МД Таица

Глава 17. Недобро пожаловать в Таицу

Попасть в Путешку можно двумя способами. Пересечь границу Вильно и по таицким снегам доехать до города. Либо отправиться южнее, в Житву и там перейти границу пешком. Обычно Мастери Мелисса входили в Таицу через Житву и пятый пограничный пунт. Мастер расчел, что если свëкр и намерен встречать эльфа, то у привычного места появления. Туда маг и направился.

Поездка из Вильно в Житвузаняла около суток. На границе эльфа не досматривали — достаточно было увидеть в документах «герцог» и «мастер». Как дорогого гостя Мастеранапоили медовым узваром и отправили слугу, чтобы герцог не утруждался покупатьбилет до Тьфу, пограничного с Таицей города. Тьфу в Вильно и Житве — пожелание легкой дороги.

Ближайший рейс был через час, он был далеко не первого класса. Начальник станции уговаривал мага подождать или нанять частный извоз, но маг торопился. Поэтому самоотвережнно взошел на борт маленького дирижабля. Судно выглядело так, будто умерло вчера, ак утру его срочно воскресили. Кряхтя, скрипя и качаясь, дирижабль добрался до пункта назначения. Мастерпоблагодарил Предка-основателя рода, когда сошел с трапа живым и невредимым. Сходить пообледеневшей наклонной доске— опасный трюк даже в мягких кысах.

Отдышавшись и перекусив в корчме, Мастер взял такси-автоматон, ходившее по рельсам без водителя, и доехал до окраины города. Затем пешком пересек рощу и большой пустырь — по широкой, плотной тропе. Через час Лесиастрат подошел к редкому проволочному забору и каменному сооружению, из которого торчал длинный, толстый и шумный хвост очереди. Волчари, пешие, санные обозы и несколько пародвижимых громадин… Желающих торговать в Таице или служить там было столько же, сколько праздных отдыхающих в Вильно. Можно было два дня дожидаться, пока попадешь на досмотр. К счастью, Мастерэто не грозило: онбыл аристократом и зятем барина.

Гостя встретил слуга Лог. Мастеру он был не знаком и показалсястраннымпо наружности и поведению. Под шубой угадывались крепкие мышцы, широкие плечи, прямая спина. Держался парень слишком бодро при виде эльфа с разрисованным лицом, приветствовал вслух: «Здравствуй, барин!» Слуги обычно сутулились, иные — выпячивали живот, телосложение имели плотное, без лишнего жира, но и без спортивной огранки. И самое главное — молчали в присутствии бар. Инстинкты комиссара магической безопасностизабили тревогу — но у слуги был гербовой стяг хозяйства Лог и обшитый зеленой «травкой» тулуп, как носят в имении. Мастеррешил пока не выдавать своих сомнений, только создал невидимый силовой щит, который замедлит нож или пулю, не даст накинуть веревку на шею — выиграет время, чтобы увернуться и сгруппироваться.

Провожатый ловко распихивал толпу и довел мага до «барских дверей» — отдельного хода для благородных и наиболее зажиточных гостей. За дверями располагалась светлая комната с удобными диванами, простым столом для чиновника и жарко натопленной печью. Маг тут же замер и обернулся. Двери закрыли, в наружных петлях скрипнул засов. Ловушка. Или с ним хотят побеседовать так, чтобы другие гости не мешали…

Обычно комнату держали холодной, чтобы знатным гостям не было жарко. Служащий быстро проверял документы, спрашивал, нет ли запрещённого багажа, ставил печать — процедура занимала минуты две. Если печь натопили, значит, Мастерапопросят раздеться… Или ждут, что он сопреет и выдаст какие-то секреты, лишь бы попасть на свежий воздух. Магснял шубу и мешок с правой руки, оставив висеть на левой, шапку сунул в рукав, ашарф заткнул за пояс — при необходимости легко вытащить и использовать как рукопашный шнур.

Нападать на Мастера на стали. Из некогда белой, пожелтевшей от времени двери в дальнем углу вышел лысыватый высокий мужчина с умным выражением лица. На мучжине был старый, выцветший китель, который плохо сходился на подобревшем торсе. Китель был длиннополым и напоминал салопы, которые носили в Таице лет стоназад. Над лацканами вяло топорщилось плохо накрахмаленное кружево, местами потраченное молью или кожеедами. Ноги человека, вместо брюк, закрывали штаны из оленьей кожи, а завершали костюм меховые тапки на кожаной подошве — видимо, комнатные. Уличная обувь чаще была на войлочной подошве — она теплее и надежнее на снегу и льду, но промокает от тающего снега, стоит зайти в дом.

Чтобы пройти в дверь, тэинупришлось наклониться, и, видимо, он счел этотпоклон достаточным. К Мастеру он подошел, глядя в глаза и протягивая руку для приветствия.

— Здравствуй-долго, барин, — приветствовал чиновник на родном языке.

— Здравствуй и ты, — отозвался маг.

— Вам не жарко? Вы можете оставить одежду на диване, — предложил мужчина.

— С кем имею честь говорить? — Маг стоял в четверть оборота к собеседнику, что у всех народов означает недоверие и готовность к драке или бегству.

— Вы, должно быть, не узнали меня без бороды. Я, знаете, решил примолодиться. Меня зовут Дуп, я комендант этого пропускного пункта. Я всякий раз удостоверял ваш въезд с барыней Лог.

— Барыня Лог уже много лет как барыня Ратэ, — напомнил Лесиастрат и внимательнее посмотрел на тэина. В самом деле, лицо было знакомо, онвидел его три раза на въезде и три раза на выезде, когда они с Мелиссой и детьми навещали Лог. Тогда комендант был в кудловатой бороде, фуражке, надвинутой на брови, и добротном тулупе. То, что они виделись, еще не значило, что человеку в мятых кружевах можно верить. Эльфы доверяют только своим родным либо старинным знакомым. А коменданта Мастер впервые увидел семьлет назад — ничтожный срок для лианцев, которые живут под тысячулет.

Дуп понял, что ни манера, ни парадное платье, ни упоминание знакомства не расположили мага. Тэинсделал еще одну попытку:

— Боюсь, некоторые обстоятельства вынудили мое руководство дать суровое распоряжение о досмотре ваших вещей.

Глава 18. Человек в мятых кружевах

Комендант приподнял уголки губ в сожалеющей улыбке:

— Я прошу вас не сопротивляться. Я заверяю вас в своем уважении. Позвольте осмотреть вещи в вашем багаже.

— Со мной только вещмешок, — предупредил Мастер и сжал челюсти.

— Я уполномочен изъять из ваших личных вещей все блестящие и металлические предметы.

— Зачем? Меня в чем-то подозревают? — отрывисто спросил эльф.

— Только в том, что вы не устоите перед искушением ведьмовать в пределах тэиных городов, — подчеркнуто мягко ответил Туп.

Мастера разобрала дикаязлость: как смеет этот мирянинпрепятствовать знаменитому магу, когда дело касается жизни и смерти,— и страх. Не тот страх, от которого завязывает желудок узлом, а тот, который бьет во все барабаны: бей или беги, срочно что-то меняй! Маг незаметно оглядел комнату. Окно забрано решеткой, главная дверь заперта засовом снаружи, единственный выход — за спиной коменданта. Драться? У «слуги» был стяг хозяйства Лог. Комендант — тот же, что ставил печать в документах два года назад. Они представляют власть. А с властями драться... Скорее всего, схватят и запрут в подвале, так и сгинешь, не добравшись до Ледяных и Санкэ. Телепортироваться? Плащ под шубой поможет с навигацией, но что потом? По Таице шагу не сделаешь — будешь в розыске.

Мастер решил потянуть время и сохранять внешнее спокойствие:

— Моего слова недостаточно? — уточнил эльф после долгой паузы. Туп нервно перевел дыхание. Он боялся, что маг обрушит на него свое ведьмовство. Легко приказать: обыщи лианца, изыми всё блестящее. Что, скажите, защитит коменданта против даже самого слабого заклинания? Поэтому Туп рассчитывал на манеры, знакомство и законопослушный нрав Мастера, о котором вычитал из его биографии.

— Боюсь, недостаточно, барин.

— Если уж принимаете меня как мага, то именуйте меня Мастер, — поправил эльф. Комендант учтиво кивнул в знак согласия. Служащий всеми фибрами маны демонстрировал хорошее расположение, и это немного успокоило Мастера.

— Если я сдам свои вещи, вы дадите мне проезд по Таице? — уточнил эльф.

— Не будем препятствовать ни в коей мере, — заверил Туп. — Даю слово.

— С чего мне вашему слову верить, если вы моему не доверяете? — прищурился маг, и комендант вынужден был снова согласиться. — И с чего я должен ведьмовать, если я приехал поддержать семью?

На лице таможенника отразилась борьба эмоций, одно за другим сменились несколько чувств. Так ничего и не ответил, Туп кивнул и пригласил Мастера пройти к столу для досмотра. Маг скинул мешок с левого плеча на локоть и протянул коменданту. Тот облегченно выдохнул и взял багаж на досмотр.

Мешок оказался гораздо тяжелее, чем выглядел. От донышка до горлышка он был плотно уложен вещами, необходимыми в зимнем походе. Не хватало только лыж. Комендант выкладывал предмет за предметом, и глаза его становились все глупее и круглее. Чтобы всё разложить, столешницы не хватило, пришлось пододвигать диван. Само собой, эльф двигать мебель не помогал. Закончив с досмотром, Туп заглянул в мешок. Внутри его объем был точно таким же, как снаружи. Вещи были одного размера что внутри мешка, что в руках. Никакой магии. Так уложить вещи может только гениальная хозяйка либо опытный путешественник. Комендант отметил это про себя и с неохотой приступил ко второму этапу. Следовало отделить и убрать в специальный туес ведовские и любые блестящие предметы.

Когда в туес отправились столовые приборы, маг раздраженно топнул каблуком:

— Из чего я, по-вашему, должен есть и пить в дороге?

— В Путешке множество лавок, где вам с великой радостью продадут фляги для растапливания снега, — заверил Туп, не поднимая глаз. Оловянные фляги и меховые бурдюки, само собой, не шли ни в какое сравнение с сияющей стальной флягой карийца.

— Может быть, тогда вы возместите мне возросшие дорожные расходы?

Лицо Дупа как-то дернулось, он ничего не ответил. В туес отправился пенал с ложкой и ножом, запасной нож с коротким лезвием и толстой деревянной ручкой, оба зеркала — для общения и обычное, запасные пряжки для волчьей упряжки, металлические колышки для палатки. Когда очередь дошла до рубашки с гербовыми пуговицами, маг рассвирепел:

— Да вы хоть знаете, сколько стоят эти пуговицы?! Это гербовые пуговицы дома Ратэ! Отлитые из лианского серебра две тысячи лет назад! — Туп благоговейно уставился на древний артефакт. — Да вы своими тугриками в жизни за них не расплатитесь!

Комендант торопливо спрятал бесценную вещь в туес и отер руки о китель, как будто боялся, что потом люди будут доказывать — вот он, низкородный плебей, посмел касаться гербовых пуговиц Ратэ! Туп откашлялся и поправил форму: «Нельзя забывать. Я при исполнении».

— Не извольте переживать, барин, то есть Мастер. Все Ваши вещи будут у меня на личном сбережении. — Чтобы сгладить обиду, нанесенную фамилии Ратэ, комендант заговорил самоуничижительно, на просторечии. — Я возверну Вам оные в полнейшей сохранности.

— Если хоть одна пуговица пострадает, я с тебя шкуру спущу, — пообещал маг. Не то чтобы он собирался исполнить угрозу, просто в Таице так выражали сильные чувства.

— Не извольте угрожать, Мастер, — потребовалкомендант. Это было как пощечина для древнего эльфа, как ушат холодной воды после сауны. Какой-то таможенник смел указывать Мастеру, что делать… Эльф открыл и закрыл рот. С ужасающей, неотвратимой ясностью он осознал, что ни происхождение, ни достаток, ни звание мастера больше ему не помогут. Он ощутил себя голым на центральной площади столицы. Лесиастрат собрал свой 523-летний опыт в той области мозга, которая отвечает за диссациацию, абстрактное мышление, и заставил себя немного успокоиться.

— Еще не начинал, — проговорил эльф в ответ на замечание Тупа и отвернулся. — Может, вы еще и деньги изымите?

Ответ коменданта уже не сильно удивил мага:

— Я выдам Вам государеву путевую грамоту. Ее предъявителю каждый купец, меняла и корчмарь обязуется предоставить всё, что требует предъявитель сего документа. Обай возместит…

— Да их принимают только в государевых палатках! — возмутился маг, апро себя отметил главное — никакие головрезы не могли предоставить путевую грамоту. Значит, ему противостоит сам обай. Внук того самого Великого князя, который выделил рабочих на строительство дороги от Таицы до Белой академи...

— Что же вы, недовольны выбором в государевых палатках? — разыграл удивление Туп. Конечно, он знал, что у государственных продавцов товар всегда хуже, часто залежалый, всегда дешевый и очень часто — вообще нет того, что нужно. Поэтому волчари заранее закупают скарб или просят родню купить в обычных палатках всё, что нужно. А путевые листы используют только в корчмах, чтобы выспаться на мягком и поесть горячего после трудного перегона.

— Чем там довольствоваться? — процедил Мастер. — Государь на всю Морь барышделит, а частник всё в один склад тащит.

Комендант вздохнул и закрыл туес крышкой.

— На самом деле, я с вами согласен, Мастер. Но большего я для вас сделать не могу. Разве что чаем напоить, с мёдом. И еще раз заверяю, все ваши вещи я сберегу. Возвращайтесь той же дорогой, через мои ворота, и я верну вам всё в полнейшей сохранности. Если нет — я за личный счет всё вышлю, куда прикажете, только дайте весть. Я много читал о вас, и глубоко вас уважаю как ученого и коллоквиата.

Маг сразу забыл о злости и с любопытством уставился в лицо Тупа, словно впервые видел.

— Откуда вы обо мне читали?

— Мне дали вашу биографию с неделю назад. Я прочел ее от аз до ять. И понял, какой большой человек прибудет к нам, и кому я удостоверял документы уже три раза.

— Спасибо, — искренне поблагодарил эльф. — А какую биографию вы читали? Там стоял герб Ратэ на первом листе?

— Да. Я сразу понял, что это был именно герб, когда увидел пуговицы…

— Пуговицы… Я ношу их раз в 20 лет, если не реже. Но мне их передал дед, исконный герцог Ратэ. У них огромная ценность.

— Я понимаю, барин. Не переживайте. Я их сохраню.

— Так, может, вы откроетесь мне? Вы знаете, что я пекусь о Таице, как о сестре родной. Не раз и не два на коллоквиуме я отстаивал интересы вашей родины. Так почему Государь обай на меня в досаде?

Комендант огляделся и поманил эльфа к себе. Мастерне сразу понял жест, но наклонился к человеку.

— Всё дело в Санкэ Лог, — тихо проговорил Туп и придержал эльфа за рукав. — Если вы хотите его найти, вас, скорее всего, опередят.

— Кто? — У Мастераотвисла челюсть.

— Те или другие… Он обвинен в государственной измене.

— Санкэ???

— Тише, барин, тише. Вы и так об этом узнаете. На каждой почте его лицо со слов других волчарей нарисовано. Его ищут с волками и соколами.

— Да Санкэ волчарь! — Мастерсдавил громкое возмущение, и голос получился жалобным. — Он грубый, неученый, упрямый… Но он самый преданный человек на свете! Он ногу себе отгрызет за Таицуи Обая.

Комендант внимательно посмотрел в глаза магу. Нет, тот не врал и не притворялся, он искренне верил в волчаря Санкэ.

— Дарует Зорька ему свою улыбку, — вздохнул Туп, — коли вы правы, а все остальные нет. Позвольте, я печать поставлю в ваш документ.

Мастер расстегнул наружный карман рюкзаказа, ловко спрятанный за большим карманом с клапаном. Для этого потребовались обе руки, поскольку мешок был пуст и не держал форму. Шуба, до этого смирно висевшая на левом плече, свалилась на локоть, эльф сбросил ее совсем. Достал паспорт и протянул Тупу. Комендант поставил печать, но прежде чем вернуть документ эльфу, спросил:

— Это ведь форменный плащ? Комиссара магической безопасности.

Мастерпосмотрел себе на грудь. Плащ был не совсем форменным. Первый прототип плаща для более точной телепортации, а также для того, чтобы не простывать, не тонуть и не падать со скал. На мысль о подобном инструменте Лесиастрата навел замечательный случай, когда он перенесся на Южный континент и угодил вместо деревни прямиком в болото, под бок очень раздражительной самке бегемота. Тогда ему удалось спастись, но впечатления остались на всю жизнь. Маг упорно трудился 120 лет, чтобы изобрести плащи и еще 30 — чтобы изобрести арки и капсулы для телепортации мирян. Сейчас палевый плащ был надет как жилет-теплушка и схвачен ремнем.

— Эм… Ну, в целом, да, — согласился Мастерс предположением Тупа.

— Мне правда жаль, — качнул головой комендант, — но вещь колдовская, я не могу ее оставить вам.

Мужчины посмотрели друг другу в глаза, каждый надеялся, что другой отступит.

— Я без него замерзну, — приподнял бровь Мастер.

— Броская вещь, — в тон воразил Туп. — Если кто увидит, вас самого заарестуют, а меня на кол посадят.

— На кол?..

— Как есть на кол. Обстановка теперь не та, чтобы долго разбирались.

Мастертяжело вздохнул. Мана коменданта была ровной и искренней, как плач младенца. Маг помощился, сдерживая досаду, и стал расстегивать ремень.

Глава 19. Живе буде!

С досмотра Лесиастрат шагнул в колючую, морозную вьюжку. Сыпучий снег поднимало с сугробов и бросало в лицо. Такая же вьюга тревожила сердце мага. Много, много, много лет он был отшельником. Почти 300 лет он покидал остров Терезы только для того, чтобы в уютном зале послушать нудные речи коллоквиатов, вставить пламенную речь, если нужно, и затем поужинать в любимом ресторане с парочкой знакомых, вроде эльфы Ирэны Ким или полувеликана Толстеня, мага огня… Теперь же Мастер на пороге лютого холода, и защитой ему — только медвежья шкура, маленькая печать с красными завитками и опыт комиссара магической безопасности.

В какой еще заговор угодил Санкэ? Всегда рассудительный, точный и осмотрительный юноша, волчарь, преданный Таице до мозга костей. Что если Северные тут ни при чем, и ему противостоят карийские маги-плебеи, сторонники Магистериума? Эти чванливые хищники грезят о власти и жаждут подчинить не только весь мир, но и всю науку. С кем предстоит сразиться Мастеру — с ведьмами ветра, волчарями Обая в красных тулупах или со всем бесноватым Магистериумом? Только бы не сразу с тремя. Как ни велик дар Ратэ, он всё же не справится с подобной задачей.

Эльф опустил уши своей шапки и спрятал руки под мышки. День клонился к закату, мороз крепчал. И вдруг Лесиастрат увидел тестя. Огромный в своем тулупе и высокой шапке, он быстро шел по тропе, и снег, казалось, в ужасе разлетается и отскакивает, торопясь пропустить человека.

— Живе буде! — проронил Лог и крепко обнял зятя, дважды хлопнув по спине.

— Живу буду, — машинально ответил маг, и мужчины посмотрели друг на друга так, словно виделись впервые. «Живе буде» — древнее пожелание тем, кого провожают в неизвестность. И оно же — приветствие тех, кому улыбнулась Зорька, тем, кто выжил. В 21 веке тэинычаще приветствуют друг друга «Здравствуй-долго». Древние словаберегут для самых близких... Лесиастрат не знал, что тесть дорожит его жизнью. Лог не знал, что зять почитает законы Тэи, законы Тэй-ги. Только теперь они оба разглядели правду. Человек похлопал эльфа по плечу и повернулся к слугам.

Вместо верховых волков Лог привез полоску — узкие сани, которые могли проехать по сходням. А сходни — что-то вроде мостов, подвесные дороги между деревьями и столбами, с большими щелями между травлеными досками, метрах в полутора над землей и где-то в полуметре-метре над снегом. Будет весна — всё провалится в щели, частью талину отскребут и сбросят набок. И не будет страшна распутица, слякоть и топь, в которую обращаются наземные дороги в середине мая.

Барин и Мастер уселись в полоску, еще немного проехали по земле, а потом поднялись на сходни. Быстро темнело, деревья застили небо. Но сходни — это не санный путь по земле. Тут не собьешься, не вылетишь в целину и непролазную снежную глубь, тут не страшны ни медведи, ни лоси — нет им охоты перелезть через перилла и столкнуться в узком проходе со стаей тягловых и верховых волков да людьми, вооруженными ружьями.

Добрались до Путешки, ближайшего крунпого города, и заняли тесную душную комнату в корчме. Лог сразу захлопал ладонями, вылез из тулупа и шапки, сбросил на скамью — оттаивать. Эльф долго, минуты три стоял, отходя от холода, пока не закружилась голова и не утихла пульсирующая боль в кончиках пальцев. Тогда он только раскрыл крючки и выбрался из меховых покровов, вытянул ноги из валенок, стянул шапку, уселся рядом с тестем на лавку у чугунка — маленькой раскаленной печки.

— Хо-ро-шо, — протянул маг, по-старинному округляя «о». Тесть хохотнул и одобрительно шлепнул зятя по плечу — молодец, мол, понимаешь. Волчари-слуги замерзли гораздо меньше, они ехали верхом и грелись о волчьи бока, но и те окоченели. Отведя своих бурошкурых в загоны, оттирали теперь руки и отпаивались горячей медовухой в обеденной зале. Баре туда не пошли, им сюда принесут.

— Люто, — заметил Мастер, когда служащий, мальчишка лет одиннадцати, оставил горячий элеутерококк с горячей же рыбной похлебкой и вышел из комнаты.

— И то верно, — согласился Лог.

В каморке коптила сальная свеча, пахло кислым, а в углах прятались тараканы — ждали поживы из мелких крошек. Лог поднял тулуп со скамьи, отряхнул и расстелил на кровати. Блеснул шелковый, изумрудно-зеленый подклад, напомнил о мягкой траве в хозяйстве, густых лесах вокруг него, о дружно поднимающейся ржи. Всё это летом, летом… А сейчас метель. Мастерс сожалением поднялся с лавки, отдаляясь от натопленной чугунки, встряхнул сырую от снега шубу, постелил на другом краю кровати. Спать они будут вместе — для сбережения тепла. А шубой каждый помечал, где чья сторона. Барин выбрал край, ближе к комнате, получше, магу достался — ближе к окну, похуже. Как говорят в Таице, кто постарше, тому и печка.

Отерли руки салфетками, поужинали. От сытной еды по телуразлилась приятная тяжесть и слабость. Голова сильнее затуманилась, и Мастерподумывал лечь спать, но тесть сдвинул поднос с тарелками и поманил зятя пальцем. Тот нагнулся ближе, и теперь они оба походили на заговорщиков.

— Что же? — понизил барин голос. — Санкэ?..

— Жив он точно.

Лог отодвинулся, тяжело перевел дыхание. Глаза старика стали влажными, он засопел, вытер нос и усы, отдышался и снова нагнулся ближе к эльфу.

— Бают, с кривдой спутался.

— Тому поруки нет. Я верю Санкэ.

— Что же?..

— Отыщу. И докажу, что он невинен.

— Как?..

— Пока не знаю. — Эльф запнулся на фразе. Он не знал, как объяснить свою мысль на старо-тэином. — Он дал мне весточку. А значит, он хотел, чтоб я его нашел. А это значит, что в мире он оставил след, по которому искусный маг сумеет отыскать его.

— Абось?! — удивился барин. Эльф кивнул и тут же помотал головой:

— Это еще не чародейство. Каждый оставляет память по себе, коль хочет, чтоб сыскали. Чародейство — эту память уловить и по ней пройти.

— А ты?..

— Смогу, — уверенно кивнул Лесиастрат. — Я мастер тонкой магии. Мне это под силу.

Лог глубоко и горько задумался, медленно кивнул. Потом его рот скривился, и он сказал, как будто выплюнул:

— Кажут, излукавил.

— Что хозяйство? Цело?

— Цело, да... Ты долго ехал.

— Я был на почте 22-го дня Морознаго месяца. А после две недели ждал, пока починят провода и придет ответ.

— В Лог пришло в последний день Морозного.

— 31-го, получается?