вмиг возмутилась Ярослава. — Она не ошибка! Раз в жизни я попросила тебя помочь, что ж, видимо, зря, можешь проваливать.

— Не разговаривай со мной в таком тоне!

— Не называй мою дочь ошибкой.

Мозг зацепился за фразу «мою дочь», и я почему-то сразу напрягся. В голове до этого этой мысли не возникло, а сейчас как-то не укладывалось в голове. Да мы уже вполне взрослые, да у моего лучшего друга уже семилетняя дочь, просто Славка сама выглядела как ребёнок. Хотя, может, поэтому она такая серьёзная. Потому что уже давно не ребёнок.

Ярослава перехватила руку девочки и притянула к себе. Та вмиг спряталась за её спиной. Надежда Михайловна же махнула рукой и, развернувшись, ушла.

Слава присела перед дочерью и стала тереть её заплаканные щёки. А малышка только сильнее разревелась и прижалась к Славе, обнимая.

— Ну вот, придётся тебе сидеть в скучном кабинете, Ритусь, мы же договаривались.

— Я лучше в кабинете одна посижу, чем с ней! Она заставляла бы меня читать! А я не хочу!

Ярослава тяжело вздохнула и, обняв дочь, поднялась вместе с ней на руках. Она заправила ей волосы за ухо и теперь стала выглядеть очень усталой.

— Если хочешь, могу посидеть с ней, мне всё равно крестницу ждать. — вдруг выдал я, сам того не ожидая, а она нахмурилась. Почему-то хотелось ей помочь, всё-таки не чужие друг другу люди. — Тут недалеко парк есть с детской площадкой, а как закончишь, верну в целости и сохранности. Ну, если, конечно, принцесса не против.

Ярослава мигом так напряглась, казалось, что даже дочь крепче к себе прижала. От чего мне самому стало не по себе. Мне она явно не доверяла, да и понятное дело, учитывая, сколько мы не виделись.

— Да ладно тебе, когда я подводил-то? — Я неловко почесал затылок.

— Я никогда не просила у тебя помощи. — вдруг заявила она.

Так уверенно, что заставило меня порыться в воспоминаниях, и да. Ей я никогда не помогал, да я вообще мало кому в школе помогал, но если бы она у меня что-то попросила, да я бы из штанов выпрыгнул, лишь бы ей помочь. Но она никогда не просила, хотя сама никогда не отказывала.

— Зато ты мне помогала, так что я готов вернуть должок.

— Дать списать домашку и посидеть с ребёнком — не одно и то же, Илья.

Девчушка вдруг отлипла от маминой шеи и прильнула к её уху. Стала что-то шептать ей на ухо, от чего Славка тяжело вздохнула. Когда девочка отклонилась и встретилась взглядами со Славой, та согласно закивала головой. Этот их молчаливый разговор вызвал у меня интерес.

— Она немного неугомонная и не всегда слушается, да? — она посмотрела на свою дочь, и та смущённо уткнулась Славке в шею.

— Да ладно тебе, справлюсь. — я видел, она сомневалась, поэтому не давил, просто ждал, пока она согласится.

В итоге, пока мы обменивались номерами, вернулась Кира. Я уж думал, что она пропала, слишком уж долго её не было. Она была радостно взволнована, а когда увидела Ярославу, вмиг стала серьёзнее. Значит, и вправду Славка была тем самым известным тренером.

Я взял Киру за плечи и поставил перед собой. Я, конечно, не надеялся её пропихнуть по связям. Но пусть Слава знает, что она моя крестница. Лишним не будет.

— Моя крестница, о которой я говорил. — довольно произнёс я, а взгляд Славы вмиг поменялся.

Он стал профессиональным, строгим, оценивающим. Она молча с головы до ног осмотрела Киру. Я не мог угадать по её взгляду то, что та думает. А Кира, кажется, напряглась ещё сильнее.

— Такая тощая. Ты не страдаешь анорексией? — задумчиво произнесла Слава, а Кира вмиг отрицательно замотала головой. — Ну и славно. Надо есть, иначе кости будут хрупкими. Увидимся на просмотре.

Она опустила на пол Риту и, положив руку на спину, слегка подтолкнула девчонку ко мне. Я протянул ей руку, и та неуверенно, но всё же вложила свою маленькую ладошку.

— Если что-то случится, сразу звони. — наставнически сказала она, а потом обратилась к дочери. — А ты слушайся дядю Илью. Мне уже надо бежать.

Славка пошла дальше по коридору, оставляя нас. А Рита сильнее сжала мою ладонь, будто чего-то испугалась. И этот ребёнок неугомонный? Хотя, конечно, она будет вести себя спокойно с незнакомым, а вот дома, наверное, даёт жару.

— Вы знакомы?! — вернула себе способность говорить Кира, да ещё и руками махать стала. — Почему ты не сказал?

— Мы учились вместе, я не знал, что это она.

— Ты врёшь.

— Да нет же, правду говорю. Так иди, а то пропустишь свою очередь. Как всё закончится, позвонишь. — Та тяжело вздохнула и кивнула головой.

Она пошла туда же, куда ранее ушла Славка. А я присел перед Риткой, она казалась растерянной такой сменой компании.

— Пойдём на детскую площадку? — Она кивнула головой, и уголки её губ растянулись в улыбке.

Глава 2

Илья

Рита более оживилась и сама повела меня к выходу. Выйдя из здания, яркое июльское солнце ослепило, а Рита, будто подпитавшись энергией, стала активнее тянуть меня в сторону детской площадки. Уже не выглядела такой скованной. А на подходе к площадке и вовсе, отпустив мою руку, побежала к качелям. От чего я ускорил шаг, боясь, что потеряю её из виду.

Рита забралась на качели, но ногами не доставала до земли, чтобы оттолкнуться. Стала мотать ножками туда-сюда, но у неё не получалось раскачаться.

— Покачаете? — смущённо спросила она.

— Да, конечно.

Как только я стал раскачивать ту, она так широко заулыбалась. Сейчас, рассматривая её, замечал, как она похожа на Славку, будто её маленькая копия. Такие же каштановые густые волосы, собранные в косички, и широкие голубо-серые глаза.

— Часто тут бываешь? — спросил я у той.

— Иногда.

— А папа, наверное, на работе, раз маме пришлось брать тебя с собой.

— У меня нет папы. — спокойно сказала она, мне хоть и стало неловко, но почему-то я был этому рад. — Мама говорит, что нам и вдвоём хорошо.

Это, конечно, не хорошо, но думать о том, что Ярослава одна, больше радовало, чем если бы она была с кем-то. Я немного злился на себя за это, ведь одной ей явно не легко. Она так устало выглядела. Да и, кажется, теперь стало более понятно, почему она так стушевалась, когда я спросил про возвращение. Вероятно, именно из-за появления Риты она и вернулась. Около восьми лет назад, и мы ни разу не пересекались.

— Хочу на горку. — заявила малютка, и я осторожно остановил качели.

Та вмиг спрыгнула и понеслась в сторону горки. А я заметил на её спине рюкзак, который, видно, ей мешал.

— Рит. — окликнул её я, она остановилась и развернулась ко мне лицом. — Давай рюкзачок, без него удобнее будет бегать.

Она закивала головой, подбежала ко мне, отдала рюкзак и побежала на горку. Теперь-то я увидел в ней непоседу. Такую активную и такую по-детски счастливую.

Мне казалось, она никогда не устанет бегать по горке. Скатываясь и забираясь обратно. Пару раз я даже напрягался от того, что казалось, что та вот-вот упадет. Но на ногах она держалась крепко.

Мне пришло сообщение на телефон, и я впервые за прогулку свел с неё свой взгляд. Вытянув телефон, увидел, что сообщение от Славы.

Слава: У вас все хорошо?

Я решил, что отправив ей видеосообщение с Ритой, будет куда убедительней, нежели если я просто напишу. Она как раз радостно забиралась по лестнице, чтобы вновь скатиться с горки.

— Рит, помаши маме. — Сказал я девчушке, когда она скатилась с горки, и та с широкой улыбкой стала махать в камеру.

Слава: Ну и славно.

Илья: Слушай, а у неё есть на что-нибудь аллергия? Думал купить ей мороженое, ну, конечно, с твоего позволения.

Слава: Аллергий нет, скинь номер карты, я пришлю деньги на мороженое.

А вот это её сообщение задело моё мужское эго. Что это я не могу купить мороженое, что ли. Тоже мне, скажет что.

Илья: Успокойся, это моё желание, сам куплю.

Та в ответ отправила смайлик закатывающихся глаз, и я рассмеялся. Вот они, самостоятельные. Сильные и независимые.

— Ритусь, хочешь мороженое?

Она вмиг остановилась, услышав триггерное слово «мороженое». Глаза радостно расширились, и она закивала головой. Вмиг подбежала ко мне и ухватилась за руку. Мы вместе подошли к вагончику с мороженым.

Я поднял её на руки, чтобы она видела ассортимент и смогла выбрать, что захочет. Та долго раздумывала, нарешаясь, какой всё же хочет вкус.

— А можно шоколадно-клубнично-ванильный? — тихо спросила она у меня.

Когда не можешь выбрать что-то одно, выбирай всё сразу. Умно. Тогда я купил ей мороженое с тремя шариками. А пока расплачивался, она побежала к скамейке. Только вот не добежала.

Услышав характерный шлепок, моё сердце пропустило удар. Обернувшись, я вмиг увидел Ритку, распластавшуюся по асфальту. Ну вот, не усмотрел всё-таки. Вмиг подбежал к ней, присел рядом, поднял ту. На её лице застыл испуг, а на глаза наворачивались слёзы. Вся была в мороженом.

— Сильно ударилась? — беспокойно стал рассматривать её: ладошки, коленки — всё было целым.

Она была в порядке, если не учитывать мороженое, что было на руках, лице и даже на её футболке. Ну, в конце концов, она всё-таки расплакалась. Следить за ней было проще, чем успокаивать от слёз. Всё же с детьми я никогда не имел дела. Рита — первая, с кем я нянчился.

— Ну всё, не плачь, давай купим тебе новое мороженое, у меня в машине есть салфетки, вытрем тебя — и всё будет хорошо. — Она сквозь слёзы закивала головой.

Даже во время истерики от мороженого не откажется. Так что в этот раз мы взяли мороженое в картонном стаканчике и побрели на парковку дворца молодежи. Там я усадил девчушку на переднее сиденье и стал вытирать салфетками. Футболку, которая впитала мороженое, уже полноценно оттереть было сложно, но хотя бы что-то. Вновь осмотрел её на наличие ран, но всё было в порядке.

Поедая мороженое, она и вовсе успокоилась. А после мы решили остаться в машине, смотря мультики на моём телефоне. И вскоре у этого суперзаряженного ребенка села батарейка, и он уснул. Осталось лишь дождаться Славку.

Вот как, значит, её жизнь сложилась. А я ведь считал, что у неё не может быть плохого будущего. Нет, я не имею в виду, что сейчас плохо, но явно не предел её мечтаний. Воспитывать ребенка тяжело, тем более одной. Я, следя за Ритой, чуть не поседел, а она следит за ней каждый день. Теперь-то мне понятна её серьёзность, её страх и недоверие ко мне. Но больше мне стало понятно, от чего она так устало выглядит.

Глава 3

Ярослава

С просмотра я вышла ужасно вымотанной. Казалось, проводить тренировку было легче, нежели раз за разом наблюдать за девчонками, которых в свою команду я брать не хотела. У меня как у тренера были завышенные требования, и уж тем более я не хотела лепить из глины. Была бы это младшая группа, я бы ещё подумала. Но когда приходят девочки со способностями, которые легко превзойдёт средняя, ну, мне как тренеру это не нужно. К тому же это было бы не справедливо по отношению к тем, у кого есть и способность, и стремление.

Такой была крестница Ильи. Я сразу решила, что из-за того, что тот героически вызвался посидеть с Риткой, поблажек делать не буду. Только они ей и не нужны были. Она была достаточно гибкой, многое умела. И было мне не понятно, зачем она решила перейти ко мне, если у неё и так был хороший тренер.

Стремиться надо было к большему, а я уж не знаю, смогу ли это большее ей дать. Могла бы попробовать поступить в столицу. Там-то тренера и поопытнее, да и по разрядам выше, мне ли это не знать. Сама ведь когда-то поехала туда за мечтой, а в итоге судьба распорядилась иначе.

Просто глупая девчонка, которая выбрала не того. Однако, вернувшись в прошлое, я ни за что не поступила бы по-другому. Когда я узнала о своей беременности, я ни на секунду не подумала о том, чтобы избавиться от ребёнка. Я была рада и думала, что смогу наконец-то создать любящую семью, где все друг друга будут уважать. Только вот рада была лишь я. Костя, что был отцом Риты, новостями не обрадовался. Давил, говорил, что я только всё испорчу. И, соответственно, ответственность брать не стал. Но я всё равно вписала его отцом Риты.

Тогда я была словно у разбитого корыта, да и сама была разбита. Пришлось бросить академию, пришлось вернуться домой. Одна я не вытягивала Москву, жить было негде, в общежитии для меня места не было. Да и не умела я ничего, кроме как стоять на брусьях и терпеть боль. Гнуться, падать, подниматься.

Я жила этим с шести лет. Постоянные тренировки, зал, соревнования, кубки и медали, что теперь просто пылятся на полке. И кому это было нужно? Явно не мне. Мне хотелось быть обычным ребёнком. Бегать, разбивать коленки не потому, что ты свалился с турника, а потому что играл с друзьями в догонялки.

Мама вложила всё, чтобы я стала успешной гимнасткой, но она ничего не сделала, чтобы я росла счастливой. И в итоге я бросилась на малейшее внимание в мою сторону, оставшись в итоге одна с ребёнком. И матерью, что только твердила о том, что я всё испортила.

Я упала и сильно ударилась. Но надо было вставать, надо было подняться, не ради себя, ради дочери. Я очень рано отдала её в детский сад, прошла курсы, стала тренером в студии растяжки. Начала работать, а потом встретила своего бывшего тренера, и она позвала преподавать в наш дворец молодежи. Тогда-то всё начало идти в гору.

Совмещая тренерство в дворце и студии растяжки, наконец-то смогла съехать от матери. Проводила с Ритой всё своё свободное время, окружая её заботой и любовью.

Я пыталась не сильно её опекать, но всегда очень переживала, особенно когда её не было рядом. И сейчас, выйдя к парковке, я увидела Илью и радостно танцующую Киру. От чего улыбка полезла на лицо. Но вот то, что я не видела Ритку, будило очередной комок нервов. В голову полезли всякие мысли.

Но, увидев меня, Илья заулыбался ярче. Я подошла, искала взглядом, может, спряталась, решили меня разыграть. Но её не было, и мне становилось не по себе. Всё же я доверила ребёнка человеку, которого не видела со школы. Какая же я всё-таки беспечная.

— Она спит в машине. — Заметив моё беспокойство, сказал Илья и кивнул в сторону чёрной машины, что была за ним. — Но у нас произошло некое происшествие.

Его выражение стало немного виноватым. А у меня засосало под ложечкой. Я пыталась себя успокоить: разбитые коленки были привычными, но что, если что-то серьёзное? За три часа они вполне успели бы что-то сломать, съездить в травмпункт и вернуться. Хотя вряд ли бы он не предупредил.

— Она упала. — Он опустил взгляд, а я ждала, пока услышу последствия. — Но не переживай, отделались лёгким испугом и испачканной в мороженом футболкой.

Я с облегчением выдохнула. Это было не страшно. Главное, что дочь была жива и цела. Моя маленькая принцесса, хотя она больше любила говорить, что она ниндзя. А всё из-за мультика про черепашек-мутантов. Рановато для неё, но она была в восторге. Я и сама на них выросла, хоть и смотрела втайне от мамы, когда её не было дома.

— Я же говорила, что с ней бывает нелегко. — Напряжение спало, и я расслабилась. Моя маленькая неугомонная Ритка.

— Да ладно тебе, нам было весело. — На его лице всё ещё была виноватая улыбка, но правда была в том, что даже я не всегда могла за ней уследить. — Давай я вас подвезу.

— Не стоит, мы недалеко живём. — Теперь я потупила свой взгляд вниз.

Мне было неловко соглашаться, я и так оставила на него своего гиперактивного ребёнка, а теперь ещё и бензин на нас тратить. Жили мы в минутах двадцати ходьбы от дворца. Я специально выбирала квартиру рядом с работой. Да и в принципе район был хорошим, и детский сад рядом, и школа. Так что даже если и нести дочь на руках, не сильно устану. К тому же та, несмотря на свой возраст, была совсем крохой.

— Да ладно тебе, к тому же Рита спит, чего ребёнка будить и заставлять пешком идти. — Илья положил свою руку мне на плечо, от чего я вмиг растерялась. — Давай я переложу её на заднее сиденье, и поедем.

Если честно, узнавала я его только по лицу. Он сильно изменился, будто стал выше, более спортивное телосложение, ещё и руки все в тату. Но самое главное, что я не узнавала, — это его добродетель. Нет, он всегда был ко мне добр, наверное, один из немногих, кто не доставал и не задирал меня в школе. Всегда был приветлив, но не со всеми. И, насколько я помню, не всегда кому-либо помогал. Да, я не просила у него помощи, но я часто слышала его отказы от других.

Он, не дожидаясь, пока я соглашусь, всё же пошёл к машине. Открыв дверь заднего сиденья, он аккуратно переложил Риту, а я лишь недовольно покачала головой.

— Раньше ты был говнюком. — выпалила я, когда он тихонько закрыл дверцу машины.

Раньше его никто и ничего не волновало. Нужна помощь — найди другого лоха, вот так он говорил. Был настоящим бунтарём. И хоть ко мне никогда плохо не относился, не считая тупых шуток, всё равно создавал негативную ауру. Мама моя поэтому его люто недолюбливала, а я вот любила. Как там говорится, запретный плод сладок? Таким и был для меня Илья. Я знала, что у нас ничего не выйдет, и поэтому даже не пыталась. Но как было классно выдумывать у себя в голове наши отношения.

Осталось в нём лишь то, что он делал то, что хотел. Даже сейчас, когда я отказалась, он отказ не принимает.

— Раньше я был идиотом. — рассмеявшись, ответил он.

Он обошёл машину и с другой стороны открыл дверь. Рукой он показал, чтобы я садилась, и делать было нечего. Всё равно ведь не отстанет, у него в заложниках моя дочь.

Без закатанных мною глаз не обошлось, но я всё же села. Я аккуратно положила голову дочери себе на колени, и та недовольно пробурчала, но окончательно не проснулась. Поглаживая её по волосам, я понимала, что успела соскучиться.

Кира уселась на переднее пассажирское сиденье, и за руль наконец-то сел Илья. Я настолько загляделась на Ритку, что даже не заметила, как к нам обернулся Илья и что-то выжидал.

— Цела? — спросил тот с улыбкой на лице, когда я всё-таки его заметила, от чего неловко кивнула головой. — Куда везти-то?

Я назвала адрес, и тот вбил его в навигатор, который показывал, что ехать минут сорок из-за вечерних пробок. А вот пошли бы мы пешком — оказались бы дома раньше. Всё-таки пешеходных пробок не бывает, особенно если знаешь, где можно срезать.

— Так выходит, Москва не для всех? — Мы остановились на светофоре, и так как я сидела за его креслом, я никак не могла увидеть его выражение лица, зато видела, как он постукивает указательным пальцем по рулю.

Этот вопрос поставил меня в тупик и звучал он некорректно. Я бы сказала, даже издевательски. Я вмиг вспомнила, как в школе все смеялись от того, что я говорила, что поступлю в Московскую академию. Говорили, что губа у меня не дура и я непойми кого из себя строю.

И сейчас этот вопрос звучал будто он сказал: «А мы же говорили, что ты просто выпендриваешься». Но я ведь поступила и училась, всё было хорошо. Да, я вернулась, но это никак не связано с моим провалом. Просто так распорядилась судьба.

Мы всё же встали в пробку, и от этого чувство неловкости только росло. Я не отвечала. А что тут можно было ответить? Да, не для всех?