Маша Сашина Под шум волн

— Привет, скучала? — от резкого подъема закружилась голова, в глазах запрыгали зайчики, сердце бешено заколотилось. Последнее, что я готова была услышать – этот голос, от которого по всему телу побежал холод и снова этот животный страх, от которого сводит мышцы. На секунду я забыла, как дышать. — Я слышу, как ты дышишь, не притворяйся, что тебя тут нет.

— Откуда у тебя этот номер? — оцепенение потихоньку отпускало меня, но всё происходящее было словно в тумане, я молилась, чтобы это было сном, но, увы.

— Глупая, — от его смеха кровь стыла в жилах. — Ты же понимаешь, что это было самым простым. Тот, кто ищет, тот всегда найдёт. Почему же ты сбежала, не попрощавшись? Так не делают любящие девушки.

— Я не отношусь к их числу, — мне хотелось, чтобы мой голос звучал твёрдо, но всё внутри меня тряслось, словно я кролик на смертном одре.

— Вот как? А я-то дурак, думал, у нас всё взаимно. – на другом конце звонка я слышала шум волн. Он здесь, приехал, чтобы отомстить: за предательство, за его разрушенные планы, и из-за страха, что в моих руках его свобода и дальнейшая жизнь.

Денис всегда уверял, что пока мы вместе, мне ничего не грозит, а я всегда говорила, что без него и не будет, потому что в это верила. Но однажды я словно очнулась от гипноза, и всё изменилось, я изменилась. И что-то мне подсказывает, что он расценил это как предательство.

— Нам есть что обсудить. Если ты не хочешь, чтобы твоя святая мать узнала, какой мразью стала её дочь, ты придёшь туда, куда я тебе скажу.

— А если нет? — мой голос дрогнул, и в уголках глаз начали собираться слёзы от мысли о том, что станет с мамой, если она узнает обо мне правду.

— Не только у тебя есть секретные материалы, Саш, — меня передернуло от тона его голоса. — Отдай мне флешку, и я оставлю тебя в покое.

— У меня её нет, ты же знаешь, — рука, держащая телефон, вспотела. Всегда, когда я вру или волнуюсь, пот прошибает меня.

— Лгунья. Я знаю, что она у тебя. Через полчаса я буду ждать на Диком пляже, если не придёшь, мне будет очень жаль, потому что придётся рассказать всё твоей матери, вот она удивится, увидев наглядно, чем ты занималась в Питере, пока её не было в твоей жизни.

— Заткнись, — вместо страха злость разливалась во всём моём теле. — Я приду, молча отдам тебе то, что ты просишь, и так же молча уйду.

— Договорились. Буду ждать тебя, — я стояла возле окна и вглядывалась в темноту. Где-то там, возле моря, стоит человек, которого я боюсь и ненавижу, от которого прошибает мороз по коже. Но стоять так я не могла. Взглянула на время, половина двенадцатого ночи, людей на пляже будет не много, а тем более на том, где он мне назначил встречу. На диком пляже у горы с милым названием Ёжик обычно уединялись парочки, чтобы побыть вдвем под шум волн без посторонних глаз, но сегодня это место встречи, которое расставит наконец-то все точки над «i» моей прошлой жизни, и возможно, я перестану быть параноиком.

Вытащив косметичку из самого дальнего угла шкафа, я достала из нее маленькую розовую флешку с информацией, которая так нужна Денису. Он был уязвим, потому что единственная его оплошность попала на камеры видео наблюдения. Но на записи не только он, а ещё и я, поэтому мне пришло в голову выкрасть запись, стереть её с главного компьютера и увезти с собой, но видимо, Дэн прознал, что видео у меня, и принял решение забрать его для большей надежности.

Легонько открыв дверь, я прислушалась, есть ли кто внизу, но услышала только отдаленное тиканье настенных часов. Мне не хотелось попасться кому-то на глаза, ведь объяснить, куда я собралась в такое время будет не просто. Первая ступень предательски скрипнула, и я молилась, чтобы домочадцы приняли это за сквозняк.

Внизу я первым делом проверила, не заперта ли дверь на веранду, и успех – открыто. Южане словно верят в добрососедство, редко запирают двери на ключ. В Питере незапертые двери словно магнитом притягивают воров, они нутром чуют, где будет открыто и дома никого не будет. Да и в принципе везде такое происходит, но говорят зачастую именно про Северную столицу.

На улице было прохладно, я накинула на себя лишь толстовку поверх пижамы, но она не спасала, через тонкую ткань штанов проходил поднявшийся ветер, от чего я вся тряслась, или, может, дрожь пробивала от страха встречи, на которую я направлялась. От Дэна можно было ожидать всего, что, угодно. Таких людей обычно называли моральными уродами, но я сама виновата, что такой человек стал частью моей жизни. Ведь всегда хочется выделиться среди «подружек» крутым парнем, которого знали и побаивались многие. Я, к сожалению, не была исключением из этих глупых дур. Не всегда «крутой парень» равен адекватному и порядочному.

До места назначенной встречи оставалось метров сто, я уже прошла через главный пляж и видела вдалеке одинокий силуэт. В такое время на пляже мало людей, в основном все гуляли по набережной, потягивая коктейли и веселясь в парке аттракционов, даже отсюда были слышны визги, доносящиеся со «Скай Флайера». Хотелось бы мне оказаться там, а не здесь.

Чем ближе я подходила, тем сильнее закладывало уши от биения сердца. Сейчас всё закончится. Я знала это наверняка. Мне хотелось оставить флешку здесь и убежать, не видеть этого человека, не слышать его слащавого голоса, и тем более, не хочу больше испытывать этого страха. Чувствую себя загнанной в угол овцой, которую вот-вот разорвёт голодный волк. Но ноги сами несли меня вперед.

— Как всегда пунктуальна, — Денис обнажил свои белоснежные зубы, от вида которых меня затошнило. Ему всегда нужно было выглядеть с иголочки, иначе кто бы ему верил. Вот и сейчас, он одет в белую футболку-поло от «Лакост», на ногах джинсы с драными коленями и, естественно, любимые Джорданы, которые, по его словам, помогали совершать ему самые удачные сделки.

— Вот флешка, — я подняла руку вверх, показывая ему, что не обманываю. — Забирай, и исчезай. Я считала, что у меня она в безопасности, но, если ты решил, что сможешь лучше её сохранить — держи.

Я стояла достаточно далеко от него, но розовая вещица угодила прямо ему в руки. Покрутив её, он безразлично кинул себе в карман и вновь устремил свой взгляд на меня, от чего всё нутро сжалось, но я старалась не показывать виду, что мне страшно.

— Вообще-то я приехал сюда не только за ней, — парень шагнул вперед, и порыв ветра донес до меня запах его парфюма, от которого раньше я сходила с ума. — Ты так спешно собрала свои манатки, пока меня допрашивали. Что, детка, думала, я уже не выйду?

Он расхохотался таким зловещим смехом, какого я ещё не слышала. Сделав шаг назад, я почувствовала, как в кроссовки пробралась вода от накатившейся на берег волны, но холода я не почувствовала, меня беспокоил Денис. Только сейчас я заметила, что он слегка пошатывается.

— Не дождешься, милая. Если я и сяду, то только с тобой. Тянуть, так всех. Я один отдуваться не буду. Это как-то не честно, кушали вкусно все, а платить один я буду? Вы все такие мрази оказались, разбежались как крысы, как только запахло жареным. Я вот что решил, пока ехал, так просто я тебя не оставлю в покое, нет, ты сделала мне больно, предала меня, свалила к чёрту на кулички, а я там показания давал, и слова про тебя не сказал. Идиот.

Он сделал ещё один шаг и замер, посмотрев в сторону моря. Когда-то мы мечтали поехать к морю вдвоем, остановиться где-нибудь на Лазурном берегу и забыть всё то, что происходило в Питере. Но всё это было просто ложью, чтобы завладеть мной, моим сознанием, доказать, что мы действуем на благо своё, а оказался обычный развод, в котором я и несколько других людей были просто как массовка, которую хотели сделать козлами отпущения. И я уверена, если бы тогда у полиции действительно были какие-то серьезные аргументы против Дениса, он слил скорее нас, чем себя, и вышел бы сухим из воды, только вот то самое видео мешало ему всё сделать красиво. Теперь оно у него, и первым же делом отправится мстить всем, кого считает своим предателем. Только вот он не понимает, что сам всё уничтожил, злоупотребив своей властью.

— Я отдала тебе флешку, давай на этом закончим наше общение. Делай, что должен, теперь всё в твоих руках, — я не сводила глаз с парня, нельзя было терять бдительность.

— Ну нет, Саша, так просто не получится соскочить, — он вновь устремил на меня затуманенный взор. Денис пил редко, но, когда всё же алкоголь добирался до его крови – становился настоящим монстром, от которого хотелось держаться подальше. – Ты так и осталась наивной глупой дурочкой, как и тогда. Смотрела на меня щенячьими глазенками: «Кто-нибудь, пожалейте меня, я такая бедная, обиженная на весь мир девочка, заберите меня, и я буду служить вам верой и правдой». Забрал! И что я получил взамен?

Денис за два шага сократил расстояние между нами, и уже смотрел на меня сверху вниз, стоя вплотную ко мне. Я видела его взгляд, полный ненависти, слышала сбитое злобой дыхание. Темные волосы растрепал ветер, челка, обычно аккуратно уложенная, спадала на глаза, а легкая щетина придавала ему возраста.

— Я получил пулю прямо в лоб от тебя, — он сложил пальцы пистолетом, приложил к моему лбу и изобразил выстрел. — Я думал, мы вместе до конца, а ты просто взяла и сбежала. Но ты такая идиотка, если подумала, что после всего, что знаешь, что видела – сможешь убежать.

Мне хотелось отстраниться, вырваться из его рук, убежать прочь с этого пляжа не оборачиваясь, но Денис больно сжал мою руку, и чем сильнее я брыкалась, тем болезненнее становились ощущения.

— Отпусти меня, — прошипела я.

— Ну куда же я тебя отпущу, — одной рукой он продолжал сжимать мою руку, а второй провёл вниз по спине, остановившись на моём бедре. — Ты уехала не попрощавшись, не пора ли исправить это?

Парень впился губами в мои. От тошнотворного запаха алкоголя из его рта защипало в глазах, я начала брыкаться ещё сильнее, и в какой-то момент Денис ослабил хватку, от чего я, потеряв равновесие, упала на холодный песок, больно ударившись головой об одну из коряг, которых здесь было пруд пруди.

Перед глазами всё плыло, я пыталась подняться, но не чувствовала опоры в руках, всё тело словно намокшая вата. Ощутив холод в области ног, я поняла, что этот ублюдок пытается стянуть с меня пижамные штаны, и собрав всю волю в кулак, что есть мочи оттолкнула его ногой, попав прямо в лицо.

— Сука, — зло выругался Денис и схватил меня за волосы, держась второй рукой за свою разбитую губу. Я взвыла от боли, когда он перевернул меня на живот, продолжая накручивать мои волосы себе на руку. Кожа лица была так сильно натянута, что мне казалось, он вот-вот снимет с меня скальп. Волны накатывали на меня, вода заливала нос и глаза, паника уносила меня из реальности.

Я потеряла последнюю надежду добраться до дома живой, потому что человек, находившийся здесь, был явно не в себе, он словно животное, напавший на свою жертву в приступе ярости. Мне нужно за что-то ухватится, придумать хоть что-нибудь, чтобы прервать схватку. Рукой я нащупала что-то гладкое: камень. Вот он мой шанс, единственный из возможных. Хватаю атрибут своего спасения, разворачиваю корпус тела насколько, насколько это было возможным в моём положении, и со всей силы ударяю камнем прямо в плечо парня. Это было его слабым, уязвимым местом после травмы, и, как я и надеялась, удар выбил его из колеи, что даёт мне фору всего в несколько секунд.

Вскочив на ноги, я что есть силы бегу в сторону центрального пляжа, но в моменте принимаю решение скрыться среди гор, и сворачиваю с берега в сторону домов. Вода, смешанная с песком, стекает со лба мне в глаза, доставляя невероятный дискомфорт. Из-за страха быть изнасилованной, я даже не обратила внимания на то, мои ноги абсолютно голые – кроссовки и штаны остались на берегу.

— Остановись, сучка, я ещё не закончил, — эхом раздался голос моего преследователя, и я ускорилась. Никогда не думала, что могу так быстро бегать.

Лёгкие горели, ноги подкашивались на неровной дороге, пару раз я чуть не поскользнулась на камнях. Ступни ныли от порезов об ветки, листья, мелкие камушки, даже страшно представить, в какое мясо они превратятся, когда я доберусь до безопасного места.

Я не оборачивалась, но шагов позади себя уже не слышала, как не слышала шелеста листьев. Но останавливаться нельзя, даже если я и оторвалась, мне нужно добежать до дома, иначе всё напрасно, он только и ждёт, что я сдамся. Пульсирующая боль в голове от удара о корягу становилась всё сильнее, но я запрещала думать о ней, хоть перед глазами и начало всё расплываться. До дома осталось совсем немного.

Выбежав на ровную поверхность, я всё же позволила себе обернуться, и не увидела никого, кроме двух подростков, идущих по своим делам в противоположную от меня сторону. Кто угодно мог увидеть меня в таком виде и вызвать полицию, поэтому нужно держаться подальше от фонарей.

Войдя через дверь веранды в дом, пошатываясь, я поднималась по лестнице как можно тише. Если мама решит попить воды и увидит меня в таком виде, её точно хватит удар, а это последнее, что мне сейчас нужно. Дотронувшись до колена, я почувствовала на пальцах вязкую влагу, должно быть, помимо всего прочего я повредила ещё и колено. Сейчас, в оглушающей тишине, боль во всем теле словно накатила с новой силой во всех областях моего тела. Я еле сдерживала слёзы, истерика вот-вот настигнет меня. Добравшись до ванной в моей комнате, я скатилась по двери на пол и свернулась эмбрионом, сотрясаясь то ли от холода, то ли от боли, либо от всего вместе. Первая горячая слеза скатилась по моему виску и упала на холодное кафельное покрытие.

— Эй, ты чего? — словно через дымку сознания я услышала голос и в целях самозащиты ещё сильнее прижала колени к груди, обхватив их руками, сцепив их в замок. – Господи, что с тобой, Саш?

— Уйди, — прошептала я. Говорить было трудно, дыхание от бега было сбито, а тут ещё и рыдания сжимали мои легкие в конвульсиях.

— Ты вся мокрая, грязная, — Глеб взял меня за голову в области затылка и застыл на месте, лишь его пальцы что-то нащупали в моих волосах. — Откуда кровь? Вставай, давай, Саша, сейчас же.

Голос парня становился всё беспокойнее, он мягко потянул меня на себя, и я, обессиленная, поддалась его требованию, села и взглянула на него. Глаза Глеба блуждали по мне, он сжал челюсти так, что заметно выступили желваки, я слышала, как бешено стучит его сердце. Он взял меня за руки, чтобы поднять на ноги, но сил не было: мое тело вновь потянулось вниз, но теплые, сильные руки Глеба обхватили меня за талию, создавая некую опору.

— Раздевайся, прими душ, нужно обработать твои раны, — одной рукой парень включил воду, другой всё так же держал меня. Он был прав, мне нужно смыть всю эту грязь, в прямом и переносном смысле.

— Я сама справлюсь, правда, закрой её, — сказала я и показала ему на дверь, надеясь, что он закроет её с другой стороны, но он и не думал уйти, вместо этого просто отвернулся, чтобы я смогла раздеться и забраться в душевую кабину.

Горячая вода обжигала мою обветренную кожу, причиняя неприятную боль в области ран на голове и колене, ступни грели, и я молилась, чтобы там не было глубоких порезов. До меня только сейчас стало доходить, от чего я сбежала, какая невероятная удача была удрать оттуда живой и вполне невредимой. Если завтра Денис явится в дом и решит исполнить обещанное, рассказав моей маме о нашем с ним общем прошлом, я опережу его. Пусть мама меня возненавидит, выгонит из дома, но узнает всё от меня, а не от него.

Закончив, я на всё ещё трясущихся ногах шагнула на коврик, взяла полотенце с полки, обмоталась им и заметила, что остатки моей одежды убраны, полы были влажными от воды, самого Глеба здесь нет.

Не одеваясь, всё так же, обмотанная в полотенце и хромая на обе ноги, я двинулась в сторону своей кровати, она была расстелена, плед аккуратно сложен на стуле. Глеб вернулся в комнату, держа в руках флакончик с какой-то жидкостью и упаковку ватных палочек. Я взглянула на свои ступни, и вздох облегчения вырвался из моих губ: ни порезов, ни застрявших стекол не было.

— Может быть, мы вызовем скорую? — шепотом спросил парень. — Полицию? Чёрт, прошу тебя, расскажи мне.

— Нет, я не могу, — хрипло сказала я. Слёзы снова застилали мои глаза, но я боролась с ними изо всех сил. Только не сейчас, только не при нём.

— Давай посмотрим твою голову. Не глубокая, слава богу, но сейчас пощиплет, но я подую, обещаю, - он изобразил что-то наподобие улыбки, от чего мне стало чуть легче на душе.

Глеб капнул несколько капель в ту область моей головы, которая ныла с тех самых пор, когда я ударилась об корягу, слава Богу это был не камень, иначе я проломила бы себе череп. Парень обрабатывал рану с такой осторожностью, еле прикасаясь к ней палочкой.

— Я слышал, как ты ушла, — тихо начал он. — Я подумал, ты пошла с ребятами, но по всей видимости, я ошибся. Саш, я знаю, ты меня ненавидишь, но позволь мне помочь тебе. Почему ты была почти раздета? Блин, меня трясёт всего с того самого момента, как я увидел тебя лежащую на полу.

Его глаза словно пытались залезть мне в душу, он смотрел не моргая, ожидая от меня ответа. Но что я могла ему сказать? Правду? У меня не было на это ни сил, ни желания. Солгать? Он поймет. Мне не хотелось впутывать его во все это, делать из себя жертву, жаловаться, а уж тем более вызывать жалость.

— Я очень устала, и мне хочется лечь, голова просто раскалывается, — Глеб отстранился от меня, закрутил крышку флакончика, поставил его на тумбочку и молча пошел в сторону двери. — Постой.

Плечи парня напряглись, он развернулся в мою сторону и стоял молча, ожидая от меня дальнейших слов. Но я терялась, мысли словно спутались в один большой клубок. Я так сильно хотела его обнять, снова почувствовать то знакомое тепло, оказаться под его защитой как несколько лет назад, когда мы прятались от шторма в старой лачуге у подножия горы. Тогда он словно от всего мира закрыл меня и было так тепло на душе, и я молилась, чтобы шторм продолжался как можно дольше. Сейчас в моей душе снова бушевал шторм, и он снова рядом, смотрит на меня так, словно видит больше, чем я позволяю. Почему мне с ним спокойно, но в то же время я хочу, чтобы он держался от меня подальше? Почему я не умею давать людям второй шанс? Может, стоит наконец-то услышать людей, которые хотят мне помочь, и пересмотреть своё отношению к Глебу? Ведь если бы ему на меня было плевать, он бы не стоял сейчас в дверях моей комнаты и переживал за то, что увидел.

— Останься со мной, пожалуйста, — еле слышно сказала я, но он всё услышал, потому закрыл дверь, выключил свет и лег рядом. Мы не шевелились, казалось, что и дышать перестали, но в эту секунду он так крепко прижал меня к себе, словно пытается закрыть от всего мира.

Даже если у нас ничего не получилось тогда, может быть, мы сможем стать хорошими друзьями сейчас. Он задира, я ябеда, всё как в детстве. Только проблемы у нас далеко недетские. Я крепко зажмурила глаза, потому что слёзы уже сдерживать было невозможно.

— Плачь, — прошептал Глеб мне в макушку. Он сломал мой барьер, всхлипы превратились в рыдания, слезы лужицей скатывались на простыню, я отчаянно цеплялась за руку Глеба, как утопающий за спасательный круг. Я благодарна ему, что, не смотря на все мои обидные слова, на мои подколы и косые взгляды он остался со мной. Он так мне был необходим.