Мария Соловьева Ненадёжная кровь

1

Три всадника во весь дух неслись к городу, не обращая внимания на вопли крестьян, отпрыгивающих к обочине. Клочья пены слетали с лошадиных морд на мощеную дорогу и лежали там островками снега, словно вешки пройденного пути.

– Не закрыва-а-а-ать! – зычно крикнул первый всадник на самой крупной лошади, огненно-рыжей, как лучи закатного солнца над городом.

В щель между створками огромных белых ворот еще можно было проскочить, но с каждым мигом она становилась все тоньше.

– Не закрывать! – испуганно завопил наружный страж, увидев несущуюся на него лошадь, и вцепился в створку.

Щель перестала сужаться, и всадники один за другим влетели под арку Восточных Врат Дар-Харрада.

– Ну что, я же говорил! – торжествующе усмехнулся тот, что скакал первым, когда все трое остановили взмыленных лошадей возле ближайшего трактира.

– С тобой, Атис, лучше не спорить! – обреченно сказал круглолицый полный парень на такой же круглобокой лошади с роскошной сбруей. – Я угощаю.

– Нет, Дамид, без меня сегодня, – ответил Атис, похлопывая своего коня по мокрой шее.

– Опять? Что с тобой сделала эта пигалица? – шутливо возмутился третий всадник.

– До завтра, – улыбнулся Атис и поехал прочь по улице, не оборачиваясь.

Он бросил повод, позволяя коню отдохнуть, но тот, до сих пор разгоряченный, так и гарцевал, пугая горожан. Кто-то возмущенно сыпал проклятиями, а кто-то, узнав седока, подобострастно кланялся.

Атис Разноглазый, единственный сын главного казначея, был молод, красив, богат и беззаботен, как и полагалось ему по праву рождения. Даже то, что правый его глаз был бледно-зеленым, а левый – ярко-синим, не портило внешности. Наоборот, в сочетании с угольно-черными волосами, густыми бровями и резко очерченным большим ртом это разноцветье добавляло ему притягательности в глазах женщин, у которых лет с шестнадцати он не знал отказа. Атис с удовольствием пользовался этим, доставляя отцу некоторые денежные сложности, когда приходилось устраивать жизнь испорченным девицам.

А потом на свой первый прием у фаррасха пришла Тиана, дочь советника Кардисса. Это случилось год назад. Ей было пятнадцать, Атису – двадцать. С того самого дня прочие девушки Дар-Харрада, да и всего Харрадола, перестали его интересовать.

В жены Атису отец прочил одну из дочерей Главного судьи, но, посоветовавшись с оракулом, жрецами и с самим фаррасхом, решил, что единственная наследница советника Кардисса – тоже хорошо. У главного казначея была небольшая слабость: он искренне любил свою жену вот уже тридцать лет. Втайне от общественного мнения он считал, что брак по любви – это редкое счастье, и если денежные возможности сторон совпадают, то нужно отдавать предпочтение чувствам, а не голому расчету.

Атис воспринял согласие отца как должное. С раннего детства он получал все, что пожелает. Поэтому был искренне удивлен, когда Тиана отказалась принять от него рубиновую брошь в виде сердца – ритуальное украшение помолвленной девушки.

Это случилось через неделю после их первой встречи, на праздничной службе в храме Азарии, богини дома и плодородия. По традициям харидов именно под взором Азарии молодые люди делают девушкам предложение руки и сердца, даже если родители договорились обо всем заранее и сердце оставалось холодным. Было принято задержаться у выхода под увитой цветами аркой и, когда девушка проходит мимо, преградить ей путь, склонить голову и вручить брошь. Как правило, к тому времени вся родня была в курсе, сопровождающие быстренько рассеивались, и молодые люди оставались одни под взором богини.

– Я вижу тебя второй раз в жизни и не знаю ничего, кроме имени, Атис, – сказала тогда Тиана. – Как я могу дать согласие?

– А разве имени мало? – опешил он. – Любой расскажет обо мне и моей семье все, что нужно.

– Нет, я не о достатке семьи. И не о сплетнях и пересудах. Я о том, что у тебя здесь. – Она легко коснулась его груди тонкими пальцами, обвитыми серебряными нитями. – Лишь познакомившись с твоей душой и твоим сердцем, я смогу задуматься о нашем будущем, если оно вообще возможно.

Она ободряюще улыбнулась и вышла из храма, еле заметно хромая. А он так и стоял с брошью в руке, пока тонкая фигурка с золотистыми волосами не скрылась в богатой карете, запряженной белоснежной четверкой.

Не привыкший к отказам, Атис впал в уныние. Но помощь пришла, откуда он не ждал.

Атайра, его сестра-близнец, не пользовалась успехом у противоположного пола. То, что украшало Атиса, было не к лицу девушке. Слишком густые изогнутые брови делали лицо суровым, а резкие черты только усиливали высокомерие, которое светилось в разных глазах. Большой дружбы брат с сестрой не водили, поэтому, когда Атайра в тот же вечер пришла к Атису, заливавшему тоску вином, он желчно спросил:

– Что, пришла посмеяться надо мной?

– Дурак, – ответила она, – я хочу помочь.

– С чего? Какая твоя выгода?

– Кровь у нас одна. Она призывает помогать – так учат жрецы Кайры.

– Ты не жрица! – огрызнулся Атис.

– Матушке тебя жаль, она переживает, – со вздохом пояснила Атайра. – Собирается тратить какие-то огромные деньги, чтобы развлечь тебя и отправить в путешествие.

– Не хочу.

– Конечно. Лучше я поеду. А ты заполучишь свою златовласку.

– Да откуда ты знаешь, как добиваться женщин?

– Я знаю, каково это, когда тебя не хотят, – тихо ответила Атайра, и Атис отвел глаза.

– Слушаю тебя, сестра, – сказал он через некоторое время.

– Все просто. Покупаешь верность парочки слуг из дома советника Кардисса. Они тебе сдают с потрошками все ее привычки, мечты и просьбы богам. Придумываешь, как это совместить с собой, прекрасным Атисом, и мы гуляем на свадьбе!

Атис внимательно посмотрел на сестру, потом налил полный бокал вина и с улыбкой вручил ей:

– Если получится, я твой должник.

Получилось не сразу.

Во-первых, слуги советника Кардисса оказались по-собачьи преданными своему господину. Но это была преданность, основанная более на страхе, чем на любви. За провинности в доме советника наказывали несообразно жестоко, поэтому его слуги считались самыми расторопными и сообразительными. И все же нашлась одна женщина, у которой в дальней деревне воспитывался незаконнорожденный ребенок. Ее помощь обошлась Атису в десять золотых лартов, невиданную сумму для простолюдинки. За эти деньги можно было купить двух, а то и трех породистых боевых коней, на которых не стыдно сесть самому фаррасху. Кроме того, Атис поклялся именем Гудаира, бога разума и договора, что сын этой женщины со временем получит работу в дворцовой конюшне. Фаррасх обожал лошадей, и его конюхам жилось лучше, чем некоторым аристократам.

И даже когда Атис узнал все о мечтах и чаяниях Тианы, до успеха было далеко. У молодых людей почти не оказалось общих интересов. Юная Тиана обожала читать книги и рисовать к ним картинки, с интересом слушала храмовые проповеди, увлекалась разведением редких цветов и фруктов, помогала сиротским приютам и не любила шумных балов с танцами и обильными возлияниями. Атис же слыл лучшим танцором, лучшим всадником, лучшим лучником, насмехался над книжной мудростью, терпеть не мог нравоучений от жрецов и не пропускал ни одного бала.

В чем они хоть как-то совпадали, так это в любви к лошадям. Но и здесь Атиса ждало разочарование: легкая хромота Тианы оказалась следствием падения с обезумевшего коня в детстве. Девочка, оставшись без присмотра, зашла в конюшню и прямо в стойле залезла на нового жеребца, купленного советником Кардиссом. Злобный необъезженный зверь в первый миг растерялся от смелости ребенка, но потом не просто сбросил ее, а несколько раз ударил. Тиана выжила лишь благодаря тайным знаниям жрецов Азарии. Все переломы срослись хорошо, хромота была почти незаметна. Но это не спасло ни конюха, которого не оказалось на месте в страшный момент, ни служанку, которая должна была следить за семилетней госпожой. Их казнили показательно жестоко, пообещав такую же смерть всякому, кто расскажет девочке, куда делись эти люди.

Тиана с тех пор боялась подходить к лошадям, любила их издалека и ездила только в карете, хотя верховая езда была необходимым умением для девушки из высшего общества.

Расплатившись со служанкой, Атис решил действовать незамедлительно. Он потратил несколько дней на поиски идеальной лошади для Тианы. Нужна была спокойная, мягкая и дружелюбная кобыла невозможной красоты, послушная не то что движению повода, а мысли всадника. И при ней непременно должен быть больной жеребенок. Раз Тиана любит помогать сиротам, она не удержится от спасения лошадиного дитя, которого точно не испугается по причине малолетства.

Атис не хотел вредить жеребенку, все же лошадей он любил намного больше, чем людей. Поэтому договорился с верным знахарем, а тот опоил малыша такими травами, которые дают временное недомогание. Подгадав момент, когда советник Кардисс отбудет с фаррасхом в наместничество Нилльхар, Атис лично привел в сад к Тиане богато украшенную кобылу. Жеребенок, еле стоявший на ножках, рухнул прямо перед девушкой, когда та вышла посмотреть на неожиданных гостей. Забыв о своих страхах, Тиана кинулась к малышу.

Замысел удался. Не прошло и недели, как девушка втайне от родителей при помощи Атиса села в седло. Общая тайна сблизила их. Вопреки опасениям Тианы, ее отец одобрил поступок Атиса, хоть и выразил неудовольствие тем, что его не спросили. Ей было разрешено выезжать на прогулки с ним, но в сопровождении служанки. Атис на этих прогулках через силу заводил разговоры о книгах и покорно слушал длинные речи Тианы, пока вдруг не заметил, что ему становится интересно. Разумеется, жизнеописания богов его мало волновали, но вот исторические хроники он обсуждал с удовольствием. Когда Тиана пригласила его посетить сиротский приют, он не посмел отказаться, хотя приготовился к нудному выслушиванию жалобных историй.

Вышло иначе. Один из воспитателей, младший жрец храма Разира, бога войны и победы, узнал Атиса. Жрец представил его горстке мальчишек как прекрасного воина и предложил сразиться на деревянных учебных саблях. К дикому восторгу детей, Атис согласился и до того вошел во вкус, что Тиане несколько раз приходилось напоминать ему, что пора уезжать.

С того дня Атис стал постоянно бывать в приюте вместе с Тианой, и его приезда мальчишки ждали даже больше, чем щедрую дочь советника Кардисса. Внутренний двор, где играли дети, во время визитов Атиса превращался в арену – все, кто был не занят, приходили смотреть на потешные бои.

По совету сестры Атис не заводил больше речи о помолвке, просто сопровождал Тиану везде, где мог. Очень скоро они настолько привыкли видеться каждый день, что, когда он без предупреждения уехал из Дар-Харрада на две недели, Тиана едва не слегла от волнения.

На пятнадцатый день он вернулся с подарком – корзиной нежнейших ягод нунари, которые росли только в одном месте, в ущелье Хрустальных гор по ту сторону Великой Степи.

Бледная Тиана встретила его в огромном гулком зале для гостей, в присутствии нескольких служанок. Она сидела на высоком отцовском кресле, гордо расправив плечи. Никогда прежде Атис не слышал от нее такого холодного и официального тона.

– Благодарю вас, господин Атис, – проговорила она, глядя мимо него. – Вы могли не тратить драгоценное время и передать это с посыльным.

– Я хотел лично вручить… – озадаченно сказал Атис, не ожидавший такого приема.

– Вы слишком заняты, я не смею пользоваться вашей добротой. К тому же мой отец вполне способен купить для меня корзину нунари. Впредь не утруждайтесь, прошу вас.

– Не утруждаться?! – вспылил Атис. – Да я чуть не убился, пока сам лично ползал по скалам и собирал их для тебя! Что случилось-то? Опять жрецы тумана напустили?

Тиана вздрогнула от его крика, а потом сделала знак служанкам удалиться. Когда шорох платьев затих и тяжелая дверь захлопнулась, она впервые посмотрела ему в глаза.

– Я не знала, что и подумать! Ты просто взял и пропал! – голос ее дрогнул. – Это неуважение, я этого терпеть не намерена!

– То есть ты переживала за меня? – Он улыбнулся и сделал шаг вперед.

– Я за всех переживаю!

– Да-да, я помню. – Он сделал еще шаг и поставил корзинку у ножки кресла. – Но за меня переживала больше остальных?

Тиана не ответила и отвернулась, но наполнившиеся слезами глаза выдали ее.

– Я клянусь всеми богами больше так не делать. Никогда. – Атис стоял теперь так близко, что касался носками сапог подола ее нежно-молочного платья. – Если…

– Если что? – не выдержала она затянувшейся паузы.

Когда испуганная служанка приоткрыла дверь сообщить о том, что к залу идет сам советник Кардисс, Тиана с Атисом смеялись и, пачкаясь липким соком, кормили друг друга ягодами нунари. На груди Тианы, чуть ниже левой ключицы, сияло рубиновое сердце.

– Ну вот, всего-то два месяца! – весело подвела итоги Атайра, когда вечером Атис заглянул к ней в комнату с кувшином лучшего отцовского вина.

– Все равно это было жестоко, – сказал он. – Если бы не ты, я бы в жизни не решился вот так просто сбежать в горы. Мне один день без нее в тягость, а уж две недели…

– Зато действенно, – поучительно ответила Атайра.

– Итак, что я теперь должен для тебя сделать, о моя мудрая сестра? – спросил он, присаживаясь в расшитое огромными птицами кресло.

– Пока ничего. Но в нужный момент я попрошу тебя об услуге, и ты не откажешь, о мой блистательный брат.

– Нет, погоди! Вдруг ты попросишь невозможного? Или вредного для Тианы.

– Клянусь Кайрой, ничего невозможного. И никакого вреда девице, которая обуздала наконец моего братца, я не причиню. – Атайра торжественно подняла левую руку, унизанную кольцами и браслетами сверх всякой меры.

– Тогда уговор, – кивнул Атис.

– Уговор. Но все-таки что ты в ней нашел?

– У нее глаза как темный мед, – вздохнул он и замолчал, глядя куда-то сквозь стену.

– О, ну так это все объясняет! – хохотнула Атайра и налила себе полный бокал.

Свадьбу назначили ровно через восемь месяцев – в день празднования шестнадцатилетия Тианы. Для друзей Атиса наступили скучные времена. Он не перестал ездить на охоту, иногда немного выпивал по старой памяти, но всякий раз, когда разгул достигал определенного момента и вокруг возникали роскошные доступные женщины, Атис уходил. На шутки о том, что жизнь перед свадьбой нужно проводить иначе, он отмалчивался, а когда мужская энергия била через край, изнурял себя скачкой или борьбой.

Вот и сегодня он устроил своим друзьям на границе Великой Степи такое состязание, что нескольких лошадей пришлось оставить местным крестьянам, потому что бедные животные после безумной скачки и шагу ступить не могли. Да и не все люди вернулись в Дар-Харрад. Только его близкий друг Дамид и дальний родственник Дамида Хирч пошли на спор в надежде, что лошади не донесут их до города прежде, чем закроются Восточные Врата, и Атис проиграет сотню серебряных лартов.

Огненно-рыжий конь навострил уши и бодро свернул в тень узкой улицы. В конце нее виднелся резной бледно-розовый фасад с огромными окнами, в которых отражалось закатное солнце. Но тут Атис вздрогнул, будто очнувшись от грез, и натянул повод:

– Нет, друг, домой чуть позже.

Конь вздохнул почти как человек и без понуканий вернулся на широкую мостовую. Дальнейший путь проходил сначала по Винной улице, когда-то самой любимой у Атиса, потом по улице Стекольщиков, а потом Конюшенный переулок вывел их к самой роскошной улице Советников. Здесь вообще не было видно простолюдинов, бродячих собак и крыс, зато у ворот каждого дома стояло по два, а то и по три стражника. Высокие каменные заборы, сплошь расписанные тонкими фресками-оберегами, надежно укрывали внутренние сады и дома советников от нескромного взгляда. Впрочем, тех, кому не стоило пялиться на жизнь и быт первых лиц Харрадола, сюда и так не допускали. Даже слуги и поденные работники приходили в дома советников с задних ворот, с улицы Прачек или из переулка Зеленщиков.

Породистая лошадь, дорогая сбруя, расшитый золотом короткий плащ Атиса, а более всего его массивный перстень с родовым гербом без слов приказывали стражникам вытягиваться в струнку, когда господин проезжал мимо них.

У ворот советника Кардисса рыжий конь остановился сам. Стражник в бледно-голубом, фамильном цвете Кардиссов, низко поклонился и кинулся было открывать, но Атис сказал:

– Не надо. Передашь вот это госпоже Тиане. – Он протянул стражнику шелковый мешочек.

Стражник нерешительно замер.

– Можно, можно. Я все понимаю, – усмехнулся Атис.

Стражник виновато ухмыльнулся и развязал тесемки. В мешочке лежало два гладких белесых полупрозрачных камешка, которых много в Великой Степи. Только мало кто осмеливается их брать, ведь высеченные на них слова никак не обернуть вспять.

– Камни Судьбы? – прошептал стражник.

– Они безвредны, ты же видишь: ничего еще не написано. Отдай госпоже, она знает, что с ними делать.

Атис развернул коня, и тот радостно погарцевал в сторону дома.

До праздника совершеннолетия девы Тианы Кардисс и ее свадьбы с Атисом Разноглазым оставался месяц.

2

К балу Долгого Заката готовился весь Дар-Харрад. Это была одна из самых любимых традиций харидов, которой и не вспомнить, сколько веков. В самый длинный день лета сад вокруг дворца фаррасха открывался для всех, даже нищие могли угоститься плодами и ягодами с диковинных кустов, погулять среди фонтанов, а потом заглянуть в окошко Золотого зала, где одновременно помещались семь сотен танцующих пар.

Атис любил праздник Долгого Заката. В прошлые годы он умудрялся за время бала, который длился почти сутки, потанцевать с полусотней дам. С десятком из них он успевал ненадолго уединиться в заросших плющом беседках, будто специально спрятанных в дальних уголках сада. Две или три особенно приятные дамы какое-то время встречались с ним и после, пока ему не надоедало и он не откупался от них дорогими подарками. Но все это осталось позади.

В день праздника Атис в очередной раз расстроил своих друзей. Вместо того чтобы основательно подготовиться к танцам в любимой таверне «Пьяная кобыла», как они делали вот уже пять лет, он направился к дому советника Кардисса и почти час провел в беседах с отцом Тианы, в то время как ее одевали к балу.

Мужчины сидели в малом приемном зале, неторопливо цедили ягодный вагр и обсуждали достоинства и недостатки новых лошадей. Советник Кардисс, сдержанный и высокомерный, считал, что его единственной дочери не достоин не только Атис Разноглазый, но и сам Гелиар Семнадцатый. Однако положение главного казначея и его связи с самыми влиятельными жрецами имели значение. Грядущий брак обещал усиление позиций Кардисса в подковерной борьбе с другими советниками, да и фаррасх был благосклонен к Атису. А сам жених находчив, разбирался в лошадях и, похоже, готов умереть за Тиану – этого вполне хватало. Репутация Атиса мало волновала советника, все без исключения молодые сыновья знатных домов вели себя примерно одинаково, просто кому-то доставалось больше денег и женщин.

Когда Тиана вышла к ним, Атис восторженно охнул и встал, приветствуя ее поклоном. Советник неторопливо отставил кубок и оценивающе осмотрел молодых людей.

– Надеюсь, вы понимаете, зять мой грядущий, какое бесценное сокровище получаете от богов. И от меня, – самодовольно ухмыльнулся он.

– Я клянусь быть достойным этого дара! – ответил Атис, не отводя взгляда от смущенной Тианы и подавая ей руку.

Девушка и впрямь была невероятно хороша в новом платье, специально пошитом для ее первого бала Долгого Заката. Нежно-голубой сияющий шелк сдержанно облегал тонкую талию и водопадом струился вниз, превращаясь в длинный шлейф. Глубокий вырез на груди, которая еще не обрела всей формы, был украшен серебряным шитьем, а на высоком полупрозрачном воротнике, доходящем до скул, повторялся цветочный узор длинных рукавов. Рубиновая брошь-сердце казалась слишком яркой, слишком напористой на небесном шелке, но тем важнее был ее смысл. Золотисто-рыжие, с отблеском, тяжелые волосы Тианы были убраны в высокую прическу с крошечной диадемой на самом верху, и лишь один локон спускался на тонкую белую шею. Этот локон сводил Атиса с ума. Ему так и хотелось поправить его, но касаться прически невесты на людях он не имел права.

Проходя через несколько пустых гулких залов, где замершие у дверей слуги казались статуями, Тиана шепнула ему:

– Я подписала наши камни. Отдам твой, как останемся одни.

Атис кивнул. Он держал невесомую ладонь своей невесты, вдыхал еле различимый цветочный аромат ее духов и недоумевал, почему боги так слепы и подарили ему за все его проступки такое счастье.

К дворцу фаррасха Тиана и Атис ехали верхом, строго перед окнами кареты советника, чтобы быть на глазах старших и соблюдать приличия. Как ни уговаривала мать Тиану пожалеть платье, девушка решительно отказалась: