Майкос Будь моей

Инстинктивно, почти машинально, я открыла свою собственную рабочую почту. Проверяла входящие на всякий случай, по привычке. И замерла.

Среди служебных рассылок и отчетов горело одно непрочитанное письмо. Отправитель – неопознанный адрес, набор случайных букв и цифр. Тема – пустая. Время отправки – ровно 20 минут назад, в это время мы только вошли в квартиру.

Ледяная волна прошла по спине. Я медленно, будто в замедленной съемке, щелкнула.

Текст письма состоял из одной строки. Без приветствия, без подписи. Только сухая, отточенная фраза, которая впилась в сознание лезвием:

«Найди меня, детектив Энди.»

Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Тиканье часов на кухне превратилось в гулкий бой барабанов. Это была не просто дерзость. Это был вызов, брошенный прямо мне в лицо. Он знал мое имя. Он следил не только за Кейти. Он следил за мной. Или… он выбрал свою жертву, зная, что расследовать буду именно я.

– Джеймс, – голос сорвался у меня в хриплый шепот. Я не отрывала взгляда от строки, будто она могла измениться или испариться. – Ко мне. Сейчас.

Он мгновенно оказался рядом, наклонился к экрану. Я видела, как его лицо застывает, как исчезает всякая тень привычной иронии, сменяясь холодной, сфокусированной яростью.

– Чертовщина, – выдохнул он. – Он играет с тобой.

– Он играет с нами, – поправила я, уже нажимая комбинацию клавиш для снимка экрана и запуская утилиту для обратного поиска и анализа метаданных. – Энтони! – крикнула я криминалисту. – Мне нужен полный анализ этого устройства на предмет шпионского ПО, кейлоггеров, всего. Он мог следить за ней через этот ноутбук. И, возможно, знал, что мы его возьмем.

Мои пальцы летали по клавиатуре, создавая запросы, блокируя отправителя, хотя я почти была уверена, что адрес – одноразовый. Это было послание, спланированное как и само убийство. Ритуал включал в себя и этот цифровой след, оставленный специально для меня.

Я откинулась на спинку стула, встречаясь взглядом с Джеймсом. В его глазах горело то же понимание.

– Он не остановится, – тихо сказала я. – Это только начало. И теперь это мое дело. В самом личном смысле этого слова.

В воздухе повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь едва слышным жужжанием ноутбука. Слова на экране пульсировали в сознании, превращаясь из текста в прямую угрозу. Найди меня.

– Джеймс, – мой голос прозвучал непривычно плоско, как будто кто-то выдавил из меня воздух. – Он не просто убил её. Он… назначил мне свидание.

Напарник медленно выпрямился, его взгляд стал остекленевшим, острым. Вся его легкомысленная энергия ушла в ноль, сменившись холодной сталью.

– Он знал, что ты будешь ведущим детективом. Или сделал так, чтобы это был именно ты. Это уже не игра. Это объявление войны, – он произнес это без эмоций, констатируя факт. Самый страшный факт.

Я закрыла глаза на секунду, отгоняя внезапно нахлынувший образ: Молли дома одна, свет в окне нашей квартиры, и чья-то тень, наблюдающая из темноты. Он знает мое имя. Что еще он знает?

– Энтони! – я обернулась к криминалисту, и на этот раз в моем голосе прозвучал металл. – Приоритет номер один – этот ноутбук и мое письмо. Мне нужны IP, метаданные, следы любого удаленного доступа. Он наблюдал за ней. Возможно, долго. И теперь… теперь он наблюдает за мной. Через это.

Уэм, не задавая лишних вопросов, уже кивал, сжимая ноутбук с бережностью, которую обычно уделяют бомбе.

– Буду работать в лаборатории. Ни одна цифровая пылинка не уйдет. Однако полный отчет будет готов лишь завтра вечером, извини.

Когда он вышел, я снова посмотрела на Джеймса. В моей груди бушевала метель из страха и ярости, но лицо, я чувствовала, было каменным.

– Он прав в одном, – сказала я тихо, глядя на пустой экран, где только что горели эти роковые слова. – «Найди меня». Это именно то, что я собираюсь сделать. Но не по его правилам.

Я встала, отодвинув стул. Профессиональная машина внутри меня уже щелкала шестеренками, выстраивая новые связи, отбрасывая старые предположения.

– Меняй фокус, – сказала я Такеру. – Проверь не только её окружение. Проверь моё. Все дела, где я была ведущим детективом за последние… нет, за все пять лет. Всех, кто мог затаить обиду. Всех, кого мы посадили. И особенно… особенно тех, кто вышел. Он педантичен, мстителен и считает это искусством. Такие не рождаются в вакууме. У него есть причина смотреть именно на меня.

Я подошла к окну, глядя на мигающие синие огни внизу. Холодный, чужой мир внезапно сомкнулся вокруг, став полем боя.

– Он думает, что ведет игру. Что он режиссер, а мы – его актеры. – Я повернулась к Джеймсу, и в этот момент во мне не осталось ничего, кроме леденящей решимости. – Ошибка. Теперь это моя игра. И я собираюсь найти его, разобрать по косточкам его идеальный ритуал и посмотреть ему в глаза, прежде чем захлопнуть дверь камеры. Это теперь моё дело. В самом личном, самом тёмном смысле этого слова.

Джеймс молча смотрел на меня, и в его взгляде не было ни осуждения, ни попытки урезонить. Была лишь усталая, тяжёлая ясность.

– Энди, – он произнёс моё имя мягко, но твёрдо, как ставят точку. – Я знаю. Для тебя – да. И для меня теперь тоже. Но сегодня мы упёрлись в стену. Лаборатория, камеры, запросы – всё спит. И мы спим. Поедем. Я отвезу тебя к Молли.

Он сделал паузу, дав этим словам – имени моей сестры – повиснуть в воздухе, как противовес всему, что было сказано до этого.

– Завтра, с первым отчётом, мы начнём снова. И твой монстр никуда не денется. Ему тоже нужно спать.

– Поехали, – кивнула я Джеймсу, снимая перчатки и бросая их в доказательственный пакет. – Но сначала заедем в участок. Я хочу взять дела, которые попросила проверить. И… – я на мгновение замолчала, глотая внезапный комок в горле. – Мне нужно убедиться, что у Молли все в порядке. Лично.

Он не стал спорить, лишь понимающе кивнул. В его взгляде читалась та же тень – тень человека, который понимал, что игра только что перешла с бумаги и улик в плоть и кровь. И что ставки стали безгранично высоки.

– Однако, я хочу заехать за папками на работу.

Дорога до участка прошла в молчании, но оно не было пустым. Оно было густым, как смог, наполненным прокручиванием фактов, лиц, дат. Джеймс сосредоточенно вел машину, а я смотрела на мелькающие огни, видя за ними не город, а лабиринт из старых дел. Каждое – замкнутая вселенная боли и зла. И в одной из них, возможно, и зародился этот червь, который теперь точит и мою жизнь.

В участке было пусто и призрачно-тихо. Я быстро собрала подготовленную стопку папок – тяжелую, пахнущую пылью и старой бумагой. Джеймс молча взял половину. Мы снова сели в машину.

Свет в окне Молли горел. Желтый, уютный, невинный. Он резанул по нервам острее любого крика. Подъезд ее дома вдруг показался мне уязвимым.

– Подождешь? – спросила я Джеймса, кладя руку на ручку.

– Буду внизу. На связи, – он показал на рацию.

Я поднялась, чувствуя вес папок не в руках, а где-то под ребрами. В другой руке, невесомой, я сжимала диск в прокатной коробке. «Блондинка в законе».

Дверь открылась сразу. Молли стояла на пороге, и на ее лице смешались облегчение и тревога.

– Энди! Заходи. Я как раз… – ее взгляд скользнул с моего лица на стопку папок, а затем на диск в моей руке. Она замолкла на полуслове. – Ты взяла наш фильм, – сказала она тихо, констатируя факт. Не вопрос. Прочтение моего состояния через один простой предмет.

– Да, – мой голос звучал хрипло. – Показалось, что сегодня он нужен.

Я поставила папки у двери, будто они были грязными, и сняла куртку. Диск лег на стол рядом с коробкой от пиццы. Молли смотрела на него, потом снова на меня. Она не была детективом. Но она была моей сестрой. И юристом на последнем курсе. Она умела читать тишину, напряжение в плечах и безошибочный язык отчаянных жестов.

– Чай? – просто спросила она, уходя на кухню.

– Да. Крепкий.

Я осталась в гостиной, гладя взглядом знакомые вещи. Другой мир. Мир, который я должна была оградить стеной от своего. Но стена дала трещину, и теперь я тащила сюда обломки обеих вселенных: тяжелые папки со злом и легкий диск с призраком счастья.

Молли вернулась с двумя кружками. Она села рядом, поджав ноги.

– Джеймс внизу?

– Угу.

Она кивнула, отпила чаю. Не спрашивала. Ждала, что я все расскажу.

– Молл… – голос сорвался. Я сделала глоток обжигающей горечи. – У нас новое дело. Убийство молодой девушки. Убийца крайне педантичный и расчетливый. Пока ни одной улики на него нет. Но он… Он следил не только за ней, но и за мной.

Молли побледнела, но не отпрянула. Ее взгляд стал острым, оценивающим.

– Угрожает?

– Не прямо. Он… играет. Он оставил мне письмо: «Найди меня, детектив Энди.» .

– И ты думаешь, он… опасен для тебя лично? – спросил она, – Или для меня?

– Он опасен для всего, до чего может дотянуться, – тихо сказала я. – Чтобы доказать, что может. Чтобы доказать мне. Я должна быть уверена, что с тобой… что здесь все…

Я не смогла закончить. Молли протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Ее рука была теплой.

– Со мной все в порядке, Энди. У нас же тревожная кнопка, камера у двери.Да и к тому же Джеймс та еще липучка, всегда придет к нам на защиту. Я уже не ребенок. – Она помолчала, ее взгляд снова упал на диск. – А ты? Когда брала это, ты уже знала? Что привезешь эти папки?

– Я не брошу это дело Мол, я должна найти его, это моя работа.

– Это не просто работа теперь, – отрезала Молли. – Это личное. Я вижу по тебе. И я не буду говорить «будь осторожнее». Я скажу другое. – Она пристально посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде засветилась та самая сталь, что когда-то заставила ее пойти по юридической стезе. – Найди его, Энди. Размажь по стенке. А если понадобится адвокат – я уже почти юрист. И для этого дела я буду лучшим. Бесплатно.

У меня неожиданно дрогнули губы, углы рта потянулись вверх в подобии улыбки. Впервые за весь этот бесконечный день что-то внутри слегка разжалось.

– Спасибо, сестренка.

– Давай досмотрим этот твой противовес, – она взяла пульт и ткнула в кнопку. – Но сначала приведи сюда Джеймса, у него точно есть пиво в багажнике. А оно нам сейчас пригодится.

Я рассмеялась – коротким, хрипловатым, но искренним звуком, который, казалось, разорвал внутри туго натянутую струну.

– Тебе еще нет двадцати одного, бунтарка, – сказала я, но уже доставала телефон.

– В моем организме достаточно стресса от конституционного права, чтобы обезвредить пару банок, – парировала Молли с напускной серьезностью. – Это терапевтическая доза. Для обоих. И скажи ему, что я его тоже подпущу к нашему священному ритуалу. За службу и верность.

Я набрала Джеймса.

– Эй. Поднимись. Молли требует выкуп за твое вторжение в наше женское общество. Говорит, у тебя в багажнике есть пиво.

В трубке послышался его тихий, усталый смех.

– Она права. Я уже паркуюсь. Минутку.

Когда он вошел, держа шестикубовую упаковку светлого пива, обстановка в комнате сдвинулась, перестроилась. Из пространства для исповедальных разговоров оно превратилось во что-то более простое и спасительное: трое уставших людей, которым нужна передышка. Джеймс поставил пиво на стол рядом с пиццей.

– Законное? – строго спросила Молли, поднимая одну банку и изучая этикетку.

– Самое что ни на есть законное, – поклялся он, снимая куртку. – Я же детектив, а не барыга какой-то!

– Принято, – Молли щелкнула кольцом и протянула одну банку мне. – Энди, разгружайся. Джеймс, садись. Кино уже на паузе.

Мы расселись. Я прижалась ногами к Молли под общим пледом, Джеймс устроился в кресле. На экране ожила нелепая, яркая сказка о другом праве – простом и победном. Холодная банка в руке, горьковатый вкус пива, смех сестры над глупой шуткой – все это сплеталось в плотный, живой кокон. На пару часов я позволила папкам у двери просто быть коробками с бумагой. А монстру – подождать.

Завтра игра начнется снова.